Aki Latus – Счетовод (страница 9)

— Что ищете? — спросил Вольфганг, поднимаясь. Книгу он закрыл, заложив пальцем страницу — видимо, не хотел терять место.

— Прецеденты. Судебные дела, связанные с оспариванием договоров по процессуальным нарушениям. Конкретно — по процедуре подтверждения.

— Хм. — Вольфганг почесал нос. — Это вам не сюда. Это в подвал.

— Почему в подвал?

— Потому что все серьёзные дела, где замешаны родовые договоры и большие деньги, хранятся отдельно. На четвёртом — магические трактаты и исследования. А архивы судебных решений — они ниже, ближе к фундаменту. Чтобы, значит, земля держала. Магия там тяжёлая, да и бумаги старые, сырость им вредна, но у нас заклинания сохранности наложены, так что не волнуйтесь.

Он махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Мы спустились обратно на третий этаж, прошли мимо читального зала, свернули в какой-то неприметный коридорчик, потом ещё раз, а после оказались перед дверью без таблички.

— Служебный вход, — пояснил Вольфганг. — Для посторонних закрыто, но вы с перстнем, значит, не совсем посторонний. Тем более отец ваш здесь работал. Пусть и давно.

Он достал связку ключей, выбрал нужный, повозился с замком. Дверь открылась с тяжёлым вздохом, будто не хотела пускать чужаков.

За дверью обнаружилась лестница. Узкая, крутая, каменная. Ступени стёрлись посередине — тысячи ног ходили здесь до нас.

— Осторожнее, — предупредил Вольфганг, зажигая магический светляк. — Перил нет, а ступени скользкие. Упадёте — я ваших костей не соберу. Хоронить вас тут негде, да и бумаги потом от крови оттирать замучаешься, так что тело оставлю на лестнице.

Я усмехнулся. Чувство юмора у хранителя было своеобразное, но мне оно почему-то нравилось.

Лестница уходила вниз на два пролёта, потом ещё на два. Я сбился со счёта, когда мы наконец остановились перед массивной металлической дверью, украшенной рунами.

— Подвал, — объявил Вольфганг. — Первый уровень. Тут самые старые документы, до Имперской реформы. Вам какой период нужен?

— Лет двадцать назад. Или чуть больше.

— А, тогда не сюда. — Он развернулся и повёл меня дальше по коридору. — Двадцать лет назад — это второй уровень. Там всё новое, чистое, разложено по полочкам. У нас тут своя система: чем древнее, тем глубже. На третьем уровне уже свитки времен Основателя лежат, но туда без специального разрешения ректора не пускают. И без магической защиты. Там некоторые документы сами по себе артефакты, могут убить, если неправильно открыть.

— А вы там бывали? — спросил я, заинтересованный.

— Бывал, — Вольфганг кивнул. — Пять раз. Три раза чуть не умер. Хорошее было время.

Я решил, что подробности узнавать не буду. Магические контракты, особенно те, что существовали многие годы, часто обретали собственное сознание и превращались в могущественные артефакты, а потому лишь упоминание о них могло вызвать их интерес...

Второй уровень оказался светлее и просторнее. Здесь горели стационарные магические светильники, стены были выкрашены в светло-серый цвет, а вдоль коридоров тянулись стеллажи, уходящие вдаль, насколько хватало глаз.

— Ого, — вырвалось у меня.

— Да, масштаб впечатляет, — довольно сказал Вольфганг. — Тут у нас хранятся все судебные решения Имперского Магического Арбитража за последние сто лет. Каждое дело, каждая апелляция, каждый запрос. Миллионы страниц текстов. Если вы ищете иголку в стоге сена, вы попали по адресу.

Я представил себе объём работы и немного приуныл.

— И как тут искать?

— А вот это уже моя забота. — Вольфганг подошёл к небольшой тумбе у входа, открыл крышку. Под ней оказалась стеклянная пластина с бегущими огоньками — магический каталог. — Говорите, что вам нужно. Я попробую сузить круг.

— Мне нужны дела, связанные с оспариванием долгосрочных договоров. Конкретно — случаи, когда договор признавали недействительным из-за нарушения процедуры подтверждения. И наоборот — когда его признавали действительным, несмотря на нарушения, из-за фактического исполнения сторонами.

Вольфганг задумчиво почесал подбородок.

— Хм. Фактическое исполнение — это интересно. Это у нас называется «конклюдентные действия». Было несколько прецедентов. Дело купцов Гильдии ткачей против поставщиков шерсти, лет тридцать назад. Дело Вольдемара, вы про него, наверное, слышали?

— Слышал, — кивнул я. — Это как раз то, что нужно.

— Ну, Вольдемар у нас на четвёртом стеллаже, секция торговых споров. Аналогичные дела — рядом. Идёмте, я покажу.

