Aksinya ren – Цвет её слов. Часть первая (страница 2)

Мужчина тонко улыбнулся. Его голос был мягким, глубоким: – Остра на язык. Мне нравится. Ты выглядишь потерянной и… совершенно одинокой. Позволь мне помочь.

Он протянул руку с длинными пальцами. В этом жесте было столько показного радушия, что Энн почуяла угрозу. За маской благодетеля скрывался холодный расчет коллекционера, нашедшего редкую вещицу. – Я не нуждаюсь в помощи. Справлюсь сама, – отрезала она.

Незнакомец усмехнулся: – В этом мире никто не справляется сам, девочка. Я предлагаю кров, еду и безопасность. Взамен ты просто будешь рядом. Моей маленькой находкой. Отказываться неразумно: в этом лесу тебя ждет лишь голодная смерть. Или кое-что похуже.

Энн медлила. Она вспомнила сказки, где подобные сделки всегда оборачивались ловушкой. Но здесь не было добрых фей. Только мертвый лес и человек, который явно не привык слышать «нет». У него были ресурсы и знания об этом месте. «Он – хищник, – думала она. – Но здесь, на дороге, я просто добыча. В городе хотя бы есть шанс затеряться».

Заметив её колебания, мужчина вновь изобразил дружелюбие: – Ну же. Я просто подброшу тебя до города. Уверен, ты заблудилась.

В его улыбке не было тепла – только торжество победителя. Энн поняла: он её не отпустит. Единственный путь вел вперед, в пасть этой роскошной кареты. Коротко, по-деловому, она кивнула: – Хорошо. До города.

– Разумное решение, – пророкотал он.

Карета распахнула перед ней темноту салона, и Энн сделала шаг в неизвестность.

Глава 2 Имя без рода

Энн сидела на мягком бархате напротив человека, вывезшего её из мертвого леса. Он не был просто тучным мужчиной – в каждом его жесте сквозила утонченная, почти женственная грация, мгновенно переходящая в хищную маневренность. Его взгляд, пронзительный и бесстыдный, сканировал Энн, словно оценщик – редкий лот на аукционе.

Молчание давило. Энн предпочла бы открытую угрозу этой снисходительной проверке. Наконец, он заговорил.

– Дорогая девочка, – начал он с легким оттенком превосходства, – джентльмен всегда представляется первым. Позвольте же исправить это досадное упущение. Мое имя Влардоваар. Я – барон этих земель, владелец коллекции уникальностей и ценитель всего редкого. К вашим услугам.

Он сделал артистичный реверанс руками, не вставая с места. Его глаза замерли в ожидании – он явно привык, что после такого представления собеседники падают ниц. Энн же, призвав на помощь всё свое хладнокровие и скудные знания о светском этикете, лишь едва склонила голову.

– Энн, – произнесла она ровным голосом, без тени трепета. Влардоваар нахмурился. Тонкие брови сошлись на переносице. – Энн? Просто Энн? Из какого же вы рода, дитя? Столь яркая особь не может быть безродной.

Энн коснулась виска, изображая растерянность. Она знала: люди охотно верят в амнезию после шока. – Простите… я, кажется, сильно ударилась головой. Совершенно ничего не помню. – Она сделала паузу и добавила капельку лести. – Вы так изысканно говорите… Не могли бы вы рассказать о вашем городе? Куда мы едем?

Тонкая улыбка тронула губы барона. Лесть, даже такая прозрачная, пришлась ему по вкусу. Он расправил плечи, и в глазах вновь вспыхнул тот странный стеклянный блеск. – О, мой город! – провозгласил он с хозяйской гордостью. – Он зовется «В степи». Имя отражает суть: великий оазис в бескрайних просторах. Мой город.

«В степи? – Энн тут же начала строить логические цепочки. – Значит, названия здесь чисто функциональны? Или это отсутствие воображения?» Её лицо оставалось невозмутимым зеркалом, в котором барон не мог разглядеть собственного отражения. Это его явно задевало.

Энн поняла: пора перехватывать инициативу. – Вы упомянули коллекцию, барон. Какие диковины вы считаете ценными? Ей нужно было понять правила этого мира. Что здесь редкость? Магия? Технологии? Золото?

Влардоваар расцвел, как павлин. – Моя коллекция – жемчужина этих земель! У меня есть трон первого правителя из цельного камня. Есть металлы, которые выглядят как обычные булыжники, но лишь знающий увидит разницу… – Он сделал эффектную паузу. – Есть платья исчезнувших городов и, конечно же… учебники по древним наукам.

Последнее слово ударило Энн, как разряд тока. Учебники. Значит, здесь есть системные знания. – Учебники? – её голос дрогнул от искреннего интереса. – Значит, у вас есть и библиотека, где хранятся все эти сокровища?

Влардоваар моргнул. Один раз, другой. Улыбка сползла с его лица, сменившись искренним недоумением. – Библио… что? Я не знаю такого слова.

Холодок пробежал по спине Энн. Ошибка. Язык звучит одинаково, но понятия могут различаться. – Простите, Барон, – быстро поправилась она, снова хватаясь за легенду о травме. – После удара слова путаются. Я имела в виду… хранилище для книг. Место, где собирают мудрость.

