Aki Latus – Счетовод (страница 11)

Я умылся ледяной водой в общей комнате — хорошо хоть, она была пуста в этот ранний час, — оделся и спустился вниз. В зале трактира было сумрачно и тихо. За стойкой дремал хозяин, уронив голову на сложенные руки. На столе у окна сидел тот самый студент, с книгой и кружкой остывшего чая. Видимо, он вообще никогда не спал.

— Доброе утро, — сказал я, проходя мимо.

Он поднял голову, узнал меня и почему-то нахмурился.

— Доброе, — буркнул он и снова уткнулся в книгу.

Я взял у сонного хозяина кружку горячего шоколада и булку, а после сел за дальний столик и принялся завтракать, обдумывая план действий.

Итак, что мы имеем? Демидовы знают, что я в столице. Знают, что я ходил в архив. Возможно, знают даже, что именно я там искал, если у них имеется в нём свой человек. Значит, сегодня они могут устроить засаду у входа в Академию. Или прямо в архиве. Или по дороге туда.

Но архив мне нужен. Нужно выписать ещё несколько дел, сделать копии, сформировать досье так, чтобы любой судья Магического Арбитража не мог усомниться в нашей правоте. И для этого мне нужен доступ к закрытому фонду.

Вольфганг!

Я вспомнил вчерашнего хранителя — его лукавые глаза, странное чувство юмора, привычку закладывать книгу пальцем на одной и той же странице. Он показался мне честным. Но кто знает, что он скажет сегодня, если за ним уже приходили люди с мандатом?

Люди с мандатом. Интересно, а настоящий ли у них был мандат?

Я допил шоколад, сунул булку в карман — на всякий случай, мало ли когда удастся поесть в следующий раз, — и вышел на улицу.

Утро в столице пахло дымом, свежим хлебом и лошадиным навозом. Вчерашний дождь смыл пыль с мостовой, и булыжники блестели в лучах неяркого солнца. Торговцы уже открывали лавки, зазывалы начинали свои утренние песнопения, а стража лениво патрулировала улицы, позёвывая и почёсываясь.

Я двинулся в сторону Академии, но не прямым путём, а окольными переулками. Вчерашняя погоня научила меня осторожности. Я петлял, останавливался, прислушивался, проверял, нет ли хвоста. Вроде бы никого не было…

За час я добрался до Академии с совершенно другой стороны, чем вчера. Вышел к служебному входу, который приметил ещё в первый день, — неприметная дверь в стене, обитой ржавым железом, рядом с мусорными баками.

Дёрнул ручку. Закрыто.

Я постучал. Тишина.

Постучал ещё раз, сильнее.

— Кого там демоны принесли? — раздалось из-за двери.

— Мне нужен хранитель Вольфганг, — сказал я в щель.

Дверь приоткрылась на толщину пальца. В щели блеснул глаз — мутный, невыспавшийся, но узнавший меня мгновенно.

— А, это вы, из Канцлеров — глаз принадлежал пожилому служителю, которого я видел вчера в вестибюле. — Вольфганг велел передать: если придёт тот молодой человек из Канцлеров, пусть идёт чёрным ходом к драконьей лестнице. Скажет пароль «пергамент».

— Пароль? — удивлённо и даже несколько ошеломлённо повторил я.

— Я сказал — пароль. На этом всё. — Служитель захлопнул дверь.

Я постоял, переваривая информацию. Пароль? Вольфганг, кажется, относился к своей работе с изрядной долей театральности. Или же ситуация была куда серьёзнее, чем я думал.

Чёрный ход к драконьей лестнице я нашёл без труда. Это был узкий проход между двумя корпусами, заваленный какими-то ящиками и бочками. В конце его действительно была лестница — старая, чугунная, винтовая. И на перилах действительно сидели драконы. Маленькие, с курицу размером, чугунные, с выпученными глазами и разинутыми ртами.

В голову сразу пришли далеко не самые культурные воспоминания о истории одного героя и стае озабоченных гарпий, но я тут же отогнал похабные мысли прочь, глупо посмеиваясь.

Вскоре я уже поднялся на третий этаж, стараясь не дышать пылью. На площадке меня ждал Вольфганг.

Он стоял, прислонившись к стене, и курил длинную глиняную трубку. При моём появлении он не сдвинулся с места, только выпустил колечко дыма и посмотрел на меня поверх очков.

— Пергамент, — сказал я.

— Проходите, молодой человек, — он кивнул на дверь за своей спиной. — Только сразу предупреждаю: разговор будет неприятный.

Мы вошли в маленькую комнатку, заваленную книгами и свитками до самого потолка. Вольфганг жестом предложил мне сесть на единственный свободный стул, а сам устроился на груде фолиантов.

— Вчера после вас приходили люди, — начал он без предисловий. — Спрашивали, что вы искали.

