Aksinya ren – Цвет её слов. Часть первая (страница 4)

Дира опустилась на край ящика, деловито загибая пальцы: – Красавица. Спасительница. Потеряшка. Потенциальная проблема. В тишине кто-то хихикнул. Даже маленькая Хаи улыбнулась. – Заткнитесь, – отрезала Дира. Она откашлялась и посмотрела на Энн. – Ладно. Раз спасла этого непутёвого – можешь остаться. На одну ночь. Но чтоб утром тебя здесь не было. Ясно? – Так точно, – Энн вытянулась по струнке.

Дира нахмурилась, не понимая смысла фразы, но не подала виду. Ула указала огрызком на Тиса: – Ты за неё отвечаешь. Если что – пеняй на себя. И хватит тащить в дом всякие… штучки.

Девочки синхронно исчезли за занавеской, как змеи, скользнувшие в щель. Тис с шумом выдохнул и рухнул на пол, раскинув руки. – Ху-ух… Нир зажал рот ладонью, мелко подрагивая от смеха. Энн прикрыла глаза, делая медленный вдох. Первый раунд был окончен. Она еще не знала, что для этого места такая встреча считалась почти гостеприимной.

Глава 6 О чем молчит Мышь

Хаи сидела на полу под окном, в своём любимом уголке – там, где доски были чуть тёплые от солнца. На коленях лежала Мышь – тряпичная кукла, сшитая давно, с пуговками вместо глаз. У Мыши не было рта, но Хаи знала: она всё понимает. Особенно когда надо молчать.

Скрипнула дверь. Хаи вздрогнула. Быстро вскочила на ноги и прижалась к стене, как прилипла.

В проходе показались мальчики – Тис и Нир. А между ними – она.

Хаи опешила. Замерла, не дыша. Только глаза двигались – следили. Девочка была незнакомая. Не отсюда. И слишком…неправильная.

Хаи быстро метнулась за груду хлама – ящик, сломанный стул, одеяло, под которым пряталась однажды от грозы.

Села на корточки. Спряталась.

Но не совсем. Чуть выглядывала. Только одним глазом. Как мышка из щели. У Хаи волосы полезли в глаза. Она фыркнула, пытаясь сдуть пушистые пряди, но те лезли в глаза, как у пёсика, чьё лицо сплошь покрыто шерстью.

Девочка была новая. Чужая. И красивая. Как кукла. Настоящая, дорогая, как в витрине на главной улице. У неё было чистое платье, гладкое лицо, туфли. А ещё она стояла ровно. Прямо. Как будто не умеет падать.

«Куколка…» – прошептала мысленно Хаи.

Она крепче сжала Мышь в руках. Мышь всё видела. И тоже молчала. Потому что пока непонятно.

Хаи прижала Мышь к уху, шепча тихо, чтобы никто не услышал:

«Мышь, ты видишь? Новая. Как кукла из витрины. Что скажешь? Опасна она? Дира губы поджала… Ула молчит…»

Мышь, конечно, ничего не ответила, но Хаи почувствовала в её мягком тельце спокойствие. Не было дрожи, не было тревоги. Просто тихое, внимательное наблюдение.

И тогда Хаи, говоря голосом Мыши, почти шёпотом и на пару тонов выше, произнесла: «Если Дира начнёт ругаться, если Ула посмотрит холодно – нельзя подходить. А если выгонят – значит, опасно. Значит, нельзя играть. Тогда лучше сидеть с Мышем и не шуметь», – мысленно решила Хаи, доверяя своей тряпичной подруге.

Смотрела, как Дира поджала губы – но не зашипела. Как Ула помолчала – но не отвернулась.

Никто не выгнал. Никто не закричал.

Новая осталась. Тихо. Не спорила. Не хвасталась. Просто осталась.

И тогда в животе у Хаи что-то стало щекотать. Это было не страшно. Скорее – интересно.

– Мышь, они разрешили! Значит… можно. Наверное. Только осторожно, – снова шепнула Хаи кукле, чувствуя её негласное одобрение.

Она немного посидела, убедившись, что никто не запрещает. Дира и Ула ушли, и только потом Хаи поднялась. Мышь так и осталась в её руках.

– Смотри, – шепнула она ей. – Я только посмотрю.

И пошла. Медленно. По деревяшкам, босиком. Без звука. Мышь покачивалась в её руке, словно маленький спутник.

Мальчики, сидевшие у входа на полу, заметив приближение Хаи, наблюдали с явным любопытством.

– Смотри, Хаи выползает, – шепнул Нир Тису, усмехнувшись.

– Тише ты. Она сейчас как ёжик ощетинится, если спугнёшь, – ответилТис, но в его голосе слышалось скорее изумление, чем насмешка. Они никогда не видели Хаи такой смелой по отношению к незнакомцам.

Лохматая девочка остановилась рядом с незнакомкой. Мышь прижалась к её груди, словно тоже пытаясь рассмотреть новую гостью.Девочка, заметив Хаи, медленно присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Её глаза, такие же яркие, как и всё в ней, смотрели по-доброму, с лёгкой улыбкой.

Хаи, словно спрашивая совета у Мыши, подняла куклу повыше и прошептала ей в ухо:

– Мышь, она живая?

Девочка, уловив шёпот, улыбнулась и тихо ответила:

– Живая.

Хаи подумала.

