Акили – Мелодия огня и ветра. Том 2 (страница 2)
– …Мы с младшим братом приложили столько усилий, чтобы незаметно стащить тот вишнёвый пирог с кухни. Целый план составили: следили за караульными, придумали отвлекающий манёвр для поварихи и!..
– Ничего не вышло? – с интересом подался вперёд Сюн.
Лань изобразила на лице великую досаду.
– Пирог оказался не с вишней, а с кислыми яблоками. Представляешь, какое разочарование! Бедный братик.
Сюн рассмеялся на всю улицу. На него даже оглянулись прохожие. Лань тоже не сдерживала улыбку. Когда они вдоволь насмеялись, то замолчали. Сюн задумчиво вертел в руках деревянную флейту и бусину с парашютиком одуванчика. Наконец, он решился и серьёзно спросил:
– Лань. Это ты?..
– О, что это? Музыка? – Лань вскочила с места и повернула голову. – И правда. Слышишь? Пойдём посмотрим!
«…это ты заклинаешь ветер с той стороны?»
Лань потянула Сюна за рукав, и он позволил себя увести. Они вышли на небольшую площадку на окраине городка, где в центре стоял шест с цветными лентами. Трое играли на музыкальных инструментах, ещё восьмеро танцевали.
– Танцы! Сто лет не танцевала! – воскликнула Лань и потянула Сюна. – Пойдём!
– О нет. Я не умею. Не заставляй меня, пожалуйста, – с улыбкой взмолился он.
Лань пожала плечами и не настаивала. Порхающей походкой она вышла вперёд и закружилась под музыку. Танцующие встретили её с одобрением. А раньше ведь стеснялась танцевать перед людьми. Сейчас Лань прыгала с лёгкостью парящего пера и улыбалась с теплотой вечернего солнца. Медовые глаза светились беззаботной радостью.
И Сюн понял, что самое главное в Лань не изменилось. Всё то, за что он её полюбил, всё ещё было в ней. И глядя на эту улыбку, Сюн почувствовал, что его замершее сердце снова начало биться.
Музыка стихла. Танцующие и музыканты начали расходиться. Лань с досадой вздохнула:
– Мы слишком поздно пришли. Они уже закончили. Я бы ещё потанцевала. О, смотри! Цветы!
Лань бросилась к цветочнице. Кажется, это была та же самая, которую встретил Сюн. Лань дала ей монету и взяла из корзины белый эдельвейс.
– В горах Долины их росло так много, но в Редауте эдельвейсы – редкость. Как жаль. Они напоминают мне об Аи. Помнишь, как ты застал меня там за танцем? Я думала, что легко смогу спуститься с горы, а оказалось…
– Я сыграю для тебя.
– А?
– Если хочешь потанцевать, я сыграю… для тебя.
Лань сначала удивилась, а потом на глазах расцвела.
– Тогда я станцую… для тебя.
Сюн взял деревянную флейту и заиграл весёлую мелодию. Без стихий и магии. Просто красивую музыку для радости души. И Лань с цветком в руках танцевала под неё и светилась как само солнце, порхала невесомой бабочкой. А ноты звенели, будто крупный дождь падал в пруд, катился по древесным листьям, спускался утренней росой на лепестки. Лились как песня соловья и клёкот вспорхнувшей ласточки. Если и существовали в этом мире печали, то все они в этот миг поблекли.
Когда отзвенела последняя нота, Лань остановилась и с тоской посмотрела на горизонт.
– Солнце садится…
Сюн оглянулся на запад. Закат разгорался красками огненной осени. Волшебство, что подарило им этот день, подходило к концу.
– Цветок тоже скоро завянет. А значит, нам пора расставаться, – так же тихо сказала Лань, теребя в руках стебель эдельвейса.
– Мы ещё встретимся? – с надеждой спросил Сюн.
– Наверняка. И в то же время вот так… вряд ли.
– Лань… уйдём со мной.
– Что?
Сюн схватил её ладонь.
– Пожалуйста, идём со мной. Тебе не нужно туда возвращаться.
– Я не могу, Сюн. Там все, кто мне дорог.
– Все?
– А?
–
– Большинство. Я им нужна. Я не могу их оставить. Пожалуйста, пойми.
«Мне ты тоже нужна», – почти сказали его губы, но Лань закрыла ему ладонью глаза. Затем встала на носочки и коснулась губ Сюна своими. Долгое блаженное мгновение, которому суждено закончиться так быстро.
– «В танце над бездной встретимся вновь», – прошептала она и коснулась его ладони.
Когда Сюн открыл глаза, Лань уже спрятала лицо под вуалью и уходила прочь в вечерние сумерки. В руках у Сюна остался цветок эдельвейса, а в груди – сжавшееся от тоски и печали сердце.
28. Конец перемирию настал
Вэйлин отправил вслед за Сюном двоих людей из стражи отца неспроста. Для личного Стража нет большей потери и позора, чем пережить своего князя. Но в тот роковой день князь ушёл на поле боя один, и их не было рядом, чтобы его защитить. Потому теперь Лацуо и Уйнан были полны решимости служить и оберегать его сыновей. Вэй велел им держаться на расстоянии и не мешать его брату, что бы тот ни делал, а просто наблюдать и защитить в случае опасности.
