Аксюта Янсен – Ксенолог с пересадочной станции (страница 15)

Этого просто не может быть! Это полный крах моих представлений об этом мире, населенном множеством разнообразных рас и культур, относящихся к человечеству, в большинстве своем, со снисходительным безразличием. Солеране в этом моем мировоззрении прочно занимали место покровителей человечества, тоже не слишком надоедающих ему своей опекой. И в этой картине мира драконы, пусть и очень молодые, не могли оказаться какими-то пошлыми злоумышленниками. Кто угодно, только не они!

Долго полюбоваться открывшимся видом мне не пришлось. Мика оттащил меня, находящуюся в прострации, от края нашей смотровой площадки и знаками показал тихо и осторожно уходить в сторону. Я — первая, он — за мной, со стороны наиболее вероятного появления опасности. Уже на полном автомате я опять нажала на кнопочку врученной Отшельником «волшебной палочки», направив ее на ящеров, но чуда так и не дождалась.

Глава 7

Мы сидели, забившись в какую-то узкую нишу, которую нашли в ходе отползания куда-нибудь подальше, и отходили от увиденного. Мика, как ни странно, тоже выглядел удрученным. Даже каким-то побледневшим, хотя на его смуглой физиономии это было не особенно заметно.

— Значит, все-таки драконы, — очень тихо, упавшим голосом проговорила я.

Эта мысль по-прежнему не укладывалась в голове. Где-то я читала древний дурацкий афоризм: «Если мысль не укладывается в голове, значит она попала не в ту голову», но, наверное, верный. Вот Мике такой поворот событий наверняка не кажется чем-то невозможным. Однако он, чуть заметно покачав головой, прошептал:

— Люди.

Я сделала большие глаза и указала в сторону, откуда мы пришли, мол, это — люди⁈ Мика утвердительно кивнул. Я не смогла удержаться от того, чтобы переспросить:

— Точно?

— Выглядеть они могут как угодно, но вот тепловой рисунок организма не подделать.

Я затихла. Мир встал на свое место, в него вернулась гармония. Что имел в виду Мика под «тепловым рисунком организма», а главное, как он его снял, я не поняла, но радостно приняла такой довод. Потом уточню. И вообще, нужно будет прижать его и хорошенько порасспросить обо всем, что он так радостно скрывает. И если бы не необходимость соблюдать тишину, сделала бы это прямо сейчас.

А пока, договорившись о последовательности дальнейших действий, мы опять начали подкрадываться к границе пустого пространства, которое нам было необходимо пересечь. Мика чуть высунулся вперед, сканируя пространство, подал мне знак, что все чисто. На счет «три», с силой оттолкнувшись, мы пересекли опасную пустоту и остановились, уцепившись за выступы в стенке тора (их здесь была масса, и я подозревала, что все, или по крайней мере большинство, выполняют какую-нибудь утилитарную функцию). Передвигаясь по-пластунски, цепляясь за все подходящие неровности (очень надеюсь, что между делом не нажала на какую-нибудь кнопку или не сдвинула рычаг, хотя должна же там быть защита «от дурака»), добрались до ближайшего входа в технические коридоры тора и только там смогли спокойно выдохнуть. Мика еще раз включил карту на напульснике и принялся внимательно ее просматривать. Любопытствуя, я попыталась заглянуть ему через плечо.

— Мы не в том секторе тора находимся.

На то, чтобы это сообразить, много времени не ушло.

— Верно. Но выходить отсюда я не рискну: слишком велик риск попасться на глаза диверсантам и поиметь с этого кучу неприятностей. Попробуем пробираться по внутренним коридорам. Жаль, план неполный и поначалу придется идти почти наугад.

— Но ты же говорил, что неплохо ориентируешься в любом лабиринте.

— Это если я вижу проход. А солеранские двери…

— А их неплохо опознаю я.

И мы пошли. Как ни странно, у нас неплохо получалось работать в тандеме: Мика — выдерживал основное направление, я — искала скрытые проходы. Но это было не слишком просто, потому как выглядели они примерно так, как та дверь, через которую мы попали на изнанку. Так мало того, они еще и располагались где-то на уровне плеча, а то и пояса, и были узкими, как кишка, ей-богу. Драконы, хотя и крупней среднего человека раза в два-три, в таких местах предпочитают передвигаться не на двух, а на четырех конечностях.

Нет, вы не подумайте, что все двери были открыты — заходи кто хочешь, иди куда хочешь. Просто то приспособление, что подсунул мне Хейран-Ши, оказалось не «волшебной палочкой», а «волшебным ключиком». Точнее, универсальной отмычкой, подходящей ко всем дверям солеранской конструкции. Выяснила я это чисто случайно, когда в очередной раз начала опробовать загадочное приспособление, на чем попало.

