Алан Гарнер – Луна в канун Гомрата (страница 18)
— Утекар! Я могу прочесть, что написано на браслете!
— Так читай!
Когда Сьюзен выронила копье, он шагнул вперед и заслонил ее собой, не отрывая взгляда от бодлинов, которые исподтишка подбирались все ближе.
— Тут сказано: ТРОМАДОР.
И от этого слова с гулким рокотом содрогнулись холмы и в небе зазвенели звезды.
«Тромадор, тромадор» — раскатилось эхо в ночи, а потом налетел ветер.
Небывалый, неистовый вихрь навалился на Сьюзен сзади, придавил ее к скалистой площадке, заставил впиться ногтями в едва заметные трещины, сжаться так, что закружилась голова. Такие ветры срывают травы с болот и гривы с коней, ломают деревья, сдувают вереск со склонов, отрывают улитку от камня и орла от гнезда… Он выл и ревел, бушуя во мраке, и повсюду носились тучи огненных искр.
Кошек и бодлинов ветер смёл к стене, точно кучу мусора. Трава на холме ходила волнами, словно шкура огромного зверя.
И вдруг все стихло. Сьюзен и Утекар подняли головы и попытались нашарить свои копья: щиты давно улетели, как два осенних листка. Но они не успели вооружиться, потому что увидели перед собой двенадцать недвижных всадников. Их пеший предводитель стоял впереди, и грозные оленьи рога о семи ветвях венчали его курчавую голову.
Передний всадник был весь в красном. Он поднял копье, и голос его зазвенел как сталь:
Алые воины — конники Донна — взяли копья наперевес. Сыновья Аргатрона распахнули свои белоснежные плащи, и из-под них явились три тяжелые плети. Косматый Фиорн, владыка северных гор, поднял свой семихвостый бич, и железные цепи нетерпеливо зазвенели. Черный меч Фаллоумана выскочил из ножен, шипя как разгневанная змея. Извлек свой меч и Багда, сын Толла. В руках сыновей Ормара засеребрились дротики и щиты; копыта их коней сияли, как медные луны.
Гаранхир, ночной Охотник, тряхнул головой, и как рев оленя-самца прозвучал его призыв:
— В бой, воины вальгаллы!
— Мы здесь! Мы бьемся!
Как только заговорил первый всадник, панги попятились, прижав уши и зажмурив глаза от страха. Но когда раздался клич Гаранхира, они словно обезумели и в дикой панике бросились прочь. Однако бодлины понемногу выбрались из кучи малы, построились в боевом порядке и сомкнули ряды, встав на колени и прикрывшись щитами. Их копья упирались древками в землю и были нацелены в грудь лошадям.
Но пустить оружие в ход они не успели. Мечи и дротики, копья, плети и смертоносный железный бич обрушились на них как буря, и во все стороны, будто прибрежная галька, покатились размозженные головы. Гаранхир спокойно расхаживал в самой гуще схватки и сталкивал бодлинов лбами, вышибая из них дух.
— Вперед, воины вальгаллы!
— Мы здесь! Мы мчимся!
И Эрлатинги с гиканьем понеслись по гребню холма, загоняя уцелевших бодлинов и кошек обратно в долину.
Сьюзен застыла на месте, с ужасом глядя вслед распаленным всадникам. Гаранхир был по пояс в крови, с его рогов свисали какие-то темные ошметки… Но гном схватил ее за руку и потащил за собой:
— Здесь нам больше делать нечего! Или ты хочешь дождаться Морриганы?
— Но они… — бормотала ошеломленная Сьюзен, — посмотрите… им это нравится!
— А ты как думала? Это тебе не игрушки, Сьюзен: на твой зов явились неистовые охотники. Скажи спасибо, что сама осталась жива!
Они осторожно спустились к дороге, но дальше Утекар пошел напрямик, избегая открытой местности. Они шагали не сбавляя ходу, и шум кровавой бойни скоро затих вдали.
К рассвету они добрались до Кряжа. Низко над горизонтом висел потускневший ломтик луны. Сьюзен еле дышала от усталости, но у гнома вид был довольный.
— Мы у цели, — сказал он. — До Золотого камня рукой подать, а там мы свернем на безопасную дорогу, ту самую, что проложили эльфы. Она ведет в Хранилище, и даже сама Морригана, ступив на нее, испытает сильную боль. Про нечисть помельче я и не говорю.
— Тогда пошли скорей, — сказала Сьюзен. — Нет, побежали!
