Алан Чароит – Ведьма Дивнозёрья (страница 5)
Долго ждать не пришлось: золотоволосая девица явилась – не запылилась.
– Я так и знала, что позовешь… – она присела на подлокотник кресла, качая босой ногой. – Ну, говори, что тебе надо?
– В смысле? – От неожиданности Тайка чуть не выронила листок. – Это я у тебя хотела спросить!
Гостья заливисто рассмеялась:
– Ты так и не поняла? А еще ведьма, называется! Я – Греза. Воплощенная мечта. И мне осталось выполнить последнее желание, чтобы вернуться домой.
Тайка ахнула и прикрыла рот рукой. О таком она даже от бабушки не слышала, а уж та, казалось, знала почти все на свете.
– Хочешь сказать, что желанием Ромуальда было…
– Выспаться. Чтобы не разбудили. И чтобы на работу завтра не надо. На рассвете он проснется отдохнувшим и счастливым.
– А раньше ты сказать не могла?
– Ты не спрашивала, – улыбнулась Греза. – Так что, будешь загадывать? А то уйду, и тогда меня песней уже не призовешь.
– Что, прямо любое можно? – Тайка приложила руку к груди, чувствуя, как сильно бьется сердце.
– Не совсем. Я не могу устроить мир во всем мире, вылечить неизлечимую болезнь, вернуть умершего к жизни или заставить человека полюбить. Я же еще маленькая мечта. Не из тех, что меняют людские судьбы. И да, сбудется не все, что попросишь, а только то, чего ты хочешь всей душой. Загадаешь не то – потом не жалуйся.
Тайка вздохнула. Маленькая мечта для маленькой ведьмы… Что ж, значит, бабушку вернуть не удастся. Да и плохое это желание. Эгоистичное. Ба ведь своё долгожданное счастье нашла в Дивьем царстве. Нужно придумать что-нибудь другое.
Хорошие оценки? Но она может получить их и сама. Новое платье, как у этой городской Вики? Да ну, ерунда! Может, попросить вернуть их прежнюю дружбу с Шуриком? Нет. В дружбе, как и в любви, насильно мил не будешь. Тут никакие чары не помогут. Она либо есть, либо нет.
– Я хочу понимать язык животных! – выпалила Тайка.
Она действительно не раз мечтала об этом еще в детстве.
Греза глянула изумленно:
– О таком меня еще не просили. Не уверена, что это маленькая мечта. Но, в конце концов, и я не впервые исполняюсь. Попробую. Но обещать не буду…
Она щелкнула пальцами. На первый взгляд ничего не изменилось.
– Постой-ка! – Тайка каким-то внутренним чутьем поняла, что удивительная гостья сейчас исчезнет навсегда. – Куда ты теперь?
– Домой, – Греза указала рукой вверх. – Если когда-нибудь увидишь падающую звезду, знай: это одна из нас. Как же хорошо, что люди до сих пор не разучились мечтать. Ты не представляешь, какое это счастье для мечты – сбыться.
На следующий день Шурик притащил кастрюльку шашлыков – с горочкой.
– Свежие, сам сегодня нажарил. Специально для тебя.
– Спасибо, – Тайка поставила кастрюльку на стол. – Как Ромуальд?
– Выспался, гад. Знаешь, я ему немного завидую… – Шурик вздохнул.
– А что ты сам загадал бы Грезе? – Отчего-то Тайке было очень важно услышать ответ.
– Веришь, с самого утра голову ломаю, но так ничего и не придумал. Будто бы нет у меня ни одной толковой мечты. – Лицо Шурика стало еще более виноватым, светлые брови сошлись домиком на переносице.
– Это никуда не годится. Нужно исправляться.
– Я попробую. В следующий приезд доложу об успехах.
– Уже уезжаешь? – Тайке вдруг стало грустно, но она не подала виду. – Ну, тогда доброго пути тебе, Алекс.
