Ал Коруд – Секретарь (страница 39)

По пути домой зябко повожу плечами, кутаясь в шарф. Пальтишко так себе, даром что тяжелое. Все-таки в будущем одежда намного удобней. Хотя в Москве наверняка можно добыть что-то импортное. Мысли снова забегают вперед. Моя нынешняя нежданная популярность одновременно мешает и помогает мне. Огромное количество обязанностей, внезапно свалившихся на голову школьника, здорово жрут время. Пришлось поездить по школам, выступать на встречах, организовывать «Вахту памяти». И еще звонят с других городов. Даже домой. В какой-то момент я осознал, что тону, и решительно направился к Пермякову.

Тот поначалу развел руками. Мол, сам постарался.

— Придется мириться.

— Так дело не во мне. Движение все равно рано или поздно пойдет мимо. Просто ответственность несоразмерна. У меня впереди экзамены и работа в газете.

— Это как это?

— Внештатным.

— Вот оно что, — Василий задумывается. С Лидией они встречаются регулярно. Но мне такой поворот сюжета в зачет. Баба с воза, кобыле легче. Хоть одна сторона фронта в защите. — Я поговорю с первым. Пожалуй, пора создавать областной штаб движения и усилить его опытными кадрами.

— Буду весьма признателен.

Тут я сам виноват, надо думать вперед, раз такую бучу затеял. Одному не потянуть, да и не нужно. Мое направление нынче — пресса! Там лучше и сосредоточусь. Благо, что есть с кем работать. Добро Хватову на альманах дали. Под юбилей Победы можно много чего полезного для людей протолкнуть. Планируется раздать тираж по библиотекам, в учебные заведения и на предприятия. Так что активно занимаемся им, просматривая имеющиеся интервью, а также архивные документы. Такая подача да с фотографиями военных фотокоров воздействовать будет на умы людей сильнее. Вот, пожалуйста: искренний рассказ фронтовика, копии его наградных и фотографии, пусть и не его, а ТАСС. Но все равно документальные. Связи у Хватова в этих конторах, похоже, крепкие. Вот что значит опыт. И мне его откровения записывать важны и внимать следует каждому слову.

Что касается движения, то оно от меня не зависит. Начало положено, народ подхватил. Большинство, даже функционеры действуют совершенно искренне. Память о погибших и воевавших еще священна. А тут дан такой мощный толчок, чтобы не забыли и вовремя записали оставшихся в живых свидетелей кровавой войны. Прав Пастухов: руководители и работники всегда найдутся. И отцом-основателем я останусь при любом раскладе, и это главный козырь. Сейчас, пожалуй, стоит сбавить обороты и уйти в тень. Мне и газеты хватит. Набрался наглости и подошел к главреду Булганину с парой заметок о школьной жизни. Раньше бы он сразу меня послал. Сейчас тоже послал. Только к Хватову.

Вениамин долго смеялся, но мое зачинание поддержал. Комсомольские вожаки зачастую упускают школу из виду. Она остается за кадром. Хотя на мой взгляд там как раз решается многое. В том числе начинается излишне формалистское отношение к общественной работе. Вместо реальной деятельности — собрания, действенной пропаганды — липовые отчеты.

— Ты только так сразу не обозначай резко. Сделай как будто бы дельное предложение. И на фоне его отметь имеющий место формализм. Не обозначая конкретное место, — Хватов хохотнул. — Тебе еще, парень, экзамены сдавать. И на журфаке его итоги будут решать не преподаватели университета.

— И жениться нужно на секретаре комитета.

Сейчас мы ржали оба.

— Я бы твои исследования оставил на будущее как запасной аэродром. Вряд ли за несколько лет что-то в школе изменится. Зато с таким знанием материала ты быстро утрешь нос маститым старикам.

— Ценное замечание.

— В рот мне не смотри, — буркнул неожиданно недовольным тоном журналист. — Из меня не всегда мудрое и разумное выплевывается. По мере продвижения по жизненному пути заляпываешься всяким дерьмом, как глиста.

— Но вот же — отличная метафора!

