Aki Latus – Счетовод (страница 12)

— Кто говорит?

— Да все говорят. — Фридрих пожал плечами. — В Академии свои сплетни, как в деревне. Служители языками чешут, студенты ушами хлопают. Вы уж извините, но вы тут фигура заметная. Одежда не студенческая, ведёте себя тихо, но целенаправленно. Таких тут все быстро примечают.

Я откинулся на спинку стула.

— И что обо мне говорят?

— Разное. — Фридрих понизил голос. — Кто-то говорит, что вы из тайной канцелярии, проверяете, не крадут ли студенты казённые книги. Кто-то — что вы пишете разоблачительный трактат о коррупции в Арбитраже. А кто-то судачит о том, что вы просто сумасшедший, потому что нормальный человек не будет сидеть в архиве по двенадцать часов в сутки, непрерывно используя магию.

Я невольно усмехнулся.

— А вы сами что думаете?

— Я думаю, — Фридрих посмотрел мне прямо в глаза, — что вы ищете что-то очень важное. И что люди, которые вами интересовались, — не из тайной канцелярии. Слишком грубые они для тайной канцелярии. Больше похожи на наёмников.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что я не люблю, когда чужаки суют нос в наши дела, — отрезал он. — Академия — это храм знаний. Здесь не место бандитам. Если они сунутся сюда, мы их встретим. У нас, знаете ли, тоже магия есть. Не боевая, конечно, но для защиты всегда хватит. А в случае чего за нас вступиться сам Вольфганг, понимаете...?

После этих слов он встал и ушёл, оставив меня в недоумении. Студенты, значит, готовы защищать свой храм знаний. И меня в придачу. Это было неожиданно и почему-то приятно.

К концу второго дня у меня было готово досье. Толстая папка, перевязанная бечёвкой, — в ней лежали выписки из трёх десятков судебных решений, каждое с пометками, комментариями и ссылками на аналогии с нашим случаем. Я перечитал свои записи в сотый раз и понял: это железобетонно. Даже самый придирчивый судья не сможет отвергнуть такую аргументацию.

Оставалось только вернуться домой и подготовить иск.

Я собрал бумаги, поблагодарил напоследок Вольфганга — он как раз зашёл проведать меня, — и вышел из Академии.

Вечер опускался на столицу мягкой синевой. Фонарщики уже зажигали магические огни, студенты расходились по домам, лавки закрывались. Я шёл к Медной улице привычным маршрутом и вдруг понял, что ужасно голоден.

За два дня я питался только булками и шоколадом. Организм отчаянно требовал нормальной еды — горячей, сытной, и желательно с мясом.

Я завернул в первую попавшуюся таверну.

Она называлась «Весёлый кабан» и выглядела вполне прилично — чистая вывеска, свет в окнах, приятный запах жареного лука. Внутри оказалось людно, но не слишком шумно. За длинными столами сидели мастеровые, мелкие торговцы, пара студентов с кружками пива. В углу компания гномов играла в кости, громко ругаясь на своём гортанном наречии.

Я сел за свободный столик у стены, положил папку рядом — так, чтобы видеть её краем глаза, — и подозвал служанку.

— Что у вас есть? — спросил я, разглядывая меню, нацарапанное на грифельной доске.

— Суп гороховый, жаркое из кролика, пирог с мясом, — оттарабанила девушка. — Из выпивки — эль, пиво, медовуха.

— Жаркое и эль.

— Сейчас будет.

Она стремительно упорхнула, а я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Тело гудело от усталости, но в голове было удивительно ясно. Досье готово. Завтра утром — в дорогу. Послезавтра буду дома. А там...

— Господин Эмиль?

Я вздрогнул и открыл глаза.

Передо мной стоял человек. Пожилой, лет шестидесяти, с благородной осанкой и усталым лицом. Одет он был в дорогой, но сильно поношенный костюм — когда-то это был синий бархат, а теперь потёртый до блеска на локтях и коленях кусок тряпья. В руках он держал трость с серебряным набалдашником, на котором красовался герб, который я не разобрал.

— Простите, — сказал он, — я не ошибся? Вы Эмиль фон Канцлер?