Он обернулся уже на пороге:
– Это для них Алекс. А для тебя по-прежнему Шурик, лады?
Тайка кивнула.
На кастрюле звякнула крышка, острые когти шкрябнули по эмали. Это коловерша под шумок стащил несколько кусков шашлыка. Самых сочных.
– Ах ты ж! – Тайка замахнулась полотенцем. – Ворюга! За тобой глаз да глаз!
Пушок ловко увернулся и вспорхнул на шкаф. В его клёкоте послышалось отчетливое: «жадина».
– Постой, это ты сейчас сказал? – Тайка обмерла: неужели у Грезы получилось?!
– Нет, твоя бабушка! – проворчал Пушок; голос у него был низкий, скрипучий. – Я, может, всю жизнь мечтал об этих шашлыках, а ты… Эх, люди!
– Ой, прости, я поделюсь, – Тайка отложила на тарелку ещё несколько кусков для коловерши. – Мечты должны сбываться, Пушок. Ведь это делает их счастливыми.
Она только теперь подумала: а ведь можно было бы загадать встретить дивьего мальчика, как бабушка. Пусть даже и не царевича… Но ладно, так тоже очень здорово вышло!
Глава третья. Ты ж ведьма!
– Хозяйка, тут твоя помощь нужна, – донесся приглушенный голос домового Никифора.
Тайка заглянула в чулан под лестницей и не ошиблась: Никифор был там, и даже не один. Второго домового – рыжего и чумазого – она разглядела не сразу: тот спрятался за банками с соленьями.
– Вылазь, Сеня, – Никифор подмигнул рыжему. – Наша Таисья – ведьма добрая, отвечаю.
– Арсений, – гость протянул грязную лапку с узловатыми пальцами. – Можно, я у вас поживу немного?
– Чувствуй себя как дома. – Тайка пожала руку и украдкой вытерла испачканную ладонь о фартук. – Хочешь молока?
Никифор дернул ее за подол платья:
– Лучше послушай, хозяйка, чо у Сени стряслось. Дело-то сурьезное.
Домовой Арсений вытер нос рукавом и тоненько запричитал:
– Ой, беда-беда, кручинушка. Из дома родненького выселили, супостаты!
– Кто? Хозяева? – Глаза наконец привыкли к полумраку, и Тайке удалось рассмотреть гостя получше: латаная-перелатаная косоворотка, полуразвалившиеся лапти, нечесаная борода – одним словом, непутевый. И пахло от него кислой бражкой.
– Нет у меня хозяев, – всхлипнул Сеня. – Я это… из дома на окраине.
Заброшенный дом в Дивнозёрье знали все: кривенький, с облупленными наличниками и покосившимся забором. Он переходил от хозяина к хозяину, попутно обрастая дурной славой. Одни видели там призраков, другие грешили на шишигу, кое-кто считал, что это домовой одичал и чудит, но все сходились во мнении, что в доме нечисто. Бабушка рассказывала, что в стародавние времена там ведьма жила. Веданой её звали. Наследников, вроде как не оставила. Потом какой-то ушлый начальник документы подделал и дом присвоил, но только перестроил да облагородил – как там сразу начала чертовщина твориться. С тех пор его только и делали, что перепродавали.
Глядя на Арсения, Тайка легко поверила бы в историю об одичавшем домовом, если бы этот самый домовой сейчас не сидел перед ней, дрожа от страха.
– Тогда кто?
– А я почем знаю? – Сеня влез на бочонок из-под квашеной капусты. – Бывало, сам озорничал, каюсь. Так все озорничают!
Никифор в ответ на такой поклеп кашлянул и нахмурил косматые брови. Он был серьезным домовым, не то что некоторые…
– А теперича там че-то завелось и воет, аж жуть берет! – Арсений закатил глаза. – Помоги, а? Ты ж ведьма!
Тайка вздохнула. Вот и нашлось настоящее дельце. Теперь было очень важно не ударить в грязь лицом. Это, вроде как экзамен получается.