Влардоваар посмотрел на неё с подозрением. – Книги, дитя, хранить нельзя. У простых людей их быть не может, да и незачем им это. Но если вам знакомо само понятие… из какой же дали вы прибыли? Какие науки вы изучали?

Загнанная в угол, Энн лихорадочно искала выход и тут увидела спасение в окне. – Я вижу город, Барон! – воскликнула она, указывая на горизонт.

Город, проступавший сквозь дымку, разочаровал. Серые, приземистые коробки зданий, узкие улочки и – внезапно – массивные заводы, выплевывающие густой, жирный дым. Почти средневековая нищета, спаянная с грязной индустриализацией. – Он так… необычен, – подобрала она нейтральное слово.

– Да, мои земли велики, – барон не заметил иронии. – Они простираются на много альдов во все стороны. Этот город – скромная жемчужина моей короны.

– Можете высадить меня в центре, Барон? – Энн постаралась придать голосу максимум учтивости. Влардоваар вкрадчиво улыбнулся: – Но вы же совсем одна. Моя усадьба неподалеку, там вы найдете покой и заботу. Опасные улицы города – не место для такой хрупкой гостьи.

Он протянул ей руку. В этом жесте было столько липкой «заботы», что Энн едва не передернуло. Это был не приют, а золотая клетка. – Благодарю, но я справлюсь. Мне нужно время, чтобы осмотреться. Я… я обязательно найду способ отблагодарить вас позже.

Барон нахмурился, его пальцы нервно застучали по бархату обивки. Упрямство девчонки его раздражало, но открыто применять силу на глазах у горожан, видимо, не входило в его планы.

Карета с грохотом въехала на пыльную площадь. Серые дома сливались в единую безликую массу. У невысокой башни экипаж остановился. Барон вышел первым, по-хозяйски расправляя полы дорогого кафтана, а затем подал руку Энн. Его ладонь была холодной.

Когда она спрыгнула на пыльную мостовую, он не сразу отпустил её руку. – Да… – тихо произнес он, и в его голосе прозвучало ехидство хищника, уверенного в своей ловушке. – Ты несомненно меня отблагодаришь.

Энн высвободила пальцы и изобразила вежливый поклон. Она проводила взглядом уезжающую карету. «Легенда об утрате памяти – мой единственный щит. Буду задавать вопросы, пока не пойму, куда меня занесло», – подумала она, поворачиваясь к серому городу.

Глава 3 Чужой город, свои глаза

Карета Влардоваара скрылась, оставив пыльный след, который тут же растворился в неподвижном воздухе. Энн стояла в центре площади, как забытая вещь – не на месте и не во времени.

Она сделала шаг. Каменная мостовая была неровной; нога чуть подогнулась, когда каблук задел выступ. Выровнявшись, Энн глубоко вдохнула и осмотрелась. Дома из кирпича и дерева выстроились в плотные ряды. На некоторых зданиях замерли в ожидании цвета изящные витражи. Энн прикрыла глаза, представляя, как они вспыхивают изнутри рубиновым, синим и солнечным янтарным… На мгновение серый город ожил. На стеклах проступили истории степной жизни: всадники, холмы и люди с серпами в длинных плащах.

Город жил своей жизнью. Прохожие двигались размеренно, в их одежде преобладали цвета пепла и камня. Но в этом аскетизме была своя эстетика: приталенные юбки дам, жилеты и высокие сапоги мужчин, тонкие медные украшения. Проезжавшие кареты были будничными и «живыми» – потертыми, с пятнами дорожной пыли на колесах.

Запахи накрыли Энн волной: поджаренное тесто, копченое мясо и карамель смешивались с едким ароматом сухой пыли и навоза. Это был настоящий, плотный мир. Заметив узорчатые люки канализации, Энн почувствовала слабую надежду: «Значит, есть водопровод. Значит, есть шанс на душ».

Но она стояла на месте слишком долго. Прохожие начали оборачиваться. Не из любопытства, а с настороженностью. Её рыжие распущенные волосы горели, как костер на выцветшем холсте. Она была единственным ярким пятном в мире, привыкшем к тени. Её платье, когда-то цвета лесного мха, теперь казалось тусклым, но всё еще подчеркивало изящную линию ключиц и чуждый местным крой.

«Я слишком выделяюсь», – констатировала она. Нужно было исчезнуть.

Энн заметила узкий проход между кирпичными зданиями и свернула туда, стараясь сохранять размеренный шаг. В тени переулка она лихорадочно принялась собирать волосы. Упругие пряди сопротивлялись, но она туго скрутила их в узел на затылке. «Нужна косынка или капюшон, – думала она, прижимаясь плечом к холодному кирпичу. – Иначе я здесь как мишень».

Прищурившись, она выглянула из укрытия. Напротив, привалившись к стене, сидел мальчик. Худенький, с аккуратно уложенными волосами и крошечной серьгой-гвоздиком в ухе. Он наблюдал за улицей так же тихо и вдумчиво, как и она. «Такой же одиночка. Он должен знать эти улицы».