Алан Фостер – Магнит неприятностей (страница 44)

Шаеб кивал, сохраняя информацию так же эффективно, как если бы она помещалась в субокс. «Это частично объясняет, как этот человек и один подросток-компаньон смогли победить тех, кто отвечал за удержание трех заключенных скримов. Но только частично». Он посмотрел на аналитика. «Хотя вы говорите, что он не оперативник, у этого человека из Флинкса должны быть сопоставимые способности».

— Ты понятия не имеешь, — повторил Теодакрис. С удивительно язвительной ухмылкой он добавил: «На самом деле, если верить ограниченной информации, доступной по этому конкретному вопросу, никто не имеет ни малейшего представления».

Шаэбу нравились прямые объяснения. Он ничего не получал. — Это мне не поможет, Шивил. Я плачу вам не за то, чтобы вы были неизвестны».

— Поверь мне, я не такой. Улыбка и сопровождающий ее смех исчезли с внезапностью, которая шокировала бы любого, кроме Шаиба. — У меня есть для тебя небезынтересный совет. Оставь этот в покое. Проглоти свою гордость, поглоти свои потери и забудь о нем. Из того очень немногого, что мне удалось узнать о нем в ходе многолетнего изучения самых прерывистых и сомнительных сообщений, контакты с ним явно нездоровы.

«Было время, давным-давно, когда я отреагировал бы по-другому. Но время идет, жизнь идет вперед, навязчивые идеи исчезают. Вот почему я решил, после некоторых серьезных личных мучений, не развивать свои первоначальные намерения». Он смотрел на переработанные изображения с тем, что можно было бы назвать тоской. «Поверьте мне, мой интерес к нему намного превышает ваш, но я без колебаний знаю, что в моих же интересах игнорировать его».

В поисках разъяснений Шаеб только еще больше озадачился. «Я не понимаю всей полноты того, что вы говорите, но одно знаю: я не могу игнорировать его. Он стоил мне самоуважения и доверия. Очевидно, есть определенные неизвестные, связанные с этим юношей, которого вы решили отпустить. Я не могу."

Несмотря на то, что он уже десятки раз просматривал одну и ту же последовательность улучшенных записей, Теодакрис обнаружил, что не может оторвать взгляда от проекции. "Хорошо. Затем прикажите своим людям стрелять в него на месте. Не пытайтесь привлечь его для допроса или затяжной мести. Убейте его на расстоянии. Как можно большее расстояние. Потому что, если мои предположения верны, у вас не будет шанса сделать это с близкого расстояния». Теперь он действительно отвел взгляд от меняющихся изображений, достаточно долго, чтобы встретиться взглядом с гостем. «Я скажу это еще раз. Ты понятия не имеешь, Пигал, с чем ты столкнулся.

Шаеба нельзя было запугать. Раздражение, однако, было чем-то, чему был подвержен даже он. «Оперативник или кто-то еще, он всего лишь один юноша». Он пренебрежительно махнул рукой. «Летающее существо можно сдержать или как-то иначе с ним справиться». Он поерзал на стуле, словно собираясь уйти. Его тон был нетерпим. — У вас нет другой информации для меня?

— Я рассказал вам все, что знаю, — ответил Теодакрис, — включая информацию, которой нет ни в одной «Шелл». По крайней мере, не на том, который доступен любому, кроме очень немногих граждан Содружества. Считай себя привилегированным».

Поднявшись, Шаеб почувствовал иначе. — Вы не поможете мне решить это дело?

Феодакрис не встал. «Я сделал все, что мог, и больше, чем должен был. Говорю тебе, Шивил, избегай этого молодого человека, как чумы, устойчивой к лекарствам.

"Почему?" Шаеб пристально посмотрел на старшего аналитика. — Скажи мне точно, почему?

Взгляд Теодакриса упал. — Я бы хотел, но сам не знаю правильного ответа. Судя по мельчайшим крупицам информации, которую я смог собрать за эти годы — назовем это извращенным хобби — этот Флинкс похож на блуждающую черную дыру. Никто никогда не видит в точности, что и как он делает, но последствия его смерти слишком очевидны для тех, у кого есть глаза, способные видеть».

Шаеб помедлил и, наконец, спросил: — Вы назвали это «извращенным хобби». Каков ваш постоянный интерес к этому инопланетянину?

Старший аналитик поднял голову. — Этого я тоже не могу тебе сказать, Пигал. Не для всего кредита на Visaria. Я не могу никому рассказать».

С тихим ворчанием хозяин подземелья направился к лифту. — Может быть, если я приведу его к вам, связанного и связанного, и брошу его на пол к вашим ногам с его смертоносным питомцем, зажаренным до хрустящей корочки и поданным на блюде, вы почувствуете себя более красноречиво. Это положит этому конец».

