Aki Latus – Ревизор (страница 8)

— Хольгер, — позвал я, — ты в магии разбираешься получше моего. Скажи, что чувствуешь?

Громила прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Потом открыл и мрачно посмотрел на меня.

— Дурное место, — сказал он. — Магия кипит. Не видно, но чувствуется. Как будто стоишь над котлом с варевом, которое вот-вот закипит и выплеснется.

— Именно. — Я отложил договор на дрова и взял следующий лист. — А теперь представь, что этот котёл стоит в центре города. И если он закипит...

— Никому мало не покажется, — закончил за меня Грегор. — Я понял, господин. И что делать?

— Для начала — понять, что здесь происходит. — Я поднялся и прошёлся между завалами, стараясь не наступать на бумаги, которые казались особенно подозрительными. — Это не могло случиться само собой. Чтобы довести архив до такого состояния, нужны годы. Десятилетия. Кто-то систематически уничтожал здесь любой порядок. Выкидывал документы из папок, перемешивал их, создавал этот хаос. И делал это не просто так.

— Зачем?

— А затем, — я остановился у груды свитков, — что в этом хаосе можно спрятать что угодно.

Я нагнулся и осторожно, стараясь не касаться ничего голыми руками, раздвинул несколько свитков. Под ними оказалась папка. Обычная, кожаная, с завязками. Я поднял её, сдул пыль и открыл.

Внутри лежали документы. Аккуратно подшитые, пронумерованные, с печатями и подписями. Резкий контраст с окружающим хаосом резанул глаз почище любой магии. Я пролистал первые страницы — отчёты о поставках зерна в гарнизон западного тракта. Добротные, чистые, без единой помарки. Ровно такие, какие и должны лежать в архиве.

— Господин, — окликнул меня Грегор из-за спины. Он стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу, и с явным беспокойством оглядывал груды бумаг вокруг. — Может, нам лучше подождать снаружи? А то вдруг я наступлю на что-нибудь... э-э-э... неправильное?

Я обернулся и посмотрел на своего телохранителя. Грегор, наёмник, прошедший десятки схваток, сейчас выглядел так, будто стоял на минном поле в одних носках. И, по сути, так оно и было.

— Ты прав, — сказал я. — Выйдите оба. Встаньте у двери снаружи и никого не пускайте. Ни Фогта, ни Шталя, ни даже самого императора, если он вдруг нагрянет сюда с проверкой.

— А если придёт кто-то очень настойчивый? — уточнил Грегор, и его рука привычно легла на рукоять меча.

— Тогда действуй по обстоятельствам. — Я усмехнулся. — Но без трупов, пожалуйста. Пока что.

— Понял, господин. — Грегор кивнул и исчез за дверью, увлекая за собой молчаливого Хольгера.

Через мгновение дверь за ними закрылась, и я остался один в этом бумажном аду.

Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза, активируя магическое зрение.

Мне предстояло очень много работы.

Глава 5. Тот, кто дышит среди бумаг

С исчезновением моих спутников архив погрузился в тишину. Лишь изредка издалека доносился тихий скрип полок, размеренный плеск капающей воды, да писк мышей, погребённых под толстым слоем бумаг.

В этом плане картина, открывшаяся моему взгляду, разительно отличалась от звуков. Тонкие светлые нити опутывали всё пространство вокруг меня, и мне даже на миг показалось, что я стою посреди беззвучного серебряного дождя, капли которого быстро бегают между бумагами.

Я моргнул, прогоняя наваждение, и сделал глубокий вдох. Пахло здесь, конечно, совсем не серебряным дождём. Всюду ощущалась... затхлость. Запах старого архива, в который десятилетиями не заглядывала толком ни одна живая душа, если не считать местных грызунов.

— Итак, Эмиль, — сказал я себе шёпотом, потому что говорить вслух в этой гробовой тишине было как-то боязно. — Ты хотел приключений? Получай. Разгребай это сокровище.

Я огляделся, пытаясь прикинуть, с чего вообще начать. Груды бумаг громоздились вокруг, как снежные заносы после особо свирепой метели. В некоторых местах они достигали высоты моего роста, и пробираться между ними приходилось как по узким ущельям — бочком, стараясь не задеть ничего лишнего, чтобы не обрушить на себя лавину многовековой пыли и, чего доброго, не быть погребённым заживо под тяжестью чужих долговых расписок.

— Господин ревизор, блин, — пробормотал я, подходя к ближайшей стопке и осторожно вытягивая верхний лист. — Сидел бы сейчас в кабинете, пил шоколад, любовался Лизой...

При мысли о Лизе внутри кольнуло. Интересно, что она сейчас делает? Наверное, уже проснулась, надела своё платье и сейчас хлопочет по хозяйству, то и дело поглядывая на дорогу, по которой я уехал вчера утром. А может, сидит в моём кабинете, смотрит на пустое кресло и вяжет свой бесконечный серый шарф. Я обещал ей вернуться... Я должен вернуться.

