Акили – Мелодия огня и ветра. Том 1 (страница 8)
Мерали не ответила, а перебросила чашу в руки подруг и вскинула свою миниатюрную лиру. Лань поняла, что сейчас что-то будет. Она заглянула им за спину и с облегчением воскликнула:
– Старшая наставница!
Обидчицы тотчас изменились в лице. Мерали быстро спрятала инструмент, её подруги бросили чашу в руки Нави и обернулись с почтительными лицами… вот только позади никого не было.
– Бежим!
Лань схватила Нави за руку и со всех ног бросилась прочь, не разбирая дороги. Домики один за другим проносились мимо, Лань бежала как само воплощение ветра, и Нави едва за ней успевала. И когда они остановились, вконец запыхавшись, то были уже на окраине территории школы. Во время бега у Нави задрался рукав, и Лань заметила на её предплечье узкий шрам, но не подала виду.
– Фух! Жуть какая. Они всегда такие страшные и злые? Чего они к тебе прицепились?
Нави потупила взгляд.
– Мерали узнала, что я на неё донесла.
– Донесла?
– Ну… когда она на тебе боевую мелодию применила.
– Так это всё из-за меня? – ужаснулась Лань.
– Мерали зашла слишком далеко! Устав школы запрещает жестокость. Мерали всегда была такой.
Взгляд Нави стал таким решительным. Кажется, Лань нашла подругу по духу.
– Знаешь её?
Нави, помедлив, кивнула.
– Мы из одной школы ветров в Мэйяре. Мерали была там первой ученицей и добилась приглашения на временную учёбу в Долине Ветров – для себя и сестры. Вот только она всегда была высокомерной, и быть первой для неё – само собой разумеющееся. Ведь её родители – оба музыканты-заклинатели. Не знаю всей истории, но, кажется, Мерали хочет быть лучше них. А если что-то не получается, то превращается в жуткую демоницу. И сестру за собой тянет. Ксияна ведь на самом деле – обычная плакса. Что не так, так сразу к сестре жаловаться.
– А здесь у Мерали что-то не получается? Чего она так себя ведёт?
– Здесь она всего лишь третья. Первые ученицы – местные. Наверняка, если бы Мерали знала, что так будет, то не высунулась бы за порог нашей провинциальной школы. Слишком гордая, чтобы быть третьей.
– А ты как сюда попала?
– Не только у Мерали хорошие оценки, – проворчала Нави. – Вот ей и «водяная жаба».
– Что-что?
– Она зовёт меня так. Я же из Шуйфена. Просто заклинаю не воду, а ветер, вот и приехала учиться.
– Так эта чаша, – Лань кивнула на предмет давешнего раздора, который Нави сжимала в руках как величайшую драгоценность.
– Угу. Поющая чаша из дома. Хорошо подходит для парочки водных заклинаний.
– Покажешь?
Нави поставила чашу на землю возле воды, и заходящее солнце блеснуло золотой звездой на медных гладких боках. Нави слегка ударила колотушкой по краю, и чаша издала тихий протяжный звук, похожий на эхо в лабиринте пещер, отражённый от неподвижного озера. Затем ударила снова, и в этой «пещере» капнула вода. Капли разной силы и высоты начали одна за другой падать в глубокое озеро, чей внутренний свет отражался на стенах пещеры. И от этого звука стало так спокойно словно от колыбельной во время дождя.
Лань обернулась и поняла, что вода в ручье ведёт себя также – плескается с каждым ударом колотушки, только капли текут не в неё, а из неё и повисают в воздухе водяными шариками, ловя солнечные блики.
Нави прекратила играть, и вся вода вернулась в ручей.
– Красиво… Как называется эта мелодия?
– «Солнечный дождь», – Нави ненадолго замолчала, а потом подняла голову и выпалила как на духу: – Лань… спасибо.
– А?
– Что заступилась. Мерали не просто противостоять, уж я-то знаю. И… ты первая, кто сделал комплимент моей игре на чаше.
– А, пожалуйста, – щёки Лань зарделись счастливым румянцем. – Если понадобится помощь, обращайся.
И улыбнулась от всей души. Теперь у неё есть младшенькая подруга.
* * *
Ветер ласково колыхал волосы и полы длинной одежды. Белые стены и серые крыши Долины накрыла мягкая тишина, и только река, окрашенная солнечным золотом, тихо шептала под мостами, унося вдаль свои секреты.
Во время заката, когда до полных сумерек у горизонта оставалось не боле пол-ладони, ученики уже готовились ко сну в своих комнатах. Редко кто гулял снаружи, потому что близок комендантский час. И если нарушать его, то лучше в комнатах, чем попадаться на глаза наставникам. По крайней мере, так действовали те, кто
Лань сидела в отдалённой беседке и сверлила взглядом разложенные ноты. Местный ветер всё ещё предпочитал игнорировать её музыку, если Лань просила что-то сложнее «появись» или «лети туда». Например, он никак не желал приподнимать её над землёй ни на палец. Сколько бы она ни играла «Порхание», преодолеть земное притяжение никак не удавалось.