Мы углубились в лабиринт. Вольфганг шёл уверенно, ориентируясь в этом бумажном море, как рыба в воде. Я старался запоминать дорогу, но быстро сбился — всё вокруг выглядело абсолютно одинаково.

— Вот, — хранитель остановился и указал на полку, заставленную толстыми папками. — Тут всё по торговым спорам. Вольдемар — в синей папке, номер 1147. Остальные — по цвету годов. Красные — двадцатые годы, зелёные — тридцатые, синие — сороковые. Вам нужны примерно те же, что и Вольдемар, да?

— Да, желательно.

— Тогда смотрите зелёные и синие. Там как раз период, когда процедура подтверждения менялась. Указ императора о новых стандартах вышел в тридцать третьем, так что дела после этого — самые интересные.

Я поблагодарил хранителя и принялся за работу.

Первый час я просто привыкал к языку.

Судебные документы Имперского Арбитража — это отдельный вид садо-мазохистического искусства. Витиеватые формулировки, архаичные обороты, ссылки на законы, которые отменили сто лет назад, и постоянные отсылки к прецедентам, о которых я никогда не слышал. Читать это было тяжело, но постепенно я начал понимать логику.

Дело Вольдемара оказалось и вправду интересным. Некий купец Вольдемар, торговец зерном, десять лет поставлял продукцию одному и тому же покупателю. Договора как такового не было — просто устная договорённость и регулярные платежи. Когда покупатель решил сменить поставщика, Вольдемар подал в суд. И выиграл. Суд постановил, что длительные отношения создают взаимные обязательства, даже если нет подписанной бумаги.

Я перечитал решение трижды, выписывая ключевые формулировки. «Фактические действия сторон», «отсутствие возражений в течение длительного срока», «признание обязательств путём исполнения». Всё это можно было применить к нашему случаю. Если Демидовы платили девятнадцать лет, значит, они признавали договор. А если признавали — значит, не имеют права теперь говорить, что он недействителен.

Но была и обратная сторона.

Я нашёл ещё несколько дел, где суд вставал на сторону тех, кто оспаривал договор. В одном из них — «Гильдия оценщиков против графа фон Штайница» — договор признали ничтожным именно из-за отсутствия ежегодного подтверждения. Граф пытался доказать, что платежи шли регулярно, но суд сказал: процедура есть процедура. Если в договоре чётко прописано, что нужно подтверждение, а его нет — договор не действителен.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на стеллажи.

Выходило, что наш случай — палка о двух концах. С одной стороны — прецедент Вольдемара в нашу пользу. С другой — фон Штайница в пользу Демидовых.

Всё будет зависеть от того, как подать дело. И от того, кто будет судить.

Я полез в папку с делом Штайница, чтобы выписать аргументы защиты. Граф, судя по документам, пытался доказать, что процедура подтверждения — формальность, а главное — это исполнение. Судья с ним не согласился, указав, что «формальности, закреплённые в договоре, не могут игнорироваться сторонами, ибо они суть выражение воли сторон при заключении сделки».

Красиво сказано. Жаль, что не в нашу пользу.

Я сделал новую пометку: нужно искать дела, где судьи склонялись к приоритету фактических отношений над формальными. Такие, по идее, должны быть — правоприменительная практика никогда не бывает однородной.

Следующие два часа я провёл, перебирая папки. Глаза устали, спина затекла, в горле пересохло от пыли — несмотря на заклинания сохранности, старые бумаги пахли именно так, как должны пахнуть старые бумаги: сухостью, временем и чуть-чуть плесенью.

Так я нашёл ещё три дела, которые могли пригодиться. В одном — «Лесопромышленники севера против казны» — суд признал договор действительным, несмотря на отсутствие подписей, потому что стороны вели себя так, будто договор есть. В другом — «Наследники купца Брауде» — наоборот, признали недействительным, потому что одна из сторон намеренно уклонялась от подписания, вводя другую в заблуждение.

Третье дело было самым интересным. Там фигурировал магический контракт, заключённый между двумя родами — как и у нас. И в нём была точно такая же оговорка о ежегодном подтверждении. Стороны забывали её соблюдать лет десять, а когда одна из них попыталась разорвать договор, суд встал на сторону другой, указав, что «длительное молчание о нарушениях процедуры свидетельствует о согласии сторон с существующим положением дел и не может служить основанием для расторжения».

Вот оно!

Я перечитал решение несколько раз, выписал имя судьи, дату, номер дела. Это был идеальный прецедент. Прямо в нашу пользу. Если получится сослаться на него в Арбитраже, у Демидовых не останется шансов.

Посмотрел на часы — магический циферблат показывал половину шестого вечера. Я просидел в подвале почти пять часов. Пора было выбираться.

Я быстро собрал бумаги, сложил папки обратно на полки — Вольфганг предупредил, что порядок тут строгий, и если я что-то положу не туда, искать потом будут неделями. Проверил, всё ли на месте, и направился к выходу.