Ал Коруд – Секретарь (страница 40)
Уже в дверях поворачиваюсь к искусительнице:
— А если соглашусь?
— Тогда и глянем. Пошли, герой-любовник, а то на нас люди смотрят.
Пропускаю девушку вперед. Как она так умудряется по льду на каблуках ходить? Сапожки импортные, ладно сшитые, как и она сама. Хм, а если она не шутит? Меня всего обжигает, но вовремя торможу.
— Если его переведут, то и мне здесь делать нечего. Поеду в столицу, пользуясь новым положением. Правда, там я никто.
— И что, родители не помогут?
Лидия поморщилась:
— Они по другой линии, торговой. Мне там неинтересно.
— А где интересно?
Девушка забавно морщит носик. Официантка приносит коктейль и заинтригованно на меня поглядывает. Она работала недавно, когда мы зашли сюда с Наташей. Наверное, думает — вот бабник выискался!
— Вообще, мне нравится мир искусства, моды. Я их отлично понимаю. Но у нас мало где об этом пишут.
— Понятно, мир гламура.
— Как ты сказал?
— Гламура.
Лидия уставилась на меня:
— Иногда кажется, что ты с другой планеты. Ведешь себя нелогично и словечки неизвестные используешь. Тебе в столицу надо, Степа. Там очень ждут неординарных людей, а ты с этой… связался.
— Так вышло, — я тянул соломинкой сок и размышлял. — От меня тебе чего тогда нужно?
— Ребенка!
— Чего?
— Шучу! — Лида так хохотала, что на нас начали обращать внимание. Вообще, непосредственная девчонка. Вот она чем Васю взяла. Тому скуки на работе хватает.
— Вы сойдетесь, потому что разные. И в чем-то дополняете друг друга. Пермяков тебя на орбиту выведет и будет верен. Так что решай. А неординарных ты всегда на стороне найдешь.
Вот тут я малость переиграл. Судя по ставшему враз отстранённым взгляду, нам не быть больше друзьями. Прямые намеки женщинам не нравятся. А сейчас я именно, что «бортанул» девушку. Мне же больше в такие игры не хочется. Лидия сухо проговаривает:
— Спасибо за совет.
В еще более расстроенных чувствах я вываливаюсь на улицу. Сверху мягко сыплет снежком, морозец отпустило, но еще не пахнуло сыростью оттепели. Дышать и дышать!
— Вот ты значит, как проводишь свободное время, злодей!
Мать моя женщина! Эта рыжая здесь откуда?
— Ы…
— А я смотрю и глазам поверить не могу. Наш Степан весело проводит время с какой-то прошм…
— Это не то, что ты подумала!
Осекаюсь, понимая, что сыплю банальщиной. Затем неожиданно для себя начинаю ржать. Марго тормозит на готовой вырваться фразе и с тревогой на меня смотрит:
— Степ, ты не перетрудился?
Наконец, останавливаюсь и набираю снега из сугроба, чтобы остудить лицо.
— Как вы, женщины, умудряетесь переиначить увиденное!
— Ну да, ну да, это мы виноваты.
Подхватываю ойкнувшую практикантку под локоток, тащу ее па алее. Марго в светлой шубке и шапочке с выбивающимися наружу огненными волосами смотрится как ведьма-Снегурочка.
— Вот скажи, что ты там увидела?
— Ты сидел с какой-то… неважно и мило так беседовал.
— Это твоя версия. Та девушка работает в газете, и она спрашивала у меня совета — стоит ли связывать свою жизнь с одним знакомым мне человеком.
Отчего-то Маргарита понимает, что не вру и движется дальше с задумчивым видом.
— И ты смог ей ответить честно?
— И ей это не очень понравилось. Женщины не любят правду и честных вопросов, им хочется лести и нежностей.
Мы остановились под фонарем, что висел на проводе, освещая аллею, и сейчас от ветра раскачивался. Поэтому граница светотени постоянно двигалась, создавая загадочную атмосферу. Снежинки то начинали водить хоровод, отражаясь в свете, то таинственно улетали в тень.
Марго уставилась на меня с таким видом, что лицезреет первый раз.
— Ты прав, девушкам не всегда лучше отвечать честно.
— Даже таким образом?
Она не успела дернуться, как оказалась в моих объятиях. Если в начале ее губы сопротивлялись, то затем рыжая стерва обмякла. Кто она, по существу, еще? Совсем девчонка.
— Ты, ч-ч-что творишь?
— Объясняю, что хочу тебя физически. Честно.
А глаза у нее сейчас испуганные! Это не над бедным школьником издеваться. У меня крепкие руки, просто так не вырвешься. По телу проносится дрожь, в голове жар, такого я тут еще не ощущал. Это сильно смахивает на страсть. Как бы не потерять самообладание, которого у меня нет.
— Это невозможно!
— Да ладно!
Она бьет меня сумочкой по спине, с огромной неохотой отпускаю ее. Марго отступила на шаг, голос то и дело прерывается.
— Ты… ты… опасный человек.
— Зато честный, Марго. Чай-какао!
Не надо останавливаться и оборачиваться, затем я не смогу взять себя в руки. Впрочем, и она тоже. Как же несправедлив мир! Мой же прошлый опыт делает мне больно. Какой парадокс! Так что полурослики не зря ехидствовали. Ты можешь намного больше, но и платить за это приходится сторицей. Совершаешь похожие ошибки и ничего не можешь на самом деле исправить. С такими мрачными мыслями я вваливаюсь домой и бегу в ванну. Смыть с себя все!
На кухне меня встречает холодным взглядом мама. Кидает на стол тарелку с котлетами и молча уходит.
— Что это было?
Отец вздыхает и странно на меня посматривает.
— С каких это пор мой сын бабником стал?
Немая сцена. Я давлюсь едой, беру чайник и наливаю стакан воды.
— А подробней?
— От твоей одежды пахнет чужими женскими духами. У нашей мамы чуткий нюх. И она знает, какими пользуется Наташ.
Я машу рукой:
— Боже, какая ерунда! Да не смотри на меня так. Там несерьезно. Я разобрался. Да, честно. Просто иногда с дамами бывает так сложно.
Батя некоторое время смотрит на меня, затем ворошит волосы: