Алан Фостер – Магнит неприятностей (страница 46)

"Одеться." Шаеб был обычным разговорчивым человеком.

Разделив свое внимание между незваными гостями и их оружием, старший аналитик поднялся, чтобы подчиниться. Он двигался медленно и осторожно, не желая спугнуть кого-либо из нарушителей. Прежде чем приказать открыть ящик или шкаф, он заранее объявлял, что именно он собирается вынуть из-за каждой ручки или двери. По всему его дому были разбросаны защитные устройства, но их услуги нельзя было использовать достаточно быстро, чтобы убить более одного или двух захватчиков, прежде чем он сам был застрелен. Ему не нравились эти шансы, и он мудро решил не запускать ни один из них.

Кроме того, это был Шаеб. Человек, которого он хорошо знал. Главный глава синдиката Маландер был весьма благоразумен. То, что так явно выбивало его из колеи, несомненно, можно было разрешить с помощью логики и беседы. Важно, напомнил он себе, продолжая одеваться, чтобы все оставались спокойными. Он скоро узнает, в чем тут дело, и тогда сможет разобраться с этим.

— Ты мог бы заявить о себе. Его тон был слегка обвиняющим. «В этом нет необходимости». Жестом он указал на оружие своего гостя. «Что это, какой-то звуковой проектор? Я никогда не видел такого».

— Вы правы, если догадались, что это инопланетное производство, — заявил Дир со своего места у двери спальни. «Материалы, из которых он сделан, не обнаруживаются обычными датчиками безопасности».

Вот почему не сработала сигнализация, когда его посетители вошли сначала в здание, а затем в его жилище, размышлял Теодакрис. Должно быть, случилось что-то очень плохое, раз оно так серьезно расстроило его случайного делового партнера.

Он позволил своей рубашке застегнуться вокруг него, когда он столкнулся с этим человеком. «Я по-прежнему не вижу в этом необходимости. Есть ли какие-нибудь обстоятельства, при которых я не предоставлял себя вам, Пигаль?

— Всегда бывает первый раз, Шивил. Отойдя в сторону, Шаеб указал на дверной проем. Пожав плечами, Теодакрис пошел. Хозяин подземелья последовал за ним. «Я был убежден, что если я просто объявлю о своих намерениях, вы откажетесь сопровождать меня и моих подчиненных».

— С какой целью?

— Кто-то сказал бы, что это месть, — пробормотал Шаеб, когда они вошли в гостиную. «Я нахожу решение более приличным и цивилизованным описанием предложенного сегодня вечером мероприятия. Это связано с этим неприятным делом стайки неотесанных юношей, которые украли у меня, и конец которого я до сих пор не смог привести к надлежащему разрешению.

Теодакрис резко остановился. — Инопланетянин, о котором мы говорили, все еще с ними?

— Я этого не знаю, — честно ответил Шаеб. — Но пока я не узнаю наверняка иного, я должен это предполагать. Он уверенно улыбнулся. «После неудачной попытки повторного захвата, провал которой уже привел к соответствующему наказанию замешанных в этом незаконнорожденных чарони, они и инопланетянин сбежали из его жилища в Центральном округе, так что мошенник действительно может все еще быть с ними. Надлежащее и, если можно так сказать, ненадлежащее использование государственных ресурсов упрощает поиск друзей, знакомых и родственников тех людей, которых нужно найти. Процесс ликвидации быстрый и эффективный. Возможные тайники быстро проверяются, те, которые не используются, быстро удаляются из рассмотрения.

«Я рад сообщить, что беглецов выследили недалеко от городской черты». Он указал на свое единственное трио спутников. «На этот раз я не рискую. Будут задействованы все возможные ресурсы, чтобы не было шансов на очередной провал. В связи с чем на этот раз не будет предпринято никаких попыток взять преступников живыми. Эта ерунда продолжается достаточно долго». Его тон был ровным и ровным, как всегда. «В интересах целесообразности я откажусь от своего обычного предпочтения продлевать приговоры виновным. Их просто казнят на месте».

Теодакрис уставился на него. — Ты знаешь, что будет, если меня увидят в твоей компании.

«В моем личном транспорте вас никто не увидит. Само очищение будет проводиться после наступления темноты. Никто не останется в живых, чтобы опознать вас или кого-либо еще. Он сделал новый жест. «Дверь не двигалась, и ты тоже. Если есть что-то, что вам понадобится больше, чем на два дня, достаньте это быстро».

Старший аналитик не шевелился. — Я говорил тебе, как я отношусь к этому инопланетянину. Если он все еще с твоей партией сбежавших скраунов, я не пойду.

— Если бы я знал наверняка, что его нет с ними, мне не было бы нужды в твоем присутствии, — резко ответил Шаеб. «Несмотря на мой предыдущий визит, я все еще слишком мало знаю об этом инопланетянине. По собственному признанию, вы знаете больше, чем сказали мне.

