Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 14)

Дальше было проще. Настолько, что Мика даже сказал, что, может, и часа за четыре доберемся. Я внимательно прислушивалась к его рекомендациям, без возражений отдав ему главенствующую роль в нашем тандеме. Он не только обучал меня правильно двигаться, но еще и настороженно следил за окружающей обстановкой, и отвечал за выбор направления движения. Сама я потеряла всякое представление о нашем расположении в пространстве уже после пятого поворота. Зато, как только движение перестало требовать постоянных дополнительных интеллектуальных усилий, путешествие превратилось в довольно скучное мероприятие. Из соображений безопасности мы даже почти не разговаривали. Так, перебрасывались иногда тихими краткими репликами. Хотя чем дальше, тем хуже мне удавалось представить, что где-то там, впереди, нас могут поджидать страшные злодеи.

Громадные кожухи, которые прикрывали станционное оборудование, разделялись длинными узкими проходами-каньонами, все однообразие стенок которых лишь изредка прерывалось дверями и внешними точками ввода-вывода-контроля данных. Кстати, на одной из них я опробовала подсунутый Отшельником презент, оказавшийся недлинной палочкой, заостренной с одного конца и имевшей кнопку на другом. Без видимого результата.

А примерно через час пути — течение времени в этом однообразном пространстве тоже удавалось отслеживать с трудом — Мика объявил привал и отдых.

— Перекусить хочешь? — спросил он, ловко вскрывая очередную дверь, мимо которой, на этот раз, мы не пролетели. — А то я забегался и забыл поесть.

— А есть что? — оживилась я, моментально почувствовав всплеск интереса к происходящему.

Нет, голодна я не была: успела перекусить у Кеми, — но мне была интересна сама возможность добыть что-либо съестное в этом странном месте.

— Теоретически есть. Это, — произнес доктор, открывая дверь в помещение, одна стена которого представляла собой бесконечные ряды небольших дверок, — изнанка нашей станционной кухни. Точнее, одна из точек доступа к продуктовым складам.

— Ой, сколько их тут, — удивленно протянула я, рассматривая ярусы продуктовых ячеек.

— Семьсот семьдесят семь. Кто-то из проектировщиков явно верил в магию чисел. — Мика усмехнулся, закрыл за нами дверь и продолжил уже не понижая голоса: — Особенно если учесть, что шестьсот шестьдесят шестая отведена строго под соль.

— Потому-то у нас время от времени и случаются недо- и пересоленные обеды. Вот так и поверишь в мистику и древние дурацкие приметы.

— Ничего подобного. Это здесь совершенно ни при чем. — Мика картинно и возмущенно вскинул брови. — Просто припомни хоть один продукт, употребляемый так же часто, как соль. Вот от интенсивного использования эта ячейка и ломается чаще других.

Я деликатно умолчала, что зачастую не имею ни малейшего представления, из чего состоит то, что я ем. Нет, маркировку к каждому блюду, на которой указан точный состав и калорийность никто не отменял, но я предпочитаю загонять все это в память компьютера, а потом тупо следовать его рекомендациям по сбалансированному питанию.

— Только здесь исключительно сырые ингредиенты. А, между прочим, приготовление пищи, в земной культуре, традиционно женская обязанность, — с намеком произнес он.

— А их добыча — традиционно мужская. Ты имеешь представление, как их можно безболезненно вскрыть? Похоже, тут нужно знать коды доступа к каждой ячейке.

На всех дверцах, кроме сенсорной управляющей панели, имелся еще и десяток кнопок с цифрами — дублирующая механическая система для аварийного доступа. Я с такими уже сталкивалась, не помню где, но что видела — точно.

— Без проблем. Правой рукой одновременно нажимаешь единицу и девятку, а левой, в это же время, надавливаешь на левый верхний угол дверцы.

Он продемонстрировал — дверца послушно распахнулась. Внутри оказалось что-то сухое и сыпучее. Зернышки какие-то. И что, это мы тоже едим⁈ Словно издеваясь, Мика повторил свой вопрос. Хотя почему словно? Точно издевался. Шутник.

— Ну что, сможешь сварганить из этого что-то съедобное?

Я мрачно на него посмотрела и тем же способом открыла ближайшую к себе дверцу. Мне, можно сказать, повезло. С некоторым напряжением в продолговатом оранжевом овоще удалось опознать морковку (на картинках она выглядела как-то иначе). А еще я вспомнила, что ее, кажется, можно есть сырой. Точно можно, я же видела в меню пункт «Салат из сырой моркови». Торжественно вручила одну Мике со словами:

— Ты же у нас кролик? Вот и грызи.

