Аким Сургучев – Кто ты на самом деле? (страница 2)
— Да.
— И?
— Он не ответил прямо. Что само по себе ответ.
— Антон, — сказал он наконец, не протягивая руки.
— Алина.
Он взял кружку, пошёл к выходу — потом остановился в дверях. Не оборачиваясь.
— Сообщение, которое ты получила на лекции. Я видел, как изменилось твоё лицо. Не бери в голову, если не знаешь от кого. Здесь иногда шутят со старых симок.
Он ушёл.
Он сидел в третьем ряду. Она — в четвёртом, с края. Чтобы видеть её лицо, ему нужно было смотреть именно на неё. Не на Маркова. Не на доску.
* * *
Вика появилась на следующий день с двумя стаканами кофе из автомата.
— Там внутри что-то похожее на американо. Или на жидкий уголь. Честно, я просто нажала кнопку наугад.
— Слушай, ты задание сделала?
— Почти.
— Я не могу придумать. — Просто. Без самоиронии. — Не могу придумать такую, о которой не пожалела бы. Это, наверное, что-то говорит обо мне.
Алина не ответила. Но подумала, что это говорит о Вике гораздо больше, чем весь вчерашний разговор.
* * *
Марков пришёл на пять минут позже обычного.
Никто этого не заметил — кроме Алины. Он выглядел так же: тёмный пиджак, прямая спина. Но что-то было другим — как картина, которую передвинули на сантиметр. Потом поняла: он не посмотрел на доску с вопросом, когда вошёл. Раньше — смотрел. Быстрый, почти рефлекторный взгляд, как человек, который проверяет, на месте ли что-то важное. Сегодня — нет.
— Правильный текст — это то, что вы думаете, я хочу прочитать. Честный — это то, что есть. Разница обычно очень большая.
Он говорил о феномене ложной памяти. Алина записывала, но наблюдала: как он расхаживает между рядами, как иногда замолкает на секунду перед ключевой фразой. И как ни разу не встал так, чтобы его не было видно от двери.
Маленькая деталь. Почти незаметная. Она её заметила.
* * *
После пары Антон догнал её в коридоре.
— Думала о том, что я сказал?
— О симках?
— Да.
— Думала. И решила, что ты либо знаешь, кто это написал, либо сам написал.
Антон остановился. Смотрел на неё прямо — без вызова, без игры.
— Логично, — сказал он наконец.
— Это всё, что ты скажешь?
— Пока да.
Он сказал «пока» — не «нет». Алина это услышала.
* * *
Вечером она наконец написала задание. Один абзац. Про ложь, о которой не пожалела. Она не написала правду.
Написала другую ложь — похожую на правду, но не ту. Потому что настоящую отдавать незнакомому человеку она была не готова. Даже анонимно. Потому что слова, однажды написанные, существуют отдельно от тебя — и ты не знаешь, куда они уходят.
И только потом подумала: если Марков прав — если ложь всегда видна в структуре предложения — то что он прочитает в её тексте?
За стеной снова кто-то плакал. На этот раз она встала и постучала — три раза, тихо.
Тишина. Потом — очень тихий звук. Как будто человек за стеной задержал дыхание и ждал, когда она уйдёт.
В три часа ночи телефон завибрировал. Тот же номер.
Глава 3. Тот, кого не ищут
* * *
Его звали Павел Северов, и никто не заметил, что он исчез, ещё три дня.
Алина узнала об этом случайно — в очереди за едой в университетской столовой, где всегда пахло варёной капустой и чьей-то чужой усталостью. Две девушки впереди говорили вполголоса.
— Его сосед говорит, что кровать не разобрана с вторника.
— Может, уехал домой.
— Без вещей?
— Говорят, он был на семинаре Маркова в понедельник. И всё. Больше никто не видел.
Алина поставила поднос обратно на стойку. Есть расхотелось.
* * *
Листок о пропаже висел в административном корпусе — напечатанный, официальный. Павел Северов, двадцать два года, третий курс факультета психологии. Последний раз видели в понедельник, восемнадцатого сентября, около шестнадцати часов.
Фотография была студенческая, немного размытая. Светловолосый, широкоплечий. Выражение лица человека, которого попросили улыбнуться — и он улыбнулся, но думал в этот момент о чём-то другом.
Алина долго смотрела на фото. Потом достала телефон и сфотографировала листок. Руки сделали это раньше, чем голова успела задать вопрос — зачем.
* * *
В тот же вечер написала Вике: Ты слышала про Северова?
Ответ через минуту: Да. Ещё вчера. Ты поздно.
Потом: Он был на семинаре Маркова. Это знают все, но никто не говорит вслух.
Алина думала о том, что «никто не говорит вслух» — это не оборот речи. Это означало, что люди думают об этом, но выбирают молчать. А молчание — это уже позиция.
Она написала: Почему не говорят?
Долгая пауза. Потом: Марков — не тот человек, о котором говорят плохо. Здесь.
* * *
Утром в четверг Марков вошёл в аудиторию и сделал то, чего не делал раньше.
Он закрыл дверь.