Ей вдруг стало тревожно. Какая-то темная тень коснулась ее сознания: зловещая тень с востока… Она хотела бежать, но тут позади раздался голос:
И словно лед сковал их тела. Утекар вскрикнул и застыл, но Сьюзен еще могла двигаться, с трудом сгибая закоченевшие суставы. Она повернула голову и на другом краю поляны увидела Морригану. В левой руке та держала меч, а правую, сжав ее в кулак и выставив два пальца — мизинец и указательный, — тянула к Сьюзен и Утекару.
— Надо… бежать, — прошептала Сьюзен.
Она едва передвигала ноги — чужие, свинцовые, прямо как в кошмарном сне! Но гном вообще мог пошевелить только глазом.
— Бе… жим, — прохрипела Сьюзен: горло у нее онемело от холода.
Она приподняла заледеневшую руку и сомкнула непослушные пальцы на запястье Утекара. И в тот же миг в нем снова затеплилась жизнь, и он двинулся за ней, с усилием переставляя негнущиеся ноги, неуклюже разводя руками, словно в воде. Так, держась друг за дружку, они медленно входили в лес, а за ними с мечом в руке следовала Морригана.
— Там… дорога, — проговорил Утекар.
Он качнул головой влево — и Сьюзен увидела за деревьями ровную тропу, огороженную невысокими земляными стенками. Сзади уже слышалось дыхание Морриганы, но они рванулись из последних сил и, перекатившись через насыпь, почувствовали, что свободны.
— Теперь ты дай мне руку, — скомандовал Утекар. — Волшебство волшебством, а меч пусть будет наготове. Она так просто не отстанет.
Они бежали по тропе, а с другой стороны насыпи за ними бежала Морригана. Несмотря на свою полноту, колдунья двигалась быстро. Но она то и дело с тревогой взглядывала на небо. Они уже приближались к Золотому камню, когда Морригана споткнулась и встала на месте.
— Берегись, — пробормотал Утекар, — она что-то задумала.
Морригана стояла шагах в двадцати от них, задыхаясь от ярости.
— Да настигнет тебя мое заветное хотение, гном! — взвизгнула она вдруг.
Утекар бросился наземь, увлекая за собой Сьюзен, и завопил во все горло:
— Да падет твое хотение на тот камень, старая ведьма!
Незримый смерч закрутился над их головами, и Золотой камень с треском раскололся пополам. Острые осколки дождем посыпались на Сьюзен, а когда она подняла голову, Морриганы уже не было.
Глава пятнадцатая
ЭРВУД
— Если бы я настиг их прежде, чем они напились из источника, — сокрушался Каделлин, — их еще можно было вновь заточить в курганы. Но вода воплотила их в нынешнем мире, и это продлится семь ночей, а тем временем чего они только не натворят!
— Меня больше страшит Морригана, — признался Утекар. — Эрлатингам я в этот раз был даже рад, а от нее готов бежать на край света. Беру в свидетели Золотой камень!
— Все-таки непонятно, — сказала Сьюзен. — Она же нас почти догнала, а потом вдруг посмотрела на небо, расколола камень и пропала.
— А где была луна? — спросил Каделлин.
— Я не заметила…
— Луна садилась, — отозвался гном. — Ты полагаешь, это ее остановило?
— Возможно, — сказал Каделлин. — Луна дает ей силу. Но Морригана не беспомощна и днем. Что за спешные дела помешали ей остаться?
— Тогда, — предложила Сьюзен, — пусть Альбанак поедет за ней верхом. Мы ее догоним еще на полдороге к этому жуткому дому и посмотрим, что она станет делать.
— Коли ей и впрямь к спеху, — сказал Альбанак, — она обернется кем захочет и домчится туда быстрей моего коня. Но я готов ехать, только пусть Утекар отправится со мной и укажет дорогу.
— Нет уж, с меня довольно! — замотал головой Утекар. — Снести кому-нибудь башку — пожалуйста, но не такую, что вмиг прирастет обратно. И два меча не защитят от Морриганы. Возьми лучше Сьюзен: твой конь и меч, и Знак Фотлы в придачу — при дневном свете этого должно хватить.
— Вы что же, хотели ехать без меня?! — воскликнула Сьюзен, покосившись на Каделлина.
— Я полагаю, — вздохнул волшебник, — что Ангарад Златорукая не права. Ты слишком отдалилась от своего собственного мира, но, если я теперь вмешаюсь, будет только хуже. Поезжай с Альбанаком. И молю вас, не рискуйте без нужды.