Акили – Мелодия огня и ветра. Том 2 (страница 8)

На самом деле это был ветер Сюна, и он столкнулся с ветром Аилань, которая играла точно такую же мелодию. Их столкновения из раза в раз порождали пылевые бури, туман и даже грозы. Местный восточный ветер был невероятно силён, и музыканты уже подстроились под его характер и дуновение, но этот ветер всё равно оставался для них чужим. Сюн же призывал родной западный издалека и бросал в бой, и их с Аилань сражение часто вызывало природные катаклизмы.

«Сюн, пожалуйста, будь в порядке», – звенела оттуда отчаянная мысль.

«Лань, прошу, остановись», – вторила ей другая.

В результате никак не удавалось повторить успех первых сражений, и армия Союза шести княжеств увязла возле Железной крепости, где и устроила новый лагерь и штаб.

– Их столица так близко. Почему никак не подойти? Чем занимаются музыканты?

– Которые? Тут развернуться могут только ветер да земля. Посмотри, в округе ни одного деревца не осталось, водоёмов тоже нет. Питьевую воду и то везут из Шуйфена. Что ты от музыкантов хочешь?

Столица Редаута не зря располагалась в столь пустынном месте, и никто из императоров её не перенёс. С тех пор, как музыканты стали ударной силой в войнах, городские стены и их осада перестали иметь значение. Все сражения переносились в поле, где заклинатели всецело могли развернуть свои умения. За века многие пытались дотянуться до сердца Редаута, но обнаруживали, что их мастерство ничего не стоит в пустоте, в которой нечего заклинать.

– Император нарочно заманил нас именно в эти земли. Приди мы с плодородного юга, всё было бы по-другому, – сказал на совете князей Вэйлин.

– Мы бы растратили силы, пока захватывали его крепости одну за другой, и дошли бы до столицы на последнем издыхании. Действительно «по-другому», – заметил князь Ирианда Рианфэй.

– Мы уже всё равно здесь, господа, – подала голос княгиня Лердэ Лирия. – Не предлагаете же вы всё свернуть и постучать в другую дверь, раз здесь нам неохотно открывают?

– Уйти и оголить границу Шуйфена? Никогда. Хотите уйти? Проваливайте. Шуйфен останется тут, – отрезал князь Ошранд.

– И тогда мы просто снова вернёмся к войне на два фронта. Не годится. Мы пытались, – вставил слово князь Койдена Арден.

– Это мы пытались. А Койден отсиживался в стороне, – как бы между делом обронил Ошранд.

– Давайте будем сравнивать свои заслуги и потери после войны, уважаемый князь, – ответил ему Арден со всем мнимым добродушием.

«Банка с пауками. Шевелится, да результата нет, – подумал про себя Вэй. – Хорошо, что Сюна тут нет».

На самом деле Вэй хотел, чтобы Сюн молчаливо присутствовал и понемногу набирался опыта. Раньше Вэй считал, что брату это не нужно, что Вэй возьмёт всё на себя и оградит его от этого. Но теперь Вэйлин стал князем и начал понимать: он не сможет всегда быть рядом с Сюном. Поэтому, когда Сюн получит в свои руки Долину, политический опыт ему пригодится.

Только Вэй об этом подумал и хотел пригласить брата на совет, как вспомнил: совет назначили в одной из комнат Железной крепости. Если Сюн в Данале чувствовал себя плохо, то что говорить про эту тюрьму? Поэтому Вэй благополучно заткнулся и с улыбкой отпустил брата погулять.

Сюн бродил вокруг крепости и не решался зайти. Распахнутые железные ворота смотрели на него хищной пастью. Стоило сделать шаг, и внутри всё замирало, а следы от ожогов на груди начинали зудеть.

– Сюнлин. Подойди, пожалуйста, – раздался позади голос, и Сюн чуть вздрогнул.

– Дядя?

Аксон смотрел тяжёлым взглядом и то и дело вздыхал, словно не решался заговорить. Но нет, он должен прояснить этот вопрос раз и навсегда. Должен был ещё в день переговоров.

– Помнишь, когда-то я отправлял тебя в Вилмар к своему приятелю с подарком. Ты перед отъездом спрашивал про ученицу.

– Про Лань. Я помню.

– Что тебя с ней связывает?

Сюн опустил взгляд. Разумеется, Аксон спрашивает, потому что волнуется за племянника… и приемника. Уже известно, что принцесса Аилань, которая ныне враг для шести княжеств, училась в Долине. Если станет известно, что она знакома с Сюном…

«Репутация… все волнения из-за репутации», – мрачно подумал Сюн и вскинул голову.

– Дядя, вы не могли бы пойти со мной?

Аксон удивился, но сделал приглашающий жест рукой. Сюн остановился у ворот крепости и с трудом сделал шаг. Это оказалось тяжелее, чем он думал, но всё же упрямо шёл, стараясь не смотреть на эшафот и не оглядываться вокруг. Сначала Сюн не был уверен, что помнит дорогу, но она оказалась надёжно выжжена в памяти, как след от ожога на его груди… и была такой же болезненной. Длинный коридор, лестница вверх, правое ответвление, предпоследняя дверь. Ныне распахнутая.

