Aki Latus – Счетовод (страница 16)

Я посмотрел на него. На его морщинистое лицо, на глаза, в которых горела всё та же ненависть к Демидовым. На его трясущиеся руки, которые всё ещё сжимали моё запястье.

— Возвращаемся, — сказал я.

— Куда? В поместье?

— Нет. — Я покачал головой. — В столицу.

Фон Хаген замер.

— Вы уверены?

— Абсолютно. — Я уже думал, быстро, лихорадочно, как тогда, в архиве, когда перебирал дела. — Слушайте. Демидовы подали иск. Значит, дело уже заведено. Значит, у нас есть официальный номер, официальный судья, официальные сроки. Мы не можем это игнорировать. Если мы сейчас уедем в поместье, мы просто сядем и будем ждать приговора. А если вернёмся — сможем действовать.

— Как?

— Не знаю пока. Но у нас есть вы. Вы знаете всех судей. Вы знаете, кто из них честен, а кто продажен. Вы знаете, как подавать запросы и как давить на нужные точки. — Я повернулся к Ефрему, который всё ещё стоял на козлах с открытым ртом. — Ефрем, разворачивай. Едем обратно.

— Господин Эмиль, — кучер замялся, — лошади устали. Им бы отдых...

— Отдохнут в столице. Разворачивай.

Ефрем вздохнул, но спорить не посмел. Экипаж, скрипя и постанывая, начал разворачиваться на узкой дороге.

Фон Хаген забрался внутрь, я — следом. Мы снова сидели друг напротив друга, но теперь всё изменилось. Не было больше усталой полудрёмы, не было мыслей о доме и тёплой постели. Была только цель.

— Вы действительно верите, что мы сможем переиграть их в суде? — спросил фон Хаген, когда экипаж покатил обратно к столице.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но попытаться мы обязаны.

— Ваш дядя сказал: «Спасай род или не возвращайся».

— Я помню. — Я посмотрел в окно, на темнеющее небо. — И я вернусь. Но сначала выиграю это дело.

— Храбро, — хмыкнул старик. — Или глупо. Пока неясно.

— И то и другое, — усмехнулся я. — Как обычно.

Мы замолчали.

Экипаж снова затрясло на ухабах. За окном сгущалась тьма. Где-то впереди, в столице, нас ждала битва. Самая важная в моей жизни.

Я достал из папки досье и при свете магического фонаря начал перечитывать свои записи. Нужно было найти хоть какую-то новую зацепку. Хоть что-то, что можно использовать.

Фон Хаген смотрел на меня, потом тоже полез в карман и достал какую-то старую, потрёпанную книжицу. Судя по виду — его собственные записи, которые он вёл ещё будучи судьёй.

— Будем работать, — сказал он. — Времени у нас — до заседания суда. А когда оно будет — неизвестно. Может, через неделю, может, через месяц.

— Значит, будем работать.

И мы работали.

Всю ночь напролёт, пока экипаж нёс нас обратно в столицу, мы сидели при свете магического фонаря и листали бумаги. Фон Хаген комментировал, я записывал. Он рассказывал о судьях, о их слабостях и пристрастиях, о том, кому можно верить, а кого нужно обходить за версту.

— Судья Вальтер, — говорил он, тыча пальцем в свою книжицу. — Честен, как стёклышко. Взяток не берёт, на давление не поддаётся. Но если дело сложное — будет сидеть и разбираться до победного. Наш вариант.

— А если иск попадёт не к нему?

— Тогда плохо. Остальные... — он махнул рукой. — Кто продажен, кто ленив, кто боится Демидовых. Только Вальтер и может нас спасти.

— Как сделать так, чтобы дело попало к Вальтеру?

— А вот это, молодой человек, — фон Хаген хитро прищурился, — это уже высший пилотаж. И за это, если честно, убивают.

— Меня и так хотят убить, — пожал я плечами. — Рассказывайте.

И он рассказал.

Оказывается, в Арбитраже существовала особая процедура — «запрос об отводе по компетенции». Если ответчик считал, что дело слишком сложное для стандартного рассмотрения, он мог потребовать, чтобы его передали судье, специализирующемуся на подобных спорах. Формально это было право, но пользовались им редко — слишком сложно было доказать «особую сложность».

— Но у нас есть прецеденты, — напомнил я.

— Именно, — кивнул фон Хаген. — Мы можем подать запрос, приложив к нему список дел-аналогов, и потребовать судью Вальтера. Если повезёт, секретари не заметят подвоха и передадут. Если не повезёт... тогда будем думать дальше.

Я записал всё до последней буквы.

К утру мы въехали в столицу. Город встречал нас серым небом и моросящим дождём. Фонари ещё горели, но уже тускло, без охоты — скоро их погасят до вечера.

— Куда теперь? — спросил фон Хаген.

— В «Старый писец», — ответил я. — Там моя комната ещё оплачена. Поспим пару часов и пойдём в Арбитраж.

— Вы уверены, что это безопасно? Те двое в серых плащах...

— Уверен. — Я покачал головой. — Если бы они хотели меня убить, сделали бы это давно. Им нужно другое — чтобы я испугался и уехал. А я не уехал.

Фон Хаген посмотрел на меня долгим взглядом.

— Знаете, — сказал он, — а вы мне всё больше нравитесь. Ваш отец гордился бы вами.

Я отвернулся к окну, чтобы он не заметил, как дрогнуло моё лицо. Почему же все вокруг вспоминают отца? Когда он умирал — никому не было до этого дела...

В «Старом писце» нас встретил сонный хозяин, который, кажется, даже не удивился моему возвращению. Он только буркнул что-то про то, что комната свободна, и протянул ключ.

Я поднялся наверх, рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Фон Хаген устроился на полу, на старом тюфяке, который я выпросил у хозяина за пару медяков.

— Два часа, — сказал я, закрывая глаза. — Ровно два часа. Потом будите меня.

— Разбужу, — пообещал старик.

Я провалился в сон мгновенно. И, кажется, впервые за много дней мне ничего не снилось.

Разбудил меня фон Хаген, тряся за плечо.

— Вставайте, — сказал он. — Уже три часа прошло. Но у нас проблема.

Я сел на кровати, протирая глаза.

— Какая проблема?

— В окно посмотрите.

Я подошёл к окну, осторожно выглянул.

Внизу, на противоположной стороне улицы, стояли двое. Один — коренастый, с окладистой бородой. Второй — высокий, худой, с длинными руками. Те самые, что гнались за мной в первый день.

Они не прятались. Просто стояли, прислонившись к стене, и смотрели на окна трактира.

— Долго стоят? — спросил я.

— Полчаса. Я как проснулся, сразу выглянул — а они уже тут. Видимо, караулят.

— Значит, знают, что мы вернулись.

— Значит, знают.

Я отошёл от окна. Мысли метались в голове, как угорелые.

Чёрный ход есть? Есть. Но если они караулят, то наверняка и чёрный ход тоже под присмотром.