Акили – Мелодия огня и ветра. Том 1 (страница 7)

– Мой отец живёт у себя дома и тоже недоступный.

– Оу. А мама? Моя просто где-то там есть, и я даже не знаю где. Представляешь?

– И моя тоже где-то там есть, и я не знаю где.

Сюн снова «надел» на себя свою маску-улыбку, и, как ни странно, Лань перестала спрашивать. Она так легко говорила с посторонним о себе, но Сюну было сложно. Лань как будто почувствовала за его фальшивой улыбкой эту границу.

– Как ты собираешься спускаться? – спросил он, меняя тему.

– Так же, как и поднималась, – пожала плечами Лань.

Сюн мысленно вздохнул. Подняться сюда пешком, может, и возможно, но спуск по той же тропе грозил обернуться падением вниз головой. Поэтому ходить сюда мог только умелый заклинатель ветра.

– «В танце над пропастью под звонкую песню, не забывай – под ногами не небо, а бездна».

– Что-что?

– Упадёшь, – устало пояснил Сюн. – И вероятность весьма велика. Мне будет спокойней, если я сам спущу тебя.

К тому же, напугав её, Сюн будет уверен, что Лань больше не вернётся сюда и не нарушит его уединение.

– Да что ты! – замахала она руками. – Какие пустяки. Я умею карабкаться. Смотри.

Лань обогнула озеро и подошла к краю скалы, по которой поднялась. Она заглянула вниз и тотчас изменилась в лице. Спуск выглядел слишком крутым, и даже Лань поняла, в какую переделку угодила бы, не появись здесь Сюн.

– Э-э-э. Я согласна. Пожалуйста, спусти меня вниз, – виновато рассмеялась она.

Сюн кивнул и присел к ней спиной.

– Забирайся. Мне нужны свободные руки, поэтому держись сама. Только не сжимай сильно шею и попробуй на ходу прочувствовать ветер.

Лань неловко обхватила руками плечи Сюна, а ногами – его талию. Сюн легко поднялся, словно не почувствовал веса. Он вдруг разбежался и, оттолкнувшись от края, сиганул с обрыва.

У Лань перехватило дыхание. Она зажмурилась и покрепче вцепилась в Сюна. Но потом услышала спокойную мелодию и открыла глаза. Сюн играл на флейте, и его падение замедлялось. Через несколько мгновений они уже плавно опускались в воздухе, будто весили не больше пера. Спокойная мелодия лилась тягуче и мягко, прохладный ветер окутывал их потоками воздуха, и Сюн порхал по ним как птица, только вместо крыльев его держала магия.

Он опустился на землю так плавно, как листок падает на воду. Лань была под таким впечатлением, что забыла обо всём на свете. Только бы и слушала эти звуки, только бы и порхала вместе с ним.

– Можешь слезать, – голос Сюна вернул её к реальности.

Лань отпустила его и поспешно отошла на шаг.

– Ой, прости. Это…

– Испугалась, наверное.

Сюн посмотрел на неё с сочувствием и виной. Не надо было ему так прыгать со скалы.

– Это было потрясающе! Можно ещё?

– Ч-что «ещё»? – оторопел Сюн.

– Я тоже так хочу! Что это за мелодия?

– Она называется «Парение сойки».

– Ей сложно научиться?

Сюн задумался. Этому заклинанию не учат новичков, оно для них сложное и небезопасное, если те начнут тренироваться, не подготовившись. Перед «Парением» учат «Порханию бабочки», но это в средней группе, а Лань только постигала основы.

Правда шанс был. Сюн многие мелодии переписал под себя, и они звучали иначе – лаконичнее, изящнее. Для них не требовалось фундаментальной подготовки, только поймать нужное внутреннее состояние, поэтому освоить их было с одной стороны проще, с другой сложнее – требовались конкретные образы в голове, другими словами, полный унисон с состоянием Сюна в момент сочинения. Если Лань удастся прочувствовать мелодию так же, как Сюн, то вполне может получиться. Хотя шанс невелик.

Он ещё раз с сомнением глянул на Лань. Её медовые глаза горели таким энтузиазмом, что Сюн решил: «Ладно, помогу ей. Надеюсь, наставница не узнает».

– Ноты я могу тебе дать, но это непростое заклинание. Не расстраивайся, если не получится. – Честно говоря Сюн был почти уверен, что не получится, и поспешил уточнить: – Ты, пожалуйста, не тренируй его сразу на скале. Начни на земле при сильном ветре, а если будет получаться, то постепенно увеличивай высоту.

Лань энергично кивала, словно ребёнок, которому пообещали конфету.

– Когда ты напишешь мне ноты?

Сюн знал это заклинание очень хорошо, и самому написать ноты не проблема, была бы бумага с тушью, сделал бы прямо сейчас. Но до Лань до сих пор не дошло, что их встречи – это очередное нарушение правил. Даже сейчас Сюн приземлился в безлюдном месте, чтобы они могли без лишних проблем разойтись по своим половинам. Но Лань то было невдомёк…

– Когда у меня в следующий раз будет беседа на «женской половине», принесу, – ответил Сюн.