— Что это у тебя? — спросил Мика, который, как оказалось, в первый раз заметил странную штуку у меня в руках, хотя я и раньше ее не скрывала.

Я объяснила и предложила воспользоваться ею самому, но мой доктор только головой покачал:

— Нет уж. Тебе дали — ты и пользуйся. А мне на этой палочке трудно сосредоточить внимание, даже не смотря на то, что ты машешь ею у самого моего носа.

Так, понятно, очередные высокие технологии, до которых человечество пока еще не добралось. Не то чтобы солеране нам отказывали в каких-то знаниях, наоборот — предоставили открытый доступ к своему архиву. Разве что отказывались целенаправленно учить. Что самостоятельно освоите — то ваше. Но оказался он настолько обширным, что это сложно себе представить, а некоторые тезисы, поначалу воспринимавшиеся нами как философские сентенции, оказались вполне себе техническим руководством или отражением знаний о физической природе мира.

Вот так мы и передвигались: то по узким тоннелям, задевая стенки локтями и коленями, то выпадая в коридоры нормальных размеров, после тесноты предыдущих казавшиеся чуть ли не бальными залами. Несколько раз оказывались в тупиках, и приходилось разворачиваться назад, искать новый путь. Кстати, полной невесомости тут уже не было. Это здорово облегчало ориентацию в пространстве, а притяжение, раза в три меньше земного, позволяло весьма экономно расходовать силы.

Один только раз я предпочла бы плавать в невесомости, а не цепляться рукой и ногой за скобы в потолке. Когда в одном из коридоров солеранская дверь, ведущая в нужном направлении, оказалась под самым потолком, а потолок был не низким. И все бы ничего — подпрыгнули, подтянулись, залезли, — но для того, чтобы ее открыть, нужно было зависнуть прямо напротив. Неподвижно. То есть вариант «подпрыгнуть и быстренько нажать на кнопочку» даже не рассматривался. Так и оказалась я висящей под потолком, уцепившись за довольно часто расположенные здесь скобы (как раз под шаг среднего дракона), и возмущенно шипящей:

— Вот дрянь, до чего ж неудобно, так и в спине переломиться можно.

Дверь открылась (стала гораздо более заметной для человеческого глаза), и я с облегчением спрыгнула — плавно опустилась на пол.

— Хоть бы хвостом уцепиться можно было.

— От чего ж нет? — Мика первым запрыгнул в дверной проем и подал мне руку.

— Смеешься? Хвост-то кошачий, не обезьяний, чтобы им цепляться. Может служить только в качестве балансира и для выражения эмоций.

Я вскарабкалась в постепенно схлопывающийся проход, подняла глаза и напоролась на недоверчивый и недоумевающий взгляд станционного врача.

— С чего ты это взяла? Ты действительно думаешь, что генетики просто взяли и вырезали кусок генокода у какого-то определенного животного и вмонтировали его в человеческий зародыш?

— Э-э, ну да.

Как-то в таком изложении это звучит действительно глупо, хотя на самом деле я об этом просто особенно не задумывалась. Сказано: «геноформа нэка», значит и произведена от кошачьих.

— А что, на самом деле не так?

— С ума с тобой сойти можно! Конечно же нет! Любое нововведение — сложная генная композиция, где конкретные животные гены брались только в качестве образцов. И конкретно у всех хвостатых, вне зависимости от того, чешуей покрыт их хвост или мехом, за основу были взяты гены хвостатых обезьян. Что в свою очередь означает возможность использования хвоста в качестве хватательной конечности. Только этот навык нужно специально развивать.

Голос Мики звучал менторски-уверенно, словно он излагал элементарные, общеизвестные истины. Хотя, может, ему, как медику, это и казалось очевидным, для меня, как обывателя, оно таким вовсе не было.

— Так, ладно, замолчали, выходим в нормальный коридор.

На выход солеранские двери не запирались, а потому парень, по устоявшемуся порядку вещей, шагнул в следующий коридор первым. Я замерла на пороге — и от удивления, и из чувства самосохранения. Здесь мы оказались не одни. Частично повредив обшивку одной из стен, в электронной начинке какого-то механизма копался один из тех, от кого мы так старались спрятаться. Зеленый, хвостатый и чешуйчатый… человек. И он нас уже заметил — бежать поздно.

Хотя, похоже, у моего доктора мысль о побеге даже не возникла: слишком уж проворно он отреагировал на возникновение на нашем пути нежданного гостя, в два прыжка подскочив к диверсанту, который на тот момент только начал разворот к предполагаемому противнику. Несколько неуловимо быстрых движений и с той, и с другой стороны (кажется, они даже не касались друг друга, или мне, как дилетанту, так показалось?) — и на пол плавно опускается бездыханная тушка псевдоящера. Мика метнулся в одну сторону, в другую, заглянул за угол, затем подхватил своего противника под мышки и поволок ко мне.