Aki Latus – Счетовод (страница 1)

Счетовод

Налоговая декларация для боевого мага

Проклятая чернильница опять перевернулась.

Я успел подхватить лист бумаги, но пара капель всё же упала на уже готовый расчёт, расползаясь фиолетовыми кляксами. Они были так похожими на внутренности тех тварей, которых мои гениальные кузены режут на тренировках…

— Дрянь, — процедил я сквозь зубы, промокая чернила рукавом.

Внезапно за окном кабинета грохнуло так, что стёкла жалобно звякнули, а с потолка посыпалась пыль. Ещё один фаербол. Уже третий за последние полчаса. Я покосился на часы — половина девятого утра. Боевые маги рода Канцлеров тренируются с похвальным усердием. Особенно когда это не их деньги летят к небесам в виде магического пламени.

Я развернул ведомость.

Статья первая. Расходные материалы для утренней тренировки боевой тройки в составе: фон Канцлер Рихтер, фон Канцлер Бертольд, фон Канцлер Людвиг. Присутствие мага-инструктора Варгуса обязательно. Примечание: наличие посторонних лиц не зафиксировано.

Я хмыкнул и вывел аккуратным почерком:

Фокусирующие кристаллы средней ёмкости (базовые) — 3 штуки. Разбиты. Списание.

Кристаллы повышенной ёмкости для отработки залпового огня — 2 штуки. Полная разрядка. Износ сто процентов. Списание.

Масло для магических клинков (очищенное, лавандовое) — флакон. Сожжён.

Пыльца огненного мха — 50 граммов. (Расход: создание фаерболов. Сверхнормативный перерасход на двести процентов согласно визуальным наблюдениям).

Аренда полигона — час. (Тариф утренний).

Я подвёл промежуточный итог и присвистнул. Цифра получалась неприличная. Рихтер сотоварищи спалили ресурсов на сумму, равную месячному жалованью трёх столичных стражников. И это — до завтрака.

За окном снова полыхнуло. Я поднял взгляд и сквозь мутное стекло увидел, как над полигоном взмывает вверх огненный смерч, рассыпается на сотни искр и медленно оседает на газон, где садовник Герман три недели выращивал розы для матушки-канцлерши.

Герман точно кого-нибудь убьёт... Если уже не убил.

Я вздохнул и вернулся к бумагам. В графе «Обоснование необходимости» я старательно вывел: «Поддержание боеготовности рода согласно уставу имперской гвардии». Эта формулировка позволяла списать почти любые расходы. Почти. Дядя-канцлер, если увидит эту цифру, схватится за сердце. А потом схватится уже за меня. Порядок был такой: сначала сердце, потом я, потом кошелёк рода.

Я как раз прикидывал, не размазать ли стоимость разбитых кристаллов на две недели, приплюсовав их к расходам на кухню, когда дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и жалобно затрещала.

На пороге стоял Рихтер.

Он был просто прекрасен в своём варварском великолепии. Потный, растрёпанный, в расстёгнутой рубахе, открывающей мощную грудь, покрытую синеватыми разводами магического ожога. Пахло от него озоном, горелой тканью и мужским потом. Левую руку он держал на весу — видимо, принял на щит слишком сильный удар.

— Эмиль! — Рявкнул он, даже не поздоровавшись. — Дай золота!

Я аккуратно положил перо и поднял на него глаза.

— Доброе утро, Рихтер.

— Какое утро?! — он шагнул в комнату, заполняя собой всё пространство. Рихтер был на голову выше меня и раза в два шире в плечах. Боевой маг, гордость рода, второй в очереди наследования после дяди. Если бы не его мозги, которые, судя по всему, атрофировались за ненадобностью, он был бы идеальным наследником. — Мне нужно золото, срочно! Варгус сказал, что кристаллы кончились, а у Людвига вообще щит рассыпался на второй минуте!

— Я знаю, — сказал я спокойно. — Я всё видел. Красиво рассыпался. Осколки, надеюсь, собрали? Они идут на переработку, по три медяка за килограмм.

Рихтер замер. Он смотрел на меня так, будто я заговорил на языке гномов. Его правый глаз истерично задёргался…

— Какие осколки?! Эмиль, нам нужны новые кристаллы! Прямо сейчас! Варгус сказал, что если мы не отработаем построение «стальной кулак» до обеда, он загонит нас в казарму на неделю!

— Варгус прав, — кивнул я. — Построение «стальной кулак» — основа прорывной тактики. Без него вы просто группа вооруженных магов, а не боевое звено.

— Вот! — Рихтер обрадовался, что я понял. — Поэтому давай золото, я сбегаю в лавку, возьму кристаллов у Шульца, он обещал лучшую цену.

Я вздохнул и повернул к нему ведомость.

— Рихтер, посмотри сюда. Видишь? Это — расходы на сегодня. Три кристалла. Два — в утиль. Масло. Пыльца. Я уже не говорю о том, что Герман сейчас точит нож, чтобы прирезать того, кто сжёг его розы.

Рихтер даже не взглянул на бумагу. Он вообще никогда не смотрел на бумаги. Бумаги были для него пустым местом, чем-то вроде туалетной принадлежности, но с немного другим назначением.