— Конец этому? Выражение, появившееся на лице Теодакриса, когда он повторил комментарий своего гостя, было противоречивым. Там было на что посмотреть: страх, интерес, неуверенность и, что всего страннее, почти ощутимая тоска, как будто по чему-то ценному и ушедшему. «Я прожил последние пятьдесят лет своей жизни, предполагая, что этому уже пришел конец». Он указал на спроецированное парящее изображение, которое оказалось постоянным во многих отношениях. «Вселенная, мой друг, полна сюрпризов. Никто просто не ожидает, что один такой величины в погожий день в середине года будет неожиданно сброшен на колени». Повернувшись лицом к удаляющемуся гостю, старший аналитик озвучил самый неожиданный комментарий за весь визит.

— Знаешь, у меня была интересная жизнь.

Застигнутый врасплох, Шаеб смог только пробормотать быстрое спасибо и до свидания. Он оставил Теодакриса все еще сидящим в своем удивительно изогнутом кресле, все еще смотрящим на ту же проекцию, которую он уже рассматривал снова и снова.

Старший аналитик, решил Шаеб, с неожиданной быстротой стареет. Все это бессмысленное и бесцельное бормотание о необъяснимых событиях давней давности. Как бы ему лично ни нравился Теодакрис, у хозяина подземного дома не было места для неуместного сочувствия.

Очевидно, пора было начать развивать новый источник информации в Министерстве юстиции.

Ничто в гостиничном номере, от которого Флинкс и его новые знакомые были вынуждены в спешке отказаться, не было незаменимым. Всегда легкий путешественник, он ушел

ни за чем, что нельзя было бы купить заново где-нибудь в другом мире, если не на Визарии, или воспроизвести с помощью механизмов глубокого манипулирования, которые были доступны ему на Учителе.

У Желтоватого Бехдула, как оказалось, был родственник за пределами города, который неохотно согласился дать им убежище, пока шумиха вокруг их набега, последующего захвата и, в конечном итоге, побега не утихнет. Проведя большую часть своей жизни в других мирах и городах, для Флинкса было новым опытом оказаться на настоящей ферме.

Как и все подобные современные установки, установка двоюродного брата Бедула была полностью механизирована, регулировалась и постоянно регулировалась огромным набором приборов. Пищевые животные получали точное количество пищи в сочетании с соответствующими витаминами, минералами и добавками. Сотни лет генетической тонкой настройки позволили создать существ, способных производить максимальное количество белка при наименьшем количестве вводимых ресурсов. Последний принял форму корма, которым так же искусно манипулировали. Были также обширные поля пищевых растений, некоторые из которых были неизвестны Флинксу.

Все это было защищено и взращено под вздымающейся оболочкой из органических полимеров, непрозрачность и толщина которых регулировались в соответствии с предписанной сезонной программой. Слишком много солнечного света сожжет посевы; слишком мало, морить их голодом. То же самое было и с животными. Двоюродный брат Бедула отреагировал с подобающим ужасом, когда Флинкс вслух спросил, почему он просто не может избавиться от плавающих полимерных полос. Это означало бы, объяснил Трекен Бехдулвлад, подвергать свои драгоценные стада и урожай капризам атмосферы. Это было чуждо прогрессивному сельскому хозяйству.

— Довольно красиво.

"Какой?" Отвернувшись от созерцания заката сквозь несколько полупрозрачных полимерных облачков, Флинкс увидел, что Зезула подошел к нему сзади. Ее раны быстро заживали, хотя красные пятна на ее изящных чертах все еще были видны там, где прилипали гнетущие металлические квадраты.

Она кивнула в сторону расплывчатого заходящего солнца. "Симпатичный. Пейзажи здесь. Но скучно. Я не могу поверить, что люди на самом деле выбирают такую жизнь».

Он изобразил сердечную улыбку. У него на плече Пип глубоко задремал. — К счастью для вас и ваших друзей, некоторые из них это делают. Кто-то должен выращивать пищу, чтобы накормить население планеты, поскольку не у всех есть доступ к синтезаторам».

Она кивнула. «Я ел много синтетики, но никогда особо не заботился о ней. Выросший в Маландере, я никогда особо не задумывался о том, откуда берется еда. Я всегда беспокоился только о том, чтобы насытиться этим».

Ему стало жаль девушку. В другом мире, в других обстоятельствах она могла бы надеяться получить лучшее образование, или стать яркой личностью, или, может быть, исследовать невиданные ранее художественные глубины. Крупнейший город Визарии не только победил ее, но и грозил превратиться в неизбежную ловушку. Так же, если уж на то пошло, и Драллар, разница между ними была в том, что он выбрался, а она, по крайней мере, пока, нет.

Она подошла ближе. «Я вырос, беспокоясь обо всем. Так принято в городе».