«Если нельзя победить притяжение заклинанием ветра, то, может, ослабить его заклинанием земли?», – мелькнула мысль, но Лань её тут же отмела. Можно подумать, противоположная ветру земля станет её слушать.
Лань горестно вздохнула и уткнулась лбом в опорную балку. Голова пухла от звуков, мелодий и листков с нотами.
Раньше в свободное время Лань часто рисовала. Это всегда помогало найти внутренний покой. Из-под её кисти выходили пейзажи, которые были милы сердцу: изумрудные леса и могучие горы цвета киновари в Редауте. Сейчас Лань далеко от дома, но всё равно увидела столько удивительного и прекрасного, что сердце радовалось.
Но сейчас рука Лань вместо кистей не выпускала из рук самодельную флейту. Сколь раз она всматривалась в плавные линии нот, твёрдо намереваясь сдать экзамен по практической музыке и догнать хотя бы среднюю группу подготовки. И в который раз её ждало разочарование. Лань сделала глубокий выдох, хлопнула себя по щекам и попыталась снова.
* * *
Сюн любил закаты. В это время он мог спокойно гулять по пустой территории, и никто его не окрикивал, не заводил бесед, ни о чём не просил, и Сюну не приходилось всем улыбаться. Мягкая тишина этого места обладала естественной и нежной красотой. Постороннему трудно поверить, но даже умелый заклинатель уставал от музыки и нуждался в покое.
Мимо пролетали, разве что, бумажные птицы с посланиями. Сюн находил в своей комнате целых ворох бумаг ежедневно. Одни просто белые, другие раскрашенные, третьи со следами губной помады. Сюн сжигал их все, не открывая. Наставники знали, что если Сюну нужно что-то передать, то лучше послать ученика, чем отправлять с посланием ветер.
К счастью, сейчас его никто не искал, и Сюн мог просто гулять по тропинкам среди цветов, пройтись вдоль блестящей от солнца реки, коснуться рукой водопада и прохладного тумана под ним. Живя в Долине долгие годы, он обладал идеальным чувством времени и доходил до двери своей комнаты ровно в момент полного захода солнца, поэтому никого из наставников не беспокоили поздние прогулки Сюна.
Он уже собирался медленно идти назад, как вдруг тишину и покой прорезали звуки, далёкие от гармонии. Кто-то играл на флейте, но музыка была такой, словно сквозняк свистел в щели. «Кто так фальшивит?» – скривился Сюн. Он прошёл вперёд на звук и понял, что музыка раздаётся с «женской половины», которую от «мужской» в этом месте отделял мост.
Сюн остановился перед мостом и разглядел в беседке девушку. Она раз за разом билась над первой частью мелодии «Парение» и каждый раз музыка выходила не «чистой». Когда она отняла от губ флейту, то повернула голову и заметила наблюдателя.
– Сюн! – воскликнула она радостно.
– Здравствуй, Лань, – поздоровался он в ответ.
Она схватила со стола нотную тетрадь, без задней мысли перебежала через мост и встала перед Сюном. Он посмотрел ей под ноги, а затем на неё.
«Так и не знает, что ей сюда нельзя?»
– Спасибо за ноты.
– Рад был помочь, – вежливо отозвался он.
– Слушай, я заметила, что мелодии отличаются от тех, что в учебниках. Это же не ошибка?
– Нет. Просто я переписал эти мелодии под себя. Мне они проще, чем те из учебников.
– Как это?
Сюн неслышно вздохнул. Он же специально вышел погулять, чтобы скрыться от уроков и чужих домашних заданий. Но негласное правило Долины «Сюнлин помогает всем» словно впиталось в местный ветер, камни и воду, въелось в устав наряду с тысячей пятьюдесятью двумя другими правилами.
– Ноты из книг универсальны, как… формы для выплавки. Можно использовать формы, чтобы выковать изделие, но при этом никто не запрещает делать его вручную, если хватает мастерства. С музыкой то же самое. За века музыканты придумали множество мелодий, но ведь первые заклинатели начинали без книг и наставлений. – Лань внимательно слушала, но Сюн видел, что она не понимает. – Я хочу сказать, что магия любой стихии зависит не только от чисто сыгранной мелодии, но и от состояния музыканта. Это ты должна была заметить. И если музыкант по ходу творения магии чувствует, что в этом месте следует сыграть по-другому, «сказать» стихии другое «слово» или с другой «интонацией», то заклинание всё равно получается. Характер местности, погода вокруг, настроение заклинателя – всё влияет на магию. Ты можешь говорить с ветром «универсальным» языком, но он не единственно верный.
Глаза Лань светились как у ребёнка, которому показали чудо.
– Сюн, ты гений!
– Не я. Мне тоже в своё время подсказали. Этот метод не всем подходит, поэтому в школах учат универсальным мелодиям.
– Но ты дал мне изменённые.
– Они проще на практике, ты ведь не изучала годами фундаментальную теорию.