— Эмиль, не начинай, — сказал он устало, как говорят с капризным ребенком. — Просто дай денег. Это же не твои, это родовые. Дядя утвердит.

— Дядя утвердит? — я поднял бровь. — А ты знаешь, сколько дядя утвердил за последний месяц? Я тебе скажу. Тройной бюджет боевой подготовки. Тройной, Рихтер. Мы тратим больше, чем гарнизон пограничной крепости!

— Потому что мы круче гарнизона! — Осклабился мой кузен. — Мы Канцлеры! Наш род бился в первых рядах еще при Основателе!

— При Основателе, — я одобрительно кивнул, — у рода были медные рудники и три гильдии в цеховом подчинении. А сейчас что?

Рихтер нахмурился. Он явно не любил, когда ему напоминали о финансовых делах. Для него род был вечной величиной, скалой, которую не могут поколебать никакие мелочи… вроде денег.

— Сейчас то же самое, — отрезал он. — Рудники работают.

— Рудники работают на износ, — учтиво поправил я. — Концессия на концентрат принадлежит Демидовым. Мы же получаем лишь крохи. А тратим как в лучшие годы. И разницу, если ты не заметил, покрываем из резервного фонда.

— Из какого фонда? — Рихтер сморщил лоб, пытаясь переварить информацию.

— Неважно, — я махнул рукой. — Важно то, что сегодня я не дам тебе золота. Иди к дяде, пусть он подпишет бумагу на внеплановые траты.

Рихтер побагровел. Это было забавное зрелище — краска заливала его лицо от мощной шеи до самых корней светлых волос.

— Ты что, смеёшься надо мной?! — проревел он. — Пока я схожу к дяде, пока он там… Варгус нас убьёт! Эмиль, у нас тренировка! Ты понимаешь, что такое боевая подготовка? Или ты забыл, сидя в своей конторе над бумажками?

— Я не забыл, — сказал я тихо. — Просто я считаю, что боевая подготовка не должна стоить состояния малого королевства.

— Ах ты…

Рихтер шагнул к столу и опёрся на него кулаками. Стол жалобно скрипнул. Я машинально отметил, что ножки могут не выдержать — надо будет проверить крепления.

— Слушай сюда, счетовод, — процедил он, нависая надо мной. — Ты сидишь здесь, в тепле, перекладываешь бумажки, считаешь наши деньги, а мы кровь проливаем. Мы — щит и меч рода. А ты — кто? Ты — ошибка природы. Отец твой был слабаком, и ты такой же.

Я молчал… В груди что-то неприятно сжалось, но я не подал виду. Я давно научился не реагировать на такие слова.

— Твой батюшка, — продолжал Рихтер, входя в раж, — вместо того чтобы учиться магии, книги читал. И что в итоге? Умер от чахотки, как последний крестьянин. Даже проклятие снять не смог, потому что силы не хватило. А ты в него пошёл — такой же хилый, такой же никчёмный. Роду от тебя пользы — как от козла молока.

Я откинулся на спинку стула. Руки под столом сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но лицо осталось спокойным.

— Ты закончил? — спросил я ровно.

— Нет, — рыкнул он. — Ты будешь давать золото или нет?

— Нет.

Рихтер выпрямился. Он смотрел на меня с такой смесью презрения и ярости, что я почти физически ощущал этот взгляд — тяжелый, жгучий, как тот самый фаербол, которым он только что жёг розы Германа.

— Жалкий счетовод, — сказал он тихо, почти ласково. — Сиди здесь, считай. А вот когда придёт враг, когда нужно будет защищать род, ты спрячешься за наши спины. И будешь молиться, чтобы мы были достаточно сильны.

— Обязательно, — кивнул я. — Я буду молиться. А пока — иди, тренируйся. У тебя осталось два кристалла. Используй их с умом.

Рихтер сплюнул на пол. Прямо на паркет, который я вчера собственноручно натирал мастикой. Плевок был сочным, с пузырьками — видимо, после интенсивной магии во рту пересыхает, и слюна становится густой.

— Чтоб ты сдох со своими бумажками, — буркнул он и вышел, хлопнув дверью так, что с полки упала стопка старых отчётов.

Я сидел неподвижно ещё минуту, глядя на закрытую дверь. Потом медленно выдохнул, разжал кулаки и посмотрел на ладони. Ногти оставили красные полумесяцы на коже.

Он прав, конечно. Если придёт враг, я спрячусь за их спины. Потому что моя магия — она не для боя. Моя магия — это бумаги, чернила, цифры, договоры. Я могу прочитать магическую вязь в документе так же легко, как Рихтер читает боевую обстановку на поле. Я вижу лазейки, слабые места, скрытые проклятия. Но выпустить фаербол? Защититься щитом? Нет. Этому меня не учили. Моё отец считал, что образование важнее.

Отец ошибался.

Я стёр плевок. Пришлось использовать специальное заклинание — слабенькое, бытовое, из арсенала уборщиц. Слюна Рихтера зашипела, свернулась в шарик и исчезла. Паркет остался чистым, но осадок на душе — нет.

Я сел за стол и попытался вернуться к отчету. Но цифры плыли перед глазами, строчки, буквы упрямо расползались, не желая задерживаться в сознании... Слова кузена засели в голове занозами.