Акили – Мелодия огня и ветра. Том 2 (страница 6)
В это время снаружи кто-то быстро скрылся из виду. Личность принцессы ветра больше не была тайной.
29. Никто не выбирает
Огонь разгорелся на левом фланге. Все музыканты подтянулись туда. Объединённые силы шести стихий теснили пламя, но его поддерживал восточный ветер, и этого хватало, чтобы держаться. Торжественно пели трубы, звенели цитры, лиры и лютни, звучали флейты и шэны, глухо стучали барабаны. Множество мелодий слилось воедино, создавая хаос звуков, вспышек и взрывов.
Музыканты молний, хоть и неохотно, работали в парах с музыкантами воды, делая их водяные ловушки поистине смертоносными. Музыканты металла действовали в авангарде по центру, защищаясь от огня щитами, закалёнными магией. Музыканты земли и дерева стояли в арьергарде, чтобы обеспечить безопасное отступление. А ветер сражался с огнём напрямую.
– Джейдип! Мерали! Суан! Делия! Не пытайтесь сражаться с самым сильным пламенем. Действуйте там, где огонь слаб! – напутствовал Сюн сквозь шум битвы.
Музыканты послушно кивнули. Сейчас в отряде Сюна их всего четверо, но даже так Сюн не очень понимал, что с ними делать. Он мог быть хорошим наставником, но не командиром. Он слишком привык полагаться на одного себя. И чтобы объединить усилия отряда, Сюну приходилось играть вместе с ними стандартные, а не свои, мелодии, и это делало его слабее.
К тому же уровень мастерства владения той или иной мелодией тоже у всех разный. В комнате для занятий в этом не было ничего страшного, но на поле боя мешало идеальному звучанию. Сюн мог только своим примером вытягивать остальных, и это не давало ему глубоко погрузиться в музыку и воплотить весь её потенциал.
Однажды он спросил совета у дяди и получил неутешительный ответ:
– Отряды музыкантов не собираются спонтанно. Их тщательно отбирают по уровню и выстраивают в бою в соответствии с умениями. Я понимаю, что у тебя не особо велик выбор, но твой талант стал слабостью твоего отряда. Остальным за тобой просто не угнаться.
«Важна не только сила, но и унисон, как мы с Лань играли "Порхание бабочки". Даже сейчас будучи далеко, будучи слабее меня, она играет мои мелодии», – подумал Сюн.
Он высматривал её везде, где чувствовал ветер. Прислушивался к музыке, острым слухом пытаясь выцепить из какофонии звуков знакомую мелодию. Иногда так погружался в это занятие, что товарищам приходилось его окрикивать. Мерали странно на него смотрела. Сюн извинялся с вежливой улыбкой, но в скором времени проделывал это снова. Но что дальше? Что он сделает, окажись Лань прямо перед ним?
– Раз уровень разный, я опущу свой, – ответил дяде Сюн.
– Что уменьшит твой собственный потенциал, – вздохнул Аксон. – Твоё место не на поле брани в этом диком хаосе звуков и крови. Твоя судьба – сиять на вершине одинокой звездой.
– Я бы хотел выбрать более простую судьбу.
«Свободно бродить по свету и своей музыкой помогать людям…»
– Ах, мой мальчик. Многие бы отдали всё за твою.
Хранитель теперь часто появлялся на поле боя. Он прибыл на передовую с наставниками из Долины и других школ ветра. Они собрали вокруг себя самых опытных музыкантов и приходили туда, где тяжелее всего. В их части поля свирепые порывы ветра хлестали, как острые плети, и вонзались глубоко в плоть. Подходить туда опасались даже союзники.
Сражение шло удивительно гладко. Даже засада Редаута в роще провалилась с треском. В Койдене поговаривают: зайди в лес армия, где сидит музыкант, и она обречена. Заклинатели дерева были мастерами ловушек и засад. Их мелодии неспешны, эффект медленный, как рост самого дерева, но, если тебя обвили корни, проткнули острые ветки, а листья застлали глаза, спасения нет.
Обычно. Только огонь мог победить дерево. Распаляемый ветром он сжёг рощу дотла. И когда пожар улёгся, и от деревьев остались почерневшие остовы, музыканты поняли, что редаутцам удалось сбежать. Князь Койдена не скрывал досаду.
На другом конце поля огненная лента змеёй вилась между рядами солдат, окружала неприятелей, раскаляла их доспехи, жалила в раны. Вторя ей, огненные шары летели ровно туда, где вражеские солдаты оказывались растеряны.
Восьмой принц Палин устало отнял трубу от губ. Дыхания уже не хватало, диафрагма горела изнутри как сам огонь, а враги подходили всё ближе, сминая ряды его воинов. Он оглянулся на брата – двенадцатого принца Айлуна, тот ещё старался играть, но его лицо от напряжения пошло красными пятнами. В конце концов и он выдохся. Палин снял со спины свой второй инструмент – морин хур1, который был ему куда роднее трубы – и наиграл вокруг них с братом огненную преграду. Это позволило им обоим немного перевести дух.
