Aki Latus – Счетовод (страница 8)

Столица кишела жизнью.

Я шёл по тротуару, лавируя между прохожими, и разглядывал витрины, вывески, лица. Торговцы зазывали покупателей, нищие тянули руки, стража патрулировала улицы парами, маги в разноцветных мантиях спешили по своим делам. Где-то играла музыка, где-то ссорились, где-то смеялись.

Контраст с тишиной родового особняка был разительным. Там — размеренный ритм, приглушённые голоса, шелест бумаг. Здесь — хаос, движение, крик.

Я поймал себя на мысли, что мне здесь неуютно. Слишком много людей. Слишком много звуков. Слишком много всего.

Но отступать было некуда.

Академия возникла передо мной внезапно. Я просто свернул за угол и замер.

Здание было огромным. Оно занимало целый квартал, возвышаясь над окрестными домами, как гора над равниной. Тёмный камень, колонны, барельефы, изображающие великих магов прошлого, шпили, уходящие в небо. Главный вход венчала арка с надписью на древнем наречии: «Mageia sophia arche» — «Магическая мудрость начало».

Перед входом кипела жизнь. Студенты в форме — молодые люди и девушки в тёмно-синих мантиях с серебряными нашивками — сновали туда-сюда, а преподаватели в более богатых одеждах проходили степенно, служители же таскали какие-то ящики.

Я стоял и смотрел на это великолепие, чувствуя себя маленьким и ничтожным. Сын неудачника, счетовод, человек без боевой магии — что я забыл в этом храме науки?

Ответ пришёл сам собой: я здесь, чтобы спасти свой род. И я точно ничем не хуже этих... Слово мне подобрать так и не удалось.

Я глубоко вздохнул, поправил сюртук, проверил, на месте ли перстень дяди, и направился ко входу.

У дверей стоял привратник — пожилой маг в простой серой мантии, с лицом, изрезанным морщинами. Он окинул меня внимательным взглядом и преградил путь рукой.

— Ваше дело? — спросил он без особого почтения.

— Мне нужен архив, — сказал я. — Архив магических договоров и судебных прецедентов.

— Архив, — привратник хмыкнул. — Документы?

Я протянул ему родовое свидетельство и перстень. Он изучил первое, повертел в руках второе, посмотрел на меня поверх очков.

— Канцлер, значит. Из тех, что с боевыми жезлами?

— Из тех, что с пером, — ответил я.

Привратник усмехнулся, но как-то по-особому, без злости.

— Бывают и такие. Проходи. Архив — в восточном крыле, третий этаж. Спросишь хранителя Вольфганга. Скажешь, я пропустил.

— Спасибо.

Я шагнул внутрь.

И замер на пороге, поражённый величием открывшегося зрелища.

Пыль минувших лет

Академия встретила меня тишиной.

Не той тишиной, что бывает в пустом доме или ночном поле, — здесь она была особой, плотной, пропитанной знаниями и магией. Звуки шагов тонули в толстых ковровых дорожках, голоса доносились приглушённо, словно сквозь слой ваты, и даже собственное дыхание казалось чрезмерно громким.

Я стоял в вестибюле, задрав голову, и пытался осознать масштаб того, что меня окружало.

Потолок терялся где-то в вышине — говорят, архитекторы наложили специальное заклинание перспективы, чтобы своды казались бесконечными. По стенам, отделанным тёмным мрамором с золотыми прожилками, вились барельефы: великие маги прошлого, сцены битв, аллегорические фигуры, олицетворяющие разные школы волшебства. В центре зала возвышалась статуя Основателя — суровый старец с посохом в одной руке и раскрытой книгой в другой. Глаза его, выполненные из драгоценных камней, смотрели на входящих с таким выражением, будто он лично оценивал, достоин ли ты переступить порог его детища.

Я, судя по всему, достоин был.

— Вы так и будете стоять или всё-таки пойдёте? — раздалось сбоку.

Я обернулся. Рядом стоял молодой человек в студенческой мантии — тощий, длинноносый, с копной рыжих волос, торчащих в разные стороны. В руках он держал стопку книг, такую высокую, что она закрывала половину лица.

— Простите, засмотрелся, — сказал я. — Здесь действительно впечатляюще.

— Привыкнете, — студент хмыкнул, перехватывая книги поудобнее. — Первый раз тут, что ли?

— Первый.

— Тогда держитесь восточного крыла и не сворачивайте в западное. Там лаборатории алхимиков, и если у них сегодня эксперименты с летучими составами, можете выйти оттуда синим. Или без бровей. Или вообще не выйти. Тут как повезёт.