У меня внутри похолодело.

— Кто?

— Двое. Один с бородой, второй — длинный, как жердь. Оба в серых плащах. — Вольфганг затянулся трубкой. — Сказали, что из канцелярии Арбитража. Показали мандат с печатью.

— И вы поверили?

Старик посмотрел на меня с укоризной.

— А у меня выбора нет, молодой человек. У них была бумага с печатью. Настоящей, между прочим. Уж я в печатях разбираюсь, сорок лет с ними работаю. Печать была подлинная. Мандат — нет.

— То есть?

— То есть, — Вольфганг выпустил дым, — мандат был оформлен как положено, все подписи на месте, дата стоит сегодняшняя, всё чин чинарём. Только вот номер дела, по которому они запрашивали информацию, — я потом проверил — не существует. И канцелярия Арбитража, где он якобы выдан, работает только с обеда. А они пришли утром. Вроде мелочь, а для тех, кто понимает, — верный признак липы.

Я выдохнул. Не то чтобы с облегчением.

— И что вы им сказали?

— Правду, — спокойно пожал плечами Вольфганг. — Вы искали дела по процедуре подтверждения договоров. Дело Вольдемара, дело Штайница и ещё парочку. Это не секрет, любой студент из знатного рода может прийти и спросить то же самое.

— А про то, третье дело, — я понизил голос, — где стороны забывали подтверждать договор десять лет, а суд признал его действительным?

Вольфганг хитро прищурился.

— А про то дело я умолчал, мой юный друг. Во-первых, они не спрашивали конкретно. А во-вторых, оно лежит уже в другой секции, не в торговых спорах, а в семейных. Вряд ли они догадаются туда заглянуть. А в-третьих... — он помолчал, — вы мне понравились. И вас, как я вижу, учили хорошо.

У меня защипало в глазах. Я быстро моргнул, прогоняя наваждение.

— Спасибо, — сказал я хрипло.

— Не за что. — Вольфганг поднялся. — Что теперь? Те же дела будете смотреть? Я могу вынести их в общий зал. Там людно, безопасно. Если ваши «друзья» сунутся туда, их быстро вычислят. А попытаются напасть… — Вольфганг зло ощерился. — Я не зря столько лет работаю особо опасными магическими договорами. И в общем зале действуют свои правила.

— Это было бы идеально. — Судорожно ответил я, пытаясь не побледнеть под жутким взглядом хранителя.

— Тогда пошли. — Он загасил трубку о подошву башмака и сунул её в карман. — Только учтите: в общем зале нельзя делать копии магией, всё только от руки. И бумагу свою приносите. Казённая — для студентов, вам не дадут.

— У меня есть своя, спасибо.

— Тогда с Богом.

Следующие два дня превратились для меня в ад.

Я просыпался затемно, умывался ледяной водой, жевал булку на ходу и бежал в Академию. Вольфганг встречал меня у служебного входа, проводил в общий зал, где уже лежали стопкой заказанные мной дела, и оставлял мне их до самого закрытия.

Читальный зал на третьем этаже постоянно гудел, словно растревоженный улей. Десятки студентов и несколько пожилых учёных мужей сидели за длинными столами, склонившись над фолиантами. Воздух был тяжёлым от дыхания стольктх людей и лёгкой магии светильников. Всюду пахло бумагой, чернилами и почему-то яблоками — какой-то студент принёс с собой целый мешок и теперь хрустел ими, не поднимая головы от книги.

Я же работал как одержимый.

Дело Вольдемара я перечитал трижды, выписывая каждую формулировку, которая могла пригодиться. Дело Штайница — дважды, чтобы понять логику противоположной стороны. Потом пошли дела помельче, но не менее важные. Какие-то купцы, какие-то гильдии, какие-то аристократы, судившиеся друг с другом десятилетиями. У каждого дела была своя история, свои аргументы и свои лазейки.

Я заполнял лист за листом. Почерк у меня всегда был мелким, убористым — отец говорил, что это экономит бумагу и время, — но тут я писал так, что глаза вылезали на лоб уже к полудню. Рука уставала, пальцы сводило судорогой, но я не останавливался.

Демидовы знают, что я здесь. У них есть люди в Академии. Если я не успею закончить досье раньше, чем они предпримут следующий шаг, всё будет зря.

На второй день, когда я уже переписывал десятое по счёту дело, ко мне подсел молодой человек в студенческой мантии. Я поднял голову и узнал Фридриха, того самого рыжего, что в первый день указал мне дорогу к архиву.

— Работаете? — спросил он, заглядывая в мои записи.

— Работаю, — ответил я сухо, прикрывая листы рукой.

— Не бойтесь, я не шпион. — Он усмехнулся. — Хотя знаете, говорят, вчера какие-то типы приходили, вами интересовались.

Я замер.