За стеной огня всё ещё кипело сражение. Крики и лязг оружия врезались в уши и застревали давящим звоном в голове. Багровые отсветы плясали на мёртвых лицах заревом пожара. Окружающее пламя раскаляло воздух. Хотелось не вызывать огонь, а уйти в прохладное место. Но пасть смерти подползала всё ближе: твой огонь или огненная бездна – выбирай.
– Палин… – произнёс Айлун голосом тихим и ясным с ещё сохранившимся детскими нотками. – Отец-император не придёт нас спасать, так ведь?
Палин молчал. Он вообще не знал, что они с братом тут делают. Зачем всё это? Ради чего? До последнего они старались отсидеться во дворце и не попадаться на глаза императору. Все вести о смерти других принцев встречали с тревогой. Айлуну часто снились кошмары о том, что и он оказался на поле боя – один перед волной всеобщей ненависти, готовой его поглотить, выпустить кровь и растереть в пыль кости. Он боялся этого больше всего на свете.
Но когда война пересекла границы Редаута, император никому не позволил бездействовать. «Защищайте свою родину или умрите как предатели», – приказывал он. А если всё равно умирать, то пусть хотя бы свои не ненавидят.
Крики становились ещё громче, сражение подбиралось всё ближе. Сквозь колыхание языков пламени Айлун видел, что враг рядом, а огонь всё слабел.
– Палин…
– М?
– Можешь сыграть для меня «Волю солнца»? Я так и не смог её освоить.
Айлун протянул деревянную окарину, которую Палин вырезал для него когда-то в детстве.
* * *
Закат горел ало-золотым шёлком. От тяжелого воздуха болела голова и мучила жажда. Музыканты Ванлинда призвали с запада свежий ветер, но помогло ненадолго.
Первый же день атаки объединённой армией завершился оглушительной победой. В лагере играла музыка и светились огни. Сюн брёл по притихшему полю боя и старался не наступать на трупы… но слишком уж много тел усеяло землю. Они лежали друг на друге, конечности торчали из бесформенных куч. Грязь, пыль и кровь настолько покрывали одежду и доспехи, что порой было не различить, к какому княжеству принадлежал павший.
Сюн не знал, что он тут ищет. Лань… Аилань не должна быть здесь. Её защитят, сберегут, чтобы снова бросить в бой её ветер. И от этого осознания сжималось сердце. Сюн споткнулся о чью-то ногу и заметил на земле двух мёртвых молодых людей. Один был постарше, другой едва вышел из детства. Они лежали лицом друг к другу, и их тёмные от высохшей грязи и крови руки сжимали маленькую деревянную окарину.
Сюн достал флейту и сыграл их душам прекрасную, как звёздный свет, и печальную мелодию.
Когда он поздно ночью вернулся в лагерь, там всё ещё продолжалось веселье. Воины превратили все поверхности в столы и стулья и наслаждались пиром. У костров обсуждали войну.
– А всё-таки правильно решили князья единой силой ударить! Ну тыкались мы по двум фронтам, да только это больше
– Слышал, в этой битве и принцы сражались. Погибли, наверное. Где их теперь среди тел найдёшь, да и как выглядят?
– Наверное, погибли. Не Айварс всё-таки. Хорошо, что Ванлинд его прикончил!
– Интересно, императору вообще всё равно? Породил столько детей и всех отправил на убой. Ну где это видано для отца?
– Это для нормального отца не видано, а Рейтан не нормальный. Не человек явно. Чудовище!
– Ну-у, рогов и копыт у него нет. Я его видел издали на переговорах.
– Да кабы и были! Гнилое нутро не изменят.
– Но принцессу ветра император всё же бережёт. Никому к ней не приблизиться. Любимая дочка, видать.
– Ага, отправил шпионить в Долину Ветров. Она там всем секретам выучилась и теперь против своих же соучеников и наставников применяет. Вот где гнилое нутро! Взрастил Хранитель врага, пригрел ядовитую змею. Хоть и по незнанию.
Сюн остановился как вкопанный и резко обернулся к компании солдат.
– Что вы сказали? – проговорил он, но его никто не услышал. Солдаты продолжали беседовать между собой и перешли на другие темы.
Сюн сжал и разжал кулаки. Он еле сдержался от того, чтобы броситься к солдатам и потребовать ответ, кто им такое сказал. Вместо этого он отвернулся и почти бегом бросился к шатру брата.
– Вэй!
Вэйлин вздрогнул от его внезапного появления. Он вернулся с совета и только переоделся, как Сюн влетел к нему. Порыв ветра из-под полога задул половину свечей.
– Что случилось? – посерьёзнел Вэй.
– Ты слышал, что говорят о Лань? Откуда они знают, что она училась в Долине?
Вэй облегчённо выдохнул. Очевидно, до него эти слухи уже дошли.
– Не знаю, Сюн. Я ничего не говорил. Дядя тоже не стал бы так портить репутацию Долины. Но на совете с него спросили, и он подтвердил, что Лань действительно скрыла своё имя и происхождение и училась ветру в Долине. Отрицать уже было бесполезно. Мне даже пришлось напомнить князьям, что и к ним во все времена шпионы захаживали. А то уж больно взъелись.