Я напрягся. В столице меня никто не знал. Кроме, пожалуй, Демидовых и их людей.

— Кто вы? — спросил я осторожно, не двигаясь с места.

— Адриан фон Хаген, — представился старик и слегка поклонился. — Бывший судья Имперского Магического Арбитража. Ныне — никто.

Он горько усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, сел за мой столик.

Я опешил от такой наглости.

— Простите, — сказал я, — мы не знакомы. И я не приглашал вас садиться.

— Знаю, — кивнул фон Хаген. — Но если я простою ещё минуту, упаду от голода. А есть мне не на что.

Я посмотрел на него. Действительно, старик выглядел измождённым. Под глазами залегли тени, щёки впали, руки, лежащие на трости, слегка дрожали.

— Вы хотите, чтобы я вас накормил? — Мягко уточнил я.

— Я хочу, чтобы вы меня выслушали, — ответил он. — А накормите вы меня или нет — уже ваше дело. Но если накормите, я буду вам признателен.

Тут подошла служанка с моим жарким и кружкой эля. Она с недоумением посмотрела на фон Хагена, потом на меня.

— Ещё один прибор, — сказал я. — И такое же жаркое.

Старик благодарно кивнул.

— Спасибо. Я ваш должник.

— Пока нет. Сначала скажите, что вам нужно.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил, глядя куда-то в сторону:

— Вы копаете под Демидовых. Я знаю это точно. У меня в Академии есть знакомые, они видели вас в архиве, слышали, что вы спрашивали. Вольфганг, кстати, старый мой приятель, словечко обронил.

Я нахмурился.

— Допустим. И что с того?

— А то, — фон Хаген перевёл на меня взгляд, — что вы зря тратите время. Вам не одолеть Демидовых не победить в суде.

— Почему?

— Потому что суд — это не про правду, молодой человек. Суд — это про деньги, связи и влияние. А у Демидовых этого добра навалом. Они купят любого судью. Они купят хоть весь состав Арбитража, если понадобится. И вы останетесь ни с чем, да ещё и с долгами в придачу.

Я задумался. То, что говорил старик, не было для меня новостью. О коррупции в Арбитраже уже давно ходили легенды. Но у меня был прецедент, была железобетонная аргументация...

— Если вы пришли меня запугать, —ответил я холодно, — то зря. Я не из пугливых.

— Я пришёл не пугать, — покачал головой фон Хаген. — Я пришёл предложить помощь.

— Помощь?

— Да. — Он подался вперёд. — Я знаю все слабые места Демидовых. Я знаю, на каких судей можно давить, а каких нужно обходить. Я знаю их финансовые махинации, их тёмные делишки, их... скажем так, неосторожные связи, если вы понимаете, о чём я. Десять лет назад они меня разорили. Выиграли процесс, в котором правда была на моей стороне. Просто потому, что у них было больше денег на взятки.

Он говорил спокойно, без надрыва, но в глазах его горела такая лютая ненависть, что мне стало не по себе.

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю свои знания. Бесплатно. Мне ничего от вас не нужно, кроме одного — чтобы Демидовы проиграли. Чтобы они хоть раз в жизни почувствовали, каково это — когда тебя раздевают догола и пускают по миру.

— Вы хотите отомстить.

— Я хочу справедливости, — поправил он. — Но если справедливость совпадает с местью — тем лучше.

Я молчал, переваривая услышанное. Слишком всё это было вовремя. Слишком удачно. Старик появляется именно тогда, когда мне нужен кто-то, знающий внутреннюю кухню Арбитража. Не западня ли?

— Откуда вы узнали, что я здесь? — спросил я.

— Следил, — честно признался фон Хаген. — Третий день сижу в трактире напротив Академии. Ждал, когда вы выйдете. Сегодня дождался.

— И давно вы за мной следите?

— С того самого дня, как Вольфганг сказал мне, что какой-то Канцлер роется в старых делах по процедуре подтверждения. Я не чужой человек в высших кругах и знаком с местной кухней, а потом сразу понял — это против Демидовых. Потому что только у них с Канцлерами такой дурацкий договор, который никто не удосужился переподписать двадцать лет.