Аким Сургучев – Кто ты на самом деле? (страница 1)
Кто ты на самом деле?
Глава 1. Кто ты на самом деле?
* * *
Дождь начался ровно в тот момент, когда Алина Соколова поняла, что заблудилась.
Не в буквальном смысле — она знала, где находится корпус В, знала, что аудитория 214 именно там, на втором этаже, в конце длинного коридора с облупившейся краской и запахом застоявшегося кофе. Но что-то в этом утре — первом утре в Вернском университете — вызывало у неё ощущение, будто она идёт не туда. Не в ту жизнь.
Она остановилась под козырьком входа в главный корпус и посмотрела на двор.
Сентябрь здесь выглядел иначе, чем дома. Дома — это Саратов, панельная пятиэтажка, мать, которая провожала её на автобус и старательно не плакала. Здесь — тёмный каменный фасад девятнадцатого века, мокрые клёны, студенты в дорогих куртках, которые бегут под зонтиками и смеются так, будто дождь — это часть сценария их красивой жизни.
Алина подняла капюшон и пошла. У неё не было зонтика.
* * *
Аудитория 214 оказалась меньше, чем она представляла. Двенадцать рядов деревянных кресел, амфитеатром спускавшихся к кафедре, высокие окна с матовыми стёклами, сквозь которые дождь превращался в размытый монотонный шум. Паркет под ногами был старым — он поскрипывал на каждом шагу, и Алина, пока шла к своему месту, успела подумать, что в таком полу невозможно появиться незаметно. Треть мест была уже занята.
Алина выбрала место в четвёртом ряду — не слишком близко, не слишком далеко. Закон самосохранения.
Слева через одно кресло сидела девушка с короткими рыжими волосами и серьгой в носу, которая что-то рисовала в блокноте. Не конспектировала — именно рисовала: лабиринт с крошечными человечками внутри. Ни один из них не добирался до выхода.
— Первый раз на «Введении в криминальную психологию»? — спросила девушка, не поднимая взгляда.
— Да, — сказала Алина.
— Все говорят, что Марков жёсткий. — Она наконец посмотрела вверх. Глаза были зелёными, с тёмным ободком. — Но на самом деле он просто не терпит, когда ему врут. Говорит, что ложь всегда видна в структуре предложения.
— Это правда?
— Не знаю. Я первый раз вижу живого человека с такой теорией, поэтому пришла проверить.
— Вика, — сказала девушка и протянула руку так, как протягивают мужчины на деловых переговорах.
— Алина.
— Ты из общежития?
— Блок Д.
— Там трубы стучат по ночам. Звучит как азбука Морзе, но это просто плохая сантехника.
* * *
Профессор Марков вошёл без предупреждения.
Никакого шума в дверях, никакого «добрый день» — просто появился у кафедры, положил папку, и аудитория как-то сама собой замолчала. Разговоры не оборвались резко — они просто угасли, постепенно, как будто кто-то убавил громкость.
Он был моложе, чем она представляла: лет тридцать восемь, не больше. Высокий. В тёмно-сером пиджаке, который выглядел дорого, но без демонстративности. Лицо — резкое, с глубоко посаженными глазами и чёткими скулами — было из тех лиц, которые сложно описать, но легко запомнить. Лицо человека, у которого всегда есть следующая мысль.
Он обвёл аудиторию взглядом — медленно, ряд за рядом. Его взгляд прошёл по четвёртому ряду. По ней. Остановился — на долю секунды — и двинулся дальше.
Или ей показалось.
— Меня зовут Дмитрий Марков. Я не буду объяснять вам, чем занимается криминальная психология. Вы это уже прочитали. Вместо этого я задам вам один вопрос. Ответ не нужен сейчас. Ответ нужен вам самим, лично, в конце семестра.
Он взял маркер и написал на доске три слова крупно, без лишних движений.
— Большинство из вас думает, что криминальная психология — это изучение преступников. Это неверно. Это изучение того, как обычные люди приходят к необычным решениям. Граница между вами и человеком, который однажды переступит черту, тоньше, чем вам хочется думать.
Тишина в аудитории была другой, чем обычно. Не скучной — сжатой.
— Первое задание. Письменно, анонимно. Одна страница. Опишите момент в своей жизни, когда вы солгали и не пожалели об этом. Сдать до пятницы.
Рука поднялась в третьем ряду — парень с вьющимися тёмными волосами.
— А что если мы никогда не лгали?
Марков посмотрел на него. Несколько секунд — спокойно.
— Тогда у вас будет очень скучная жизнь. Или очень плохая память.
* * *
После лекции Алина задержалась. Смотрела на доску, где всё ещё стояло написанное маркером.
— Сильное начало, — сказала Вика. — Он или гений, или псих. Иногда это одно и то же.
— Ты его уже знаешь?
— Читала статьи. Он работал консультантом в следственном комитете лет пять назад. Потом ушёл и вернулся в академию. Никто не знает почему. Официальная версия — «личное решение».
Телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера.
Алина подняла взгляд. Вика уже шла к выходу. Парень с вьющимися волосами стоял у окна и смотрел на дождь — или делал вид, что смотрит на дождь.
Номер был местным. Университетским.
* * *
Дождь не прекращался до самого вечера.
В блоке Д трубы стучали ровно так, как обещала Вика. Алина лежала на узкой кровати, смотрела в потолок и думала о трёх вещах одновременно: о вопросе на доске, о сообщении, и о том, как взгляд профессора Маркова задержался на ней — на долю секунды дольше, чем должен был.
За стеной кто-то тихо плакал. Звук был живой, неровный, такой, который не сыграешь. Потом прекратился.
Она не знала, кто живёт за стеной. Но кто-то — уже знал её.
Глава 2. Анонимно
* * *
Задание Маркова Алина перечитала трижды. Не потому что не поняла — потому что не могла решить, какую ложь выбрать.
В конце концов закрыла ноутбук и пошла на кухню блока за кипятком, потому что делать что-то руками всегда помогало думать лучше.
Кухня была общей на весь этаж — шесть конфорок, один рабочий чайник, холодильник с чужими именами на контейнерах. За окном университетский двор уже почти опустел. Фонари горели — тот, у центрального входа, чуть мигал.
— Ты тоже не спишь из-за этого задания?
В дверях стоял парень с вьющимися тёмными волосами — тот, что спрашивал Маркова про ложь. В мятой футболке, с пустой кружкой. Под глазами тени — не от недосыпания, а от чего-то более постоянного.
— Нет, — сказала Алина. — Я не сплю из-за труб.
Он посмотрел в потолок, прислушался.
— А, это третий стояк. К нему привыкаешь через неделю.
Он прошёл к чайнику, налил кипяток в обе кружки — в свою и в её, хотя она не просила. Сделал всё это без попытки заполнить тишину — просто существовал рядом в ней, как будто тишина была чем-то нейтральным.
— Ты хотел посмотреть, как он реагирует на прямой вопрос, — сказала Алина. — Про ложь.