Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 13)

Глава 6

Мика дожидался меня на широком, почти двухметровом карнизе. Я обернулась: в стене, из которой я только что вышла, контуры двери были практически неразличимы, выдавала их только легкая неправильность, едва-едва цеплявшая взгляд. Была она то ли цветом чуть светлее, чем основной желтоватый тон стены, то ли материал имела менее плотный. Вообще-то так выглядят все солеранские двери, сделанные без скидок на человеческое восприятие. Любопытствуя, я сделала пару шагов в сторону, и тут стена кончилась и оказалась она не стеной, а колонной. Громадной, пятигранной, уходящей далеко вверх и спускающейся глубоко вниз. По крайней мере мне, как существу не способному к полету, расстояния показались значительными.

— И что это такое? — Я постучала по колонне.

— Ось нашего мира. Я не шучу. Это основная несущая колонна, расположенная как раз по центру. Есть и другие, но они заметно меньше.

Голос его прозвучал глухо и как-то отстраненно. Я вгляделась в лицо своего… Не знаю пока, кем его назвать, пусть будет просто мой доктор. Губы вытянуты в тонкую линию, острый взгляд сквозь полуприкрытые веки, скулы закаменели — напряженно о чем-то размышляет. И так слабо напоминает привычного уже Сладкого Зайку, словно это два разных человека. Наконец, придя к какому-то выводу, Мика поднял на меня взгляд:

— Нам нужно кое-что обсудить.

Я пожала плечами. Нужно так нужно. Ничего не имею против. Особых тайн у меня нет, да и хранителем чужих я не являюсь, так что могу свободно обсуждать любую предложенную тему.

— Видишь ли, в чем дело: мне не слишком хочется брать тебя туда с собой. — Он неопределенно кивнул головой куда-то в сторону, мотнувшиеся следом длинные уши сделали этот жест еще более выразительным. — Если верить нашему ящеру, где-то там находится группа диверсантов неизвестной степени опасности. С другой стороны, а можно ли ему доверять? Я тут покопался в памяти и прикинул: вчера, как раз в тот момент, когда все водили хороводы вокруг свихнувшихся вей, функционировала только одна переходная кабина, и гостей, из нее вышедших, никто не встречал. Если верить случайным встречным, кому они все-таки попались на глаза, это группа из пяти довольно молодых особей. Так вот, что будет безопасней: взять тебя с собой или отправить назад к Отшельнику? Вдруг это все-таки провокация со стороны солеран?

Ух ты, какой суровый и решительный. И как уверенно начал командовать. Я даже не знаю, нравится мне этот его новый образ или нет. И хорошо, что последнюю фразу удалось удержать на кончике языка. А то прозвучала бы как претензия, а я же действительно просто еще не разобралась в себе.

— Вот теперь я верю в твою антитолерантность по отношению к инопланетникам, — попыталась я пошутить, затем добавила уже серьезно: — Мне в любом случае придется идти с тобой.

И от этой мысли стало слегка неуютно. Я не герой, и меня не тянет грудью прикрывать амбразуру, но альтернативы выглядели еще неприятней.

— Почему?

— Потому, что это меня Отшельник отправил гулять по изнанке, а тебя просто со мной заодно.

— Не понял, в чем тут тонкость. И заодно, раз уж все равно зашел разговор об этом, объясни, что за китайские церемонии вы там развели.

— Все предельно просто. У солеран есть строгий кодекс поведения среди малых рас. В частности, наш Отшельник имеет статус наблюдателя и наладчика. То есть он присматривает за солеранскими механизмами и не имеет права вмешиваться в нашу жизнь. Разве что наблюдать. Впрочем, право заводить среди людей приятелей он имеет, а на них распространяется совсем другой кодекс. Кодекс дружеского общения. Поэтому-то он и обрадовался, что пришла именно я (ты ведь обратил внимание на самую первую его фразу?). А чем я отличаюсь от остальных людей? Только тем, что поддерживаю с ним более-менее приятельские отношения. То есть мне, в частной дружеской беседе, он мог рассказать о замеченном непорядке.

— А что бы ему было, если бы он предупредил кого-то другого?

— Ему? Скорее всего, ничего. А вот человечество могло ожидать понижение статуса по внутрисолеранской классификации как не справившееся с возникшими проблемами без посторонней помощи.

— Так зачем ему нам помогать?

— А откуда мне знать? Может, нравится ему тут у нас. Тихое местечко, где его никто не дергает. Или еще что-то такое в этом духе. К тому же я не верю в то, что солеране могут нам как-то специально вредить. Не потому, что они такие уж хорошие и идеальные, просто мелки мы для них, чтобы наше отсутствие или присутствие в галактическом сообществе имело такое уж большое значение.

Вру, конечно. Хотя нет, привираю слегка. На самом деле, мне они кажутся по-настоящему мудрыми, а потому добрыми. Но не признаваться же в таком человеку, который испытывает к нашим ящерам инстинктивное недоверие.