Он со всех сторон оглядел предложенный овощ и, немало не сомневаясь в съедобности предложенного, с аппетитом им захрустел. Понаблюдав за парнем пару минут, я взяла еще одну морковку и попробовала ее куснуть. Твердая. Но на вкус ничего, сладкая. А когда после нескольких проб и ошибок в одной из ячеек оказались апельсины, жизнь показалась прекрасной и удивительной. Дисциплинированно подобрав за собой очистки и огрызки, мы снесли их в обнаружившийся в самом конце длинного помещения утилизатор. Мой ушастый друг здесь неплохо ориентировался.

— Похоже, ты здесь раньше уже не раз бывал, — начала я, не сильно надеясь на ответ. Уж слишком о многом предпочитал умалчивать мой драгоценный кавалер.

— Не раз, — тем не менее легко согласился он и продолжил: — Контроль за качеством хранения поступающих на станцию продуктов и соблюдением различных санитарных норм является частью моих служебных обязанностей.

— И что, ты каждый раз сюда спускаешься и лично все проверяешь? Это же нерационально! — не на шутку удивилась я и, пристроившись рядом, привычно ухватилась за его бицепс. Ну и что, что мы сейчас не идем, а парим в невесомости, все равно привычно.

— Ну что ты! Разумеется, основной контроль идет автоматически. Я только время от времени выборочно беру пробы для дополнительного контроля. А то вдруг какой сбой в автоматике и она просто перестала сигнализировать о неполадке. Оттуда же знаю и как вскрываются ячейки. Вообще-то, у каждой из них свой индивидуальный код, но ремонтники, которым в лом запоминать все эти бесконечные ряды цифр, устроили себе вот такой способ быстрого доступа. Ну и мне показали. Бывает полезно поддерживать хорошие отношения с техническим персоналом.

— И что, так можно вскрывать продуктовые ячейки везде-везде?

— В основном комплексе — да. А вот, например, «Мясные сады» здесь имеют собственную плантацию, куда можно попасть только с их представителем, который приезжает сюда раз в две недели.

— А мне кажется — чаще. Некон точно чаще появляется.

— М-да? А откуда ты это знаешь? — Не похоже, чтобы Мику это сильно заинтересовало.

— Так просто. Заметила.

Не говорить же ему, что одно время рассматривала сотрудника уважаемой компании как кандидата в кавалеры и потому автоматически отмечала для себя, когда тот появлялся на станции? А потом как-то неожиданно и незаметно для себя стала встречаться с этим вот чудом ушастым. Чтобы не акцентировать внимание на этом вопросе, я поспешила перевести тему:

— И поэтому же ты так хорошо ориентируешься на изнанке?

— Да, я довольно часто тут бываю. Но вообще, я хорошо ориентируюсь в любом пространстве. По крайней мере еще ни в одном лабиринте мне заблудиться не удалось. — Он озорно подмигнул мне. — Но это только здесь, в человеческой части станции, а вот в торе мне бывать не приходилось, и я имею весьма расплывчатое представление, как мы доберемся до нужного помещения. Схему-то я помню довольно примерно. Я хоть и внимательно ее рассмотрел, но ведь не заучивал же!

Я непонимающе на него посмотрела: неужели действительно не видел, как Отшельник скинул ему копию на напульсник?

— Проверь электронную почту. Авось там сюрприз окажется.

Я удостоилась испытующего взгляда, но быстрый просмотр новостей на наручном электронном помощнике доктор все-таки включил. И немедленно наткнулся на карту с проложенным по ней пунктиром маршрутом и, если я правильно успела разглядеть, еще какими-то полезными пометками.

— Начинаю верить, что вы с этим ящером действительно друзья, — задумчиво произнес Мика, разглядывая подарок.

— Не я. Дружит с ним на самом деле мой папа, а меня можно считать разве что хорошей знакомой.

— То есть как папа? Какой еще папа?

— Мой, — коротко ответила я и не стала развивать тему, тем более что из закрытого помещения, где можно было свободно разговаривать, мы уже вышли. Ну и вообще, надоело, что я рассказываю о себе абсолютно все, а он на половину вопросов отмалчивается. Вот пусть теперь тоже помучается любопытством.

Когда Мика снизил темп передвижения почти вдвое и настоял на четком порядке следования (он — впереди, я — в метре следом за ним и чуть ниже), я поняла, что цель нашего путешествия близка. Мне казалось, что он слегка перебирает с этими своими шпионскими играми, но не возражала. В конце концов, не так уж много от меня требуется. И хорошо, что не возражала, ибо жизнь показала, что Мика оказался прав.

Стоило нам подобраться к ребру самого крайнего из земных механизмов и выглянуть за его грань (между ним и внутренним обводом тора было еще метров двадцать пустого, хорошо просматриваемого пространства), как мы тут же заметили в отдалении три деловито копошащиеся фигурки. Чуть бликующая зеленоватая, желтоватая и серо-стальная чешуя, вытянутые, с узнаваемым ореолом из гривы морды, мощные чешуйчатые хвосты могли принадлежать только солеранам. А коротковатые тела указывали только на то, что эти конкретные представители расы очень молоды.