Несмотря на пушки, Теодакрис оставался непреклонным. — Недостаточно, чтобы быть полезным для тебя в общении с ним.

«Любое знание больше, чем отсутствие знания». Шаеб слегка поднял оружие. «Кто знает, так сказать. Вы можете вспомнить что-то полезное в критический момент. Или, еще лучше, заранее». Вздохнув, он опустился, чтобы попросить помощи у другого мужчины, стараясь не выглядеть умоляющим.

«Я не уверен, связано ли ваше явное помутнение сознания с возрастом, болезнью или какой-то другой причиной. Что я точно знаю, так это то, что сейчас у меня нет времени развивать рабочие отношения с кем-то еще из вашего отдела. Кроме того, никто другой не обладает вашим опытом и широтой знаний. Завтра может быть иначе, но вы знаете о моей склонности к нетерпению. Поэтому я должен настаивать на том, чтобы вы c

пойдёмте с нами, пожалуйста».

Никто не видел пятерых из них, когда они выходили из здания. Дистанционные датчики будут фиксировать выезд транспорта с подземной стоянки. Однако с непрозрачным защитным куполом автомобиля личность его пассажиров останется анонимной.

«Я думаю, что вы, возможно, совершаете ужасную ошибку», — предупредил Теодакрис своего знакомого, когда машина въехала в высокоскоростной транспортный коридор и резко ускорилась.

"У меня уже есть." Расслабленный и напористый, Шаеб взглянул на своего друга, гостя и заключенного. «У меня были недостаточные меры безопасности в здании, где хранились импортные товары на миллионы кредитов. Я поручил заботу и допрос тех, кто совершил непростительное преступление против меня и моих интересов, некомпетентным. Сегодня вечером все это будет должным образом решено, и ничего из этого не повторится». Он недоверчиво покачал головой. — Ты так боишься одного-единственного мошенника-оператора из другого мира? Когда старший аналитик не ответил, Шаеб добавил: «Возможно, когда вы действительно встретитесь с ним и посмотрите, как он умирает, ваше беспокойство окажется столь же необоснованным, как и самоочевидно».

Сразись с ним, размышлял Теодакрис. Это было что-то, чего он не мог себе представить. Тем не менее, с тех пор, как он впервые увидел инопланетянина на скане системы наблюдения в парке и точно опознал его, извращенная фантазия никогда полностью не покидала его разум. Что бы он сказал при таких обстоятельствах? Что он мог сказать? Если уж на то пошло, если бы молодой человек по имени Филип Линкс знал, что некий старший аналитик знает, кто он на самом деле, что бы сделал сам юноша? Как отреагирует загадка по имени Флинкс?

Размышляя над рядом возможностей, более обширных и глубоких, чем Шаеб мог себе представить, Шивил Теодакрис обнаружил, что обдумывает каждую из них с тревожной смесью беззастенчивого ужаса и безудержного ожидания.

Не имея ничего, кроме своих забот, и — что необычно для него — с трудом засыпая в незнакомом месте, Флинкс обнаружил, что бродит в одиночестве возле главного здания сельскохозяйственного предприятия. Над головой Пип лениво описал круги между собой и светом двух лун Визарии.

Ему удалось урвать несколько часов отдыха, но вскоре после полуночи его разбудил эмоциональный всплеск чьего-то кошмара. В городе, окруженном тысячами и тысячами выступающих жителей, огромное море эмоциональных взлетов и падений имело тенденцию сливаться в эмоциональное пятно, как если бы он слушал оркестр с десятками тысяч музыкантов. В такие моменты он мог уловить дискретные выражения чувств, только сознательно сосредоточив свой Талант на отдельном изолированном разуме или, самое большее, на небольшой группе. Без обострения такой концентрации чувства большого количества людей имели тенденцию сливаться воедино, создавая своего рода эмоциональный белый шум в его мозгу. Уединение, однако, изолировало индивидуальные чувства, делая их одновременно более легкими для идентификации и одновременно более трудными для игнорирования. У него болела голова.

Ему хотелось закричать разуму, чтобы тот оставил его в покое.

Кошмарные эмоции были испещрены женскими нотками — то, что он давно научился различать. Значит, это дурной сон Зезулы или, возможно, Мисси. По крайней мере, размышлял он, бродя по одной из нескольких тропинок с твердым покрытием, расходящихся лучами от главного здания, если бы это был кошмар Зезулы, он мог бы прогуляться, не опасаясь, что к нему пристанет девушка. Он поймал себя на том, что задается вопросом: если это она видела плохой сон, может ли он быть замешан? Не было никакого способа узнать. Он мог только читать эмоции других. Не их мысли и уж точно не их мечты.