…И теперь эти двое бравых воина не смели поднять на Вэйлина глаза.
Разумеется, Сюн их заметил. Разумеется, он всё понял. И попробуй догнать музыканта ветра, если он того не желает. Однако, чтобы за него не волновались, Сюн каждый день присылал Лацуо и Уйнану бумажную птицу, где писал, что с ним всё в порядке.
Вэй коротко вздохнул и не стал делать подчинённым слишком строгий выговор. Сюн действительно уже не маленький, и способен думать своей головой и защищать себя сам. Пока он даёт о себе знать, пусть делает, что хочет. Вэй не хотел заточать его в золотую клетку. Для этого Сюну на всю жизнь хватит Долины.
Вместо этого Вэй сосредоточился на грядущих переменах. В Ванлинде быстро провели церемонию, и Вэйлин официально стал князем. А к Сюнлину теперь надлежало обращаться «второй князь». За время перемирия следовало позаботиться о беженцах, восстановить разрушенное, подготовиться к грядущим битвам. Эта война ещё далека от завершения.
Свою скорбь Вэй выпустил всю без остатка и зажёг в храме резиденции ладановые свечи и благовония. Сюн тогда сидел рядом и молчал. Он помнил, как разозлился на отца, когда почуял, что отец жжёт здесь ладан для его матери. Сюн всё ещё ждал, что она вернётся. А если нет, то он сам найдёт и, если не решится заговорить, то хотя бы посмотрит на неё издалека. Отца он уже не найдёт никогда.
Вэй хотел поговорить об этом с Сюном, но когда обернулся, то заметил, что брат хмурится и прижимает руку к груди – место, куда попала стрела принца Кхиана. Тогда Вэй проглотил приготовленные слова и отправил Сюна отдыхать.
Самому Вэю отдых и не снился. Даже выспаться удалось только в пути, когда он уже на закате перемирия прибыл к границе.
Другие правители тоже собрались здесь, и лагерь к западу от Элдинга пестрел знамёнами. Словно большой остов города, он был разделён длинными рядами частокола, снабжён смотровыми башнями, окружён рвом с кольями. Вэй расположил свою ставку рядом с войском, сделав лагерь ещё шире.
Теперь это место именовалось лагерь Союза шести княжеств и за короткое время обросло такими постройками как конюшни, тренировочный лагерь для воинов и музыкантов, кухни для титулованных особ, кузницы, амбары, трапезные, арена для поединков. Вырос даже стихийный рынок. Нечасто в одном месте собиралось так много людей из разных княжеств.
Не обошлось и без старых обид. Пришлось разнимать солдат из Шуйфена и Элдинга. Некоторые музыканты молний поддевали обидчиков, электризуя воду для питья в бочках. Музыканты воды в ответ устраивали им дожди и промокшую амуницию, а также покрывали льдом их пороги. И как они собирались сражаться бок о бок?
Вскоре после своего прибытия Вэй получил приглашение в шатёр князя Элдинга – Маляна – на вечерний чай. «Ночной уж тогда», – усмехнулся про себя Вэй. Очевидно, правитель княжества молний хотел познакомиться с новым князем Ванлинда и намеревался сделать это до конца перемирия, от которого оставалось не более нескольких часов.
Вэй не против. Он не знаком с князем Элдинга лично, но слышал, что Малян не высокомерен, весел нравом, даже на грани озорства, если что задумал, то действует быстро, любит музыку, чай и шашки.
Малян – сын основателей Элдинга и прожил уже немало лет даже по меркам музыканта, но ни разу не женился и не завёл наследников. Законных, по крайней мере. Многие гадают, что будет с молодым княжеством, когда старость, немощь и смерть будут дышать князю в затылок. И многие, в том числе и Вэй, сходились во мнении, что день смерти князя обернётся для Элдинга новой войной за независимость от Шуйфена.
Но это будет вовсе не его проблемой, решил Вэй и, не увидев в приглашении ничего подозрительного, принял его. Однако стоило ему переступить порог шатра, как тут же внутренне напрягся. В шатре находился не только князь Элдинга, но также княгиня Лердэ, княжна Шуйфена, князь Койдена и целая свита народа. Не хватало только князя Ирианда, но, судя по цветам одежды тут были и его представители. Наверняка пришли передать приветствие. Но чтоб все разом?
Что за внезапный совет в ночь перед концом перемирия?
– Князь Вэйлин. Рад вас видеть, – защебетал князь Малян. – А мы только вас и ждём. Присоединяйтесь к чаепитию. О, и примите соболезнования о вашем отце. Достойный был человек.
– Благодарю, князь Малян.
Вэю ничего не оставалось, кроме как принять предложение, и поддержать разговор парой вежливых фраз. Вся эта ситуация всё ещё вызывала у него дурное предчувствие. Но теперь некому стоять рядом. Вэй сам стал князем, и отныне справляться со всем придётся самому.
– Мы тут затеяли небольшой спор и надеемся, что вы поможете разрешить его, – перешёл к делу Малян.