Я невольно покосился в сторону западного коридора. Оттуда и правда доносилось какое-то глухое бульканье и периодические вскрики.

— Спасибо за предупреждение.

— Не за что. — Студент уже двинулся дальше, но на полпути обернулся. — Кстати, если в восточном крыле заблудитесь — ищите лестницу с драконьими головами на перилах. Архив на третьем этаже, но вам, скорее всего, нужен четвёртый.

— Почему четвёртый?

— Потому что третий — это общий читальный зал для студентов. А если вы пришли с таким лицом, как сейчас, — значит, вам нужно что-то серьёзное, что лежит только в закрытом фонде. А закрытый фонд — это четвёртый этаж. Или подвал. Но в подвал вас просто так не пустят.

Он скрылся за поворотом, оставив меня переваривать информацию.

Лицо у меня, значит, серьёзное. Интересно, что бы он сказал, узнай, что именно я ищу?

Я двинулся в восточное крыло, стараясь запоминать дорогу. Коридоры здесь были широкими, светлыми, с высокими окнами, выходящими во внутренний двор. Вдоль стен стояли шкафы с книгами — не запертые, открытые для всех желающих. Студенты сидели на подоконниках и прямо на полу, листая фолианты и делая пометки в тетрадях.

Атмосфера здесь мне нравилась. Такая тихая, деловая, без суеты. Люди занимались делом, и это чувствовалось во всём — в сосредоточенных лицах, в шелесте страниц, в едва слышном поскрипывании перьев.

Лестницу с драконьими головами я нашёл быстро. Чудовища были вырезаны из чёрного дерева, с глазами из янтаря и разинутыми пастями, в которых, судя по всему, когда-то горели магические огни. Сейчас же огни погасли, и драконы выглядели скорее печальными, чем грозными.

Третий этаж встретил меня запахом бумаги и тишиной. Здесь было ещё тише, чем внизу, — даже шаги стелились по полу беззвучно. Я прошёл мимо читального зала, заглянул внутрь. Десятки людей склонились над книгами, и в зале стоял тот особый, едва уловимый гул, который возникает, когда много людей одновременно дышат, переворачивают страницы и изредка кашляют.

К четвёртому этажу вела отдельная лестница, и перед ней сидел человек.

Я сначала подумал, что это тоже студент, но, присмотревшись, понял: нет. Слишком старый. Лет шестьдесят, а то и больше. В простой серой одежде, с лицом, похожим на печёное яблоко — сморщенное, но всё ещё со здоровым румянцем. В руках он держал книгу, судя по корешку — многотомный труд по истории магических войн.

— Молодой человек, — сказал он, не поднимая головы. — Если вы ищете туалет, то он на втором этаже, рядом с буфетом.

— Я ищу архив, — ответил я.

— Архив на третьем. Вы прошли мимо.

— Мне нужен закрытый фонд.

Человек поднял голову. Глаза у него оказались неожиданно молодыми — живые, цепкие, с искоркой интереса.

— Вот как? И кто же вас надоумил?

— Студент внизу. Рыжий, длинноносый. Сказал, что на четвёртом этаже то, что мне нужно.

— А, Фридрих, — старик улыбнулся. — Вечно он суёт нос куда не надо. Ну проходите, раз Фридрих послал. Только предупреждаю: если вы ищете лёгкого чтива на ночь, у нас его нет. У нас только тяжёлое и скучное.

Я достал из кармана перстень дяди и протянул ему.

Старик взял перстень, повертел в пальцах, поднёс к глазам, потом к свету. Нахмурился, постучал ногтем по гербу.

— Канцлеры, — сказал он задумчиво. — Боевой род. А вы, стало быть, из тех, кто с пером?

— Из тех, — подтвердил я. — Эмиль фон Канцлер, к вашим услугам.

— Хранитель Вольфганг, — старик кивнул и вернул перстень. — Слыхал я о вашем роде. И о вашем отце тоже слыхал, Эмиль. Жаль его..

У меня внутри что-то ёкнуло.

— Вы знали моего отца?

— Лично нет, но наслышан. Он здесь работал когда-то, в нашем архиве. Лет двадцать назад. Хорошая была работа, аккуратная. Я тогда ещё в общем зале сидел, но записи остались. — Вольфганг внимательно посмотрел на меня. — Вы на него похожи. Только он постарше был, когда приходил. И грустнее.

Я промолчал. Отец всегда был грустным. Сколько я его помнил — грустным. Даже когда улыбался.