Окажись на этой беседе сама Лань, он бы без проблем передал ей ноты, но просить её нарушить правила только для того, чтобы туда попасть… Впрочем, Сюн допускал, что и просить не придётся. Лань сама по незнанию снова что-нибудь устроит и попадёт за стол провинившихся.

– Спасибо, Сюн!

«И чему так радоваться?»

Они разошлись в разные стороны и не знали, что в тот момент за ними наблюдали зоркие глаза ученицы.

4. Деревянная флейта с янтарём

Лань сидела на уроке и с удивлением осознавала, что теперь знает и понимает многие вещи, про которые рассказывает наставница. Её походы в библиотеку давали плоды, да и, в отличие от Дайяны, другие наставницы не наседали на Лань и даже хвалили, и она всё уверенней отвечала на вопросы. Её даже спросили, не простоват ли для неё младший курс?

Но как бы Лань ни хотелось перебраться в группу постарше, практика не давалась ей так же легко, как теория. За три месяца она смогла наверстать те крохи, что умела дома, и даже начала понимать «характер» местного ветра, но этого всё ещё казалось недостаточно.

– Куда тебе торопиться? Старшие девочки учились магии ветра несколько лет, а ты всё хочешь за один присест? – говорила ей Дайяна.

Лань поздно начала. Это все воспринимали как само собой разумеющееся, словно оно всё объясняло и всё оправдывало. Ей так хотелось парить в воздухе так же, как Сюн, или хотя бы прыгать по крышам подобно Мерали.

Мерали… Её наказали. Лань видела её на улице хромающей на обе ноги. Ксияна обвинила в этом саму Лань, но ведь Лань никому не жаловалась. Ей даже в голову не пришло, что сделанное Мерали – приём, разрешённый только для защиты собственной жизни, а никак не средство нападения на других учениц. Но с тех пор отношения между Лань и Ксияной испортились, не говоря уже о её сестре.

Ксияна во всём старалась быть лучше Лань и прилюдно это демонстрировать. Когда они учились заклинаниям, то Ксияна всегда становилась рядом и играла на лире столь громко и с такой отдачей, что заглушала тихую флейту Лань. Впрочем, это иногда оборачивалось против самой Ксияны, потому что нарушало динамику её же музыки. В результате Ксияна только злилась.

– Что за ребячество? – вздыхала перед Ксияной Лань, но её сестру побаивалась. Тут не ветер страшен, а сама Мерали.

Сюна Лань почти не видела. Он только и успел передать ей тетрадь с нотами. Все листы были исписаны его почерком и содержали мелодии самой разной сложности. Лань даже сравнила несколько с версиями из учебника, и они отличались. Сюн сам их изменил? Получается, это его личный сборник? Лань с головой ушла в изучение музыки.

Все мелодии имели длинные поэтичные названия, но ученики часто называли их коротко. Например, «Порхание бабочки над снежным цветком» называли просто «Порханием бабочки». «Чисто небо, отражённое в капле росы» – просто «Чистым небом».

В тетради Сюна нашлись все мелодии из учебников, такие как «Призыв ветра», «Ветер-гонец», «Воздушный щит», «Танец ветра», «Парение сойки». Был даже собственный вариант «Лезвия» с жирной припиской – «для самозащиты». Но все они звучали немного иначе – красивее, лаконичнее, приятнее слуху.

Сюн просил позже вернуть тетрадь, поэтому Лань переписала мелодии себе в добавок к тем, что вычитала в библиотеке. Но толку, если она не может воплотить их в магию? Лишь играет в пустоту, а в ответ молчание.

Снова попросить совета у Сюна? Он больше не беседовал с нарушителями. Говорят, этого добивалась сама старшая наставница. Многие ученицы очень расстроились. Но тогда где его искать?

– Отдай!

Лань услышала крик недалеко от себя. Девочка с веснушками, которую Лань помнила как Нави, пыталась отобрать у старших учениц какую-то металлическую чашу. Лань решительно направилась туда, но остановилась, едва завидев среди обидчиц Мерали. Та морщила нос и вертела чашу как какую-то безделушку, словно вот-вот выбросит куда подальше. Нави почти плакала и, смотря на это, Лань глубоко выдохнула.

С каких это пор она боится постоять за справедливость?! Да если бы её младшего брата так обижали…

– Мерали.

Она обернулась, и при виде Лань её лицо исказилось ещё больше.

– Чего тебе?

– Странная ты, Мерали. За свою сестру стоишь горой, а чужих обижаешь.

– Тебе какое дело? Мало было в прошлый раз?

– А тебе? – Лань кивнула на её пятки, и Мерали невольно дёрнулась. Видно, отхлестали её тогда очень сильно.

– Проваливай. Уж лучше меня накажут, чем я уступлю тебе.

– Уступишь мне что?