Потом кивнула – серьёзно, как умеют только малыши, – и, вытянув руки, повернула Мышь лицом к незнакомке. Проговорив тоненьким голоском, словно это говорила сама кукла:– Мышь говорит, раз ты осталась – значит играть можно. Только… не как с куклой. Куклы не обижаются. А ты – можешь?

Энн, сидя на корточках, придерживала подол платья.

– Конечно, я не обижусь, –  в её голосе не было ни капли фальши, только искренность. – Меня обидеть очень сложно. И да, – она кивнула, глядя в пуговки-глаза Мыши, – мы можем играть с тобой в любое время.

Затем Энн осторожно, почтительно протянула палец и слегка пожала им маленькую тряпичную руку Мыши. – Привет, как я полагаю, Мышь, – произнесла она мягко. – Меня зовут Энн. А твою хозяйку, видимо, Хаи? Очень славное имя.

Хаи, расплываясь в широкой, искренней улыбке, энергично махнула головой, подтверждая.

Тис, ловко вставая, подошёл к Энн и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Жест был неожиданным для него самого, почти инстинктивным. Он чувствовал, как его обычно невозмутимое лицо чуть теплеет.

Нир, видя эту картину, не выдержал. Он закрыл лицо руками от смущения, развернулся и начал топать ногами, как маленький жеребёнок, сдавленно хихикая и мысленно вопя: "Ох, какой же Тис оказывается милый!"

Энн, погруженная в разговор с Хаи и ощущая лёгкость от её принятия, не заметила протянутой руки. Она лишь чуть пошатнулась, когда он подошёл, и слегка повернула голову к Ниру, удивляясь его внезапному приступу шума.

Тис, услышав этот характерный писк Нира, быстро забегал глазами, мгновенно убирая протянутую руку, и принялся чесать затылок, будто внезапно забыл, зачем вообще подошёл. Он даже слегка покраснел, но благо сепийный мир скрывал такие незначительные изменения цвета.

Энн наконец поднялась, поправив платье, и теперь стояла во весь рост, глядя на Хаи и Нира. Наконец, она посмотрела на Тиса, в его глазах всё ещё читалось лёгкое замешательство.

– Ну что, – произнесла Энн, пытаясь разрядить обстановку, – показывай свои владения. И где тут можно найти… воду?

Тис, не находя в себе сил смотреть на Энн, уводил глаза в сторону. Его взор случайно упал на Нира, который в свою очередь обнимался с тенью в углу, пытаясь скрыть своё неистовое хихиканье. Вид этого нелепого спектакля, да ещё и в сочетании с собственным смущением, оказался для Тиса последней каплей. Он не выдержал. Просто развернулся иушёл, твердо и недовольно шагая, не проронив ни слова. Скрипнула дверь, отзываясь его молчаливому негодованию.

Энн, в недоумении от реакции Тиса, повернулась к Ниру, чтобы спросить о воде. Её вопрошающий взгляд, даже без слов, спугнул его объятия с тенью. Тот резко прекратил свои потешные па, замерев, как пойманный на месте преступления.

В этот момент Хаи дёрнула Энн за платье, и Мышь, её маленькая, безмолвная спутница, "сказала" тоненьким голоском: – Пойдём, я тебе всё-всё покажу. Я тут всё знаю.

С этими словами Хаи вытянула тряпичную ручку Мыши, и Энн, улыбнувшись, взяла её. Мышь покачивалась между ними, словно важный член экипажа и они отправились на свою импровизированную экскурсию по новому, пока ещё чужому, но уже немного более понятному "дому".

Хаи всё больше оживлялась – взгляд перестал бегать, походка стала чуть уверенней. Мышь больше не прижималась к груди, теперь она смотрела вперёд, болтаясь между ними, будто в предвкушении открытий.

И когда они исчезли за поворотом, оставляя за собой только лёгкий след шагов и отзвуки детского шёпота, в воздухе повисло ощущение: что-то важное началось. Пусть и с одной тряпичной куклы.

Глава 7 Пока никто не видит

Хаи уверенно шлавперёд, одной рукой держа Мышь. Кукла болталась между ними, будто живая. Иногда даже слегка поворачивалась – словно сама указывала маршрут.

– А теперь, – произнесла Хаи тоненьким голосом, играя роль своей спутницы, – вот тут у нас вода. Вон там кран. Но питьевую лучше брать из синей бочки. Она под замком, но ключ у Диры. Дира даёт, если хорошо попросить.

Они свернули в небольшой проход – пол выложен досками, а всамом тёмномуглу, за ширмой стояло старое эмалированное ведро с крышкой.

– А здесь… ну, в общем, туда по нужде. Когда туда заходишь – включайвнутрифонарь, чтобы все видели: занято. Только не забудь колотушку взять, чтоб постучать – вдруг кто-то внутри, – опять сказала Мышь, и Хаи чуть хихикнула.

Энн удивлённо подняла бровь, но промолчала, продолжая слушать экскурсию.

– Мыться можно вон там, где плитка. Там теплее, если дверь не закрыта. Иногда нагревают бак – но не всегда. Так что… быстро и тихо.

Хаи, говорящая за Мышь, время от времени заглядывала на реакцию Энн. Та не перебивала, только кивала, изредка поднимая глаза к тонким балкам потолка.

Внутри было просто, но неожиданно чисто. Всё расставлено по углам – ни хаоса, ни мусора. Видно было, что за порядком здесь следят. Девичьи руки, шустрые, заботливые, всё обустроили – скромно, но аккуратно. У каждого угол, у каждой вещи – своё место.