— Так. — Мика с силой размял кисти рук. — Я так и не понял, из чего следует, что тебя нельзя отправить назад, к Отшельнику. Раз уж ты все равно ему доверяешь.

— Потому что тогда то, что он отправил нас (меня!) на изнанку, превращается из дружеской любезности в целенаправленную помощь.

— А у нас на носу еще и эта треклятая комиссия, — продолжил за меня мысль мой доктор. — Хорошо, пойдем потихоньку. В конце концов, мы не собираемся ни за кем гоняться. Просто тихо-мирно (и осторожно, избегая любых встреч!) доберемся и освободим из заточения Кея Гордона, а потом сообщим известные нам сведения кому следует.

— И как мы это сделаем?

Я подошла к краю, не слишком близко, и заглянула вниз: никакой лестницы там не наблюдалось. А до противоположной стены было метров семь пустого пространства. Или десять. Поэтому уточнила:

— Я имею в виду, спустимся.

— Проще простого, — подмигнул мне Мика и спрыгнул с края карниза.

На мгновение мое сердце замерло, перестав стучать, ну тут же забилось с удвоенной силой: Мика висел в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

— Ах ты!.. — Я немедленно шагнула следом, повисла в воздухе рядом с ним (желудок нервно подпихнул легкие, мол, подвиньтесь) и, дотянувшись до ушей, хорошенько за них оттаскала, приговаривая: — А заранее предупредить было нельзя? Меня чуть кондратий не хватил.

— Все-все-все! Понял. Осознал. Устыдился. — Парень слегка отстранился, вытаскивая свои уши из моих кулачков. — Больше так делать не буду. Я думал, ты знаешь, что на изнанке невесомость. Тут гораздо более удивительно наличие площадки с нормальной гравитацией.

Мика придержал меня за талию, обнимая и успокаивая, а потом резким движением крутанул, так что я, смеясь, плавно закружилась в воздухе. Ну, как на такого обижаться⁈

— Я о существовании самой изнанки узнала полчаса назад. Забыл?

— Забыл, — покаянно вздохнул он. — Полетели потихоньку. Сильно не разгоняйся, вряд ли ты хорошо умеешь передвигаться в невесомости. И поглядывай по сторонам: если увидишь что-то подозрительное, толкай меня в бок, дергай за уши, в общем, привлекай мое внимание любым бесшумным способом.

— А что у нас считается подозрительным? — Я осторожно оттолкнулась от ребра карниза и медленно поплыла к ближайшей стене. Мика, гораздо более ловко и уверенно, повторил мой маневр.

— Любое движение.

— А что, скажем, подвижных частей механизмов тут нет?

— Нет, конечно. Как ты себе это представляешь? Тут только кожухи от них. — Он легонько стукнул по ближайшей «стене».

Я никак не представляла. Точнее, мелькали в моем сознании какие-то смутные образы из шестеренок и кусков микросхем, но ни в какую цельную картину они не сложились. А между тем картина, доступная моему восприятию, отдавала в легкий сюр. Мягкий, рассеянный свет, не имевший видимого источника и не дававший теней и полутонов; гигантские кубы и параллелепипеды, внутри которых скрывалось станционное оборудование; легкие, на грани слышимости, шорохи, гул и постукивание.

Однако желание любоваться этим пейзажем скоро пропало. Передвижение в невесомости оказалось вовсе не таким легким и приятным, как мне это представлялось раньше. Точнее, этот процесс оказался демонски утомительным и нервотрепательным. Мне никак не удавалось точно рассчитать силу и угол толчка, да к тому же резкое движение любой из пяти конечностей (особенно хвост, зараза такая, чаще всего внепланово дергался) грозило сменой направления полета. И за полчаса мы едва-едва отдалились на такое расстояние, чтобы «ось мира» скрылась из вида. Да и то, в основном потому, что завернули за угол одной из стен.

— И как долго мы так будем путешествовать? — спросила я, отдыхая, уцепившись за вмонтированную в стену за какой-то надобностью скобу. Все-таки марш-бросок до жилища Отшельника, а потом еще эта воздушная акробатика даром не прошли.

— Часов шесть-восемь, — прикинул Мика.

— Как⁈ А моя работа⁈ Мне же через два часа на смену заступать.

— Ничего. Мийрон подменит.

— Так он же… — Тут я поняла, что не имею ни малейшего представления, куда пропал мой коллега. — А, кстати, где он был?

— Нигде. Дома сидел. К нему пришли, ему пригрозили, и он послушно испугался. Кто, что и как, там сейчас разбираются, но работать он будет.

— Да? Ему, значит, пригрозили, меня, значит, вывели из строя другим способом, а на двух других просто не обратили внимания. Кто-то очень неплохо осведомлен о состоянии дел на станции.

— Я пришел к тем же выводам. Отдохнула? Полетели дальше?