– Здесь, – Сюн указал на тёмный провал камеры. – Я сидел здесь много дней, раненый после боя в Данале. – На этих словах плечи Аксона дрогнули. – Потом приходил второй принц и избивал меня, затем пытал огнём. Потом меня увели туда – в камеру смертников. Наутро должны были обезглавить. Вот откуда меня спасла Лань. Все думали, будто я сбежал сам, но это неправда. Рискуя жизнью, она вытащила меня из этой тёмной бездны. Вот что нас связывает.

Аксон некоторое время молчал, раздумывая над услышанным. Возможно, Хранитель и раньше догадался, как именно Сюну удалось спастись. Всё понял в день переговоров, когда узнал Лань, но смолчал. Кто знает, какие мысли в тот момент вертелись в голове Хранителя?

– Сюнлин, я понимаю. Ты чувствуешь себя ей обязанным, но это перестало быть так, когда эта девочка начала распалять пламя войны. Спасла ли она тебя по соображениям совести, или это был хитрый план воспользоваться твоим чувством долга…

– Дядя! Это не…

– Прошлые добрые дела не оправдают поступки нынешние.

Сюн замолчал. Он смотрел на узкую дыру внизу двери темницы, вспоминая, как получал оттуда много воды и хорошую еду. Если бы он знал, чья рука протягивает ему помощь, он бы схватил её и не отпускал как путеводную нить.

– А будущие дела, дядя? Будущие оправдают нынешние? Или считается только плохое?

Аксон со вздохом ответил:

– У нас нет весов, определяющих меру вины и благодеяний, мой мальчик. Если бы были, то всё стало бы намного проще.

Сюн некоторое время смотрел в спину Хранителю, пока тот не скрылся из вида. Сюн ударил кулаком по стене, и железо громыхнуло, отзываясь болью в руке. Где-то в горле засвербело. Сюн сполз на пол.

Проём пустой камеры смотрел на него тёмным провалом. Затягивал. Душил. Сжимал голову в тисках. Воздух тут ничуть не изменился, такой же спёртый и едкий. Сюн почувствовал, как капля горячего пота течёт по виску. Взгляд ухватил в темноте очертания соломенной подстилки, на которой он когда-то лежал и смотрел в тёмный потолок. А потом дверь открывалась, и в неё врывался огонь на ладони. И жёг неимоверно. Больно.

«Сюн, очнись. Я здесь. Я рядом. Я пришла! Я выведу тебя отсюда. Сюн!»

– Сюн, – знакомый голос вытянул его из воспоминаний. Сюн почувствовал, как его за локоть поднимают с пола.

– Вэй? Совет закончился? – спросил Сюн с затуманенным взглядом, будто только что проснулся.

– Закончился. Княжна Амэя шепнула мне, что видела тебя здесь. Ну зачем ты пришёл сюда?

Сюн умыл лицо пустыми ладонями.

– Не вечно же мне бояться этого места.

– Не вечно, но сейчас ты явно не готов. Бледный как бумага. Идём, подышим воздухом.

Вэй обнял брата за плечи и повёл оттуда, оглядывался перед каждым поворотом, нет ли поблизости посторонних.

– Вэй.

– Осторожно, лестница.

– Вэй!

– Что?

– Я сам могу идти.

– А. Ну иди.

Вэйлин отпустил его плечи. Сюн медленно побрёл вниз ступеням. Его шаги гулко отдавались по железу. Вэй шёл по пятам и смотрел ему в спину. Не только у Сюна, у Вэя тоже были воспоминания – о том, как он думал, что потерял самого дорогого человека на свете, что не был рядом, когда был так нужен, что не сумел его защитить, хотя столько раз обещал. И после обещал, но какая же это наивность!

Чтобы защитить своего брата от всего, Вэю придётся заключить его в «золотую клетку». Оградить не только от опасности, но и от тех крох свободы, что у Сюна остались. Убеждать себя, что это для его блага, а на деле для собственного спокойствия… и смотреть, как эта мнимая забота с каждым годом подтачивает братскую любовь и разделяет. Пока в конце концов Сюн не посмотрит на брата как на чужого.

«Выбирай, Вэй, – сказал он себе. – Будешь ли ты выполнять своё обещание такой ценой?»

– Я не смогу всегда быть рядом с тобой.

– М?

– Я не смогу защитить тебя от всего.

Сюн обернулся и слегка ему улыбнулся.

– И не надо. Всё будет в порядке, брат.

Обещание ещё более наивное… особенно на войне.

К вечеру поднялся сильный ветер, пылевые облака накрыли лагерь объединённых войск. Душные порывы застилали глаза, мешали дышать. Палатки дрожали, будто их вот-вот снесёт. Многие люди скрылись за стенами Железной крепости. Несмотря на спёртый воздух внутри и отсутствие удобств, из темниц сделали казармы. Правда, места в крепости хватило немногим. Остальным пришлось спать в лагере под завывание ветра.

В лагере поговаривали, что ветер наслала принцесса, и командование всерьёз опасалось нападения под прикрытием бури. Музыканты ветра рассеивали пыль и оттесняли непокорный восточный ветер своим. Это требовало играть музыку непрерывно и забирало много сил, поэтому музыканты разбились на группы и трудились посменно почти сутки.