Снова ржем, и в этот момент в кабинет заглядывает Булганин. Подозрительно на нас посматривает. У меня в руках стакан чая, у Хватова стакан, но «чая».

— Оба живо ко мне!

Мужчина мне был незнаком, но сразу, несмотря на цивильный пиджак, ощущался «казенный мундир».

— Это товарищ…

— Костяков. Собственно, я по вашу душу, — «мундир» коротко нас обозрел, но должного трепета не увидел, потому нахмурился. — К нам поступили сигналы о том, что вы частенько интересуетесь материалами, касающимися государственной тайны. Как вы это объясните, граждане?

Понятно, очередной дундук решил проявить усердие. Главлит или нечто подобное? Редактор после слов «граждане» потихоньку обтекал по стенке. Хватов ухмыльнулся и потянулся к телефону.

— Позвольте? Владимир Сергеевич, это Хватов. Да помню, буду. Тут какое-то недоразумение возникло у одного товарища по поводу наших материалов. Да, сейчас, — он передал трубку бдительному. — Это вас.

— Костяков на проводе. Да… так точно… не был уверен… Будет исполнено.

Лицо бойца «скрытого фронта» пошло пятнами. Он дрожащими руками достал платок и вытер лоб.

— Извините, товарищи, и на самом деле недоразумение вышло. Все сделано на законных основаниях.

Какой быстрый переход от «гражданина» к «товарищу». Такое именование в Союзе — это лакмусовая бумажка социального статуса.

Хватов милостиво улыбнулся, та еще хитрая лиса. Облил помоями, но держит лицо.

— Понимаем, но претензий не будет. Лучше в нашем деле перебдеть, да, товарищ Костяков? Враг не дремлет. Болтун — находка для шпионов!

— Так точно!

Я еще ни разу воочию не наблюдал подобный «отголосок прошлого». Дядя давно службу начал, еще при Лаврентии.

Осознав, что последствий тотчас не будет, наш цензор стремительно исчез.

Главред выпрямляется и глубоко вздыхает:

— Хватов, ты меня когда-нибудь убьешь.

— Игорь Трофимович, вы же отлично знаете, что я никогда не позволяю себе переходить за черту.

Булганин странно на него глянул и буркнул:

— Одного раза хватило. С тебя стакан чая, того самого.

— Без базара.

У себя в кабинете Хватов набулькал в чашку коньяка и отправил меня к редактору. Тот поморщился:

— Послать мальчишку, как на него похоже. Степан, подожди! Я бы на твоем месте осторожно общался с Вениамином. Нет, репортер он первоклассный, просто в прошлом у него остался не один сундук с мертвецами. Ты меня понял?

Я осторожно ответил:

— Спасибо, Игорь Трофимович, я учту ваше мнение.

Редактор удовлетворенно кивнул:

— Вот и молодец.

В расстроенных чувствах меня и подловила в коридоре Лидия:

— Степа, ты не занят? Пошли в кафе, нужно поговорить.

Вот ее мне только для полного счастья не хватало! Мрачно роняю:

— Денег нет.

— Я о них разве говорила? У нас не свидание, а я зарабатываю. Потом сочтемся.

— Что тогда?

— Разговор есть. Ну мне очень надо! Дане буду я отбивать тебя от малахольной.

Вот это интересно! Оборачиваюсь к столичной красотке.

— Она вовсе не малахольная.

Глаза Лидии в первый раз за встречу игриво блеснули.

— В темном омуте? Да неужели! А я то думаю, что он на меня внимания ноль!

— Тебе оно нужно?

— Даже не знаю.

Сразу за лифтом есть закуток, и там я прижимаю наглую девицу к стенке. Наклоняюсь как можно ниже и шепчу:

— Куда поедем? К тебе или еще есть хата?

Девушка замолкла и со странным выражением на лице уставилась на меня. Как будто решает некую сложную задачу. Затем ее личико проясняется:

— Ты шутишь? Какая ты все-таки сволочь!

— А если нет?

— Есть одно местечко и даже с душем.