— Ладно, Лиза, это я тебе не в упрёк, — вздохнул я, откладывая лист в сторону и берясь за следующий. — Просто мысли вслух. Чтобы не сойти с ума от этой тоски.

Вот договор на поставку двадцати возов сена для гарнизонных лошадей. Трёхлетней давности. Ничего интересного. Я отбросил его в сторону и тут же понял, что это была ошибка — бумага, скользнув по стопке, увлекла за собой ещё несколько листов, и они с тихим шелестом спланировали на пол, присоединяясь к общему хаосу.

— Дьявол.

Пришлось лезть за ними, нагибаться, рискуя уткнуться головой в какую-нибудь древнюю паутину. Пауков я, к счастью, не обнаружил — видимо, даже они не выдерживали этого бумажного апокалипсиса и предпочитали селиться где-нибудь под потолком, подальше от обезумевших кип документов.

Выпрямившись, я поймал себя на мысли, что машинально прикрыл глаза, вновь активируя магическое зрение. Мир вокруг тут же изменился, заиграл новыми красками. Точнее, одной краской — серебристой. Нити контрактов, которые до этого были едва заметны на периферии, теперь проступили особенно ярко и чётко, опутывая каждую бумагу, каждый свиток, каждую их пожелтевшую страницу.

Я замер, вглядываясь в эту картину. Если в обычном зрении здесь царил хаос, то вот в магическом... магическим хаос был ещё более пугающим. Тысячи, десятки тысяч нитей сплетались в невообразимый клубок. Они проходили сквозь стены, уходили в потолок и пол, перекрещивались, накладывались друг на друга, создавая такой плотный узор, что глазу становилось больно.

— Ну и как в этом разбираться? — спросил я у пустоты. — Это же просто... каша какая-то.

Каша, однако, была не совсем бессмысленной. Присмотревшись, я начал замечать закономерности. Вот здесь, например, скопление нитей тусклых, едва светящихся — видимо, старые, давно утратившие силу контракты, которые лежат мёртвым грузом, ни на что не влияя. А вот тут, наоборот, пульсирующие, яркие — свежие, ещё действующие. Они тянулись от бумаг куда-то сквозь стены, к тем людям, которые их подписывали.

Я потянулся к одной из таких нитей, чисто инстинктивно, и тут же отдёрнул руку. От соприкосновения с моей кожей нить полыхнула ярче, и в голове на мгновение вспыхнул обрывок информации: «Поставщик обязуется доставить... двадцать мешков... в случае просрочки пеня...». Я мотнул головой, прогоняя наваждение.

— Осторожнее, Эмиль, — сказал я себе. — Тут не портовый склад, тут этого добра навалом, и неизвестно ещё, какое из них может оказаться опасным.

Я отключил зрение и просто постоял посреди зала, переводя дух. Голова слегка кружилась — всё-таки даже короткое пребывание в мире контрактов отнимало силы. Но выбора у меня не было. Если я хочу найти здесь что-то полезное, мне придётся работать именно так — вглядываясь в ту самую паутину, которую никто, кроме меня, не видел.

— Ладно. — Я хлопнул себя по щекам, разгоняя кровь. — За работу.

Следующие два часа моей жизни превратились в ад.

Я методично перебирал бумаги, включая магическое зрение на несколько секунд, чтобы оценить каждую стопку, и тут же выключая его, чтобы дать глазам и ядру отдохнуть. Информации было слишком много. Каждая нить несла в себе целый ворох данных — даты, имена, условия, магическую силу обязательства. Мозг кипел, пытаясь переварить этот поток, и к концу второго часа я чувствовал себя так, будто меня прожевали и выплюнули.

В какой-то момент я понял, что сижу прямо на полу, прислонившись спиной к груде каких-то фолиантов, и смотрю в одну точку. Перед глазами всё плыло, в висках стучало, а из носа... из носа что-то капало. Я провёл рукой — кровь. Самая настоящая, алая, густая.

— Чудесно, — прохрипел я, задирая голову и пытаясь заткнуть ноздри подвернувшимся под руку листом. — Просто чудесно. Первый день в Торнвальде, а я уже истекаю кровью в местном архиве. Лиза бы сейчас точно сказала, что я ненормальный...

При мысли о Лизе внутри снова потеплело. Я представил, как она, увидев меня в таком виде, всплеснула бы руками, заохала, принесла бы воды и свой чудодейственный отвар из трав, которым лечила меня после приключений в столице. А потом, конечно, устроила бы выговор — строгий, но с той самой мягкой улыбкой, от которой у меня сердце пропускало пару ударов.

— Лиза, — прошептал я, глядя в потолок, где плясали тени от редких магических светильников, и толком ничего не соображая. — Я обязательно вернусь. Только найду здесь что-нибудь... или не найду, но вернусь.

Вскоре кровь остановилась. Я вытер лицо рукавом, поднялся на ватных ногах и снова включил зрение.

Мир вспыхнул серебром, и на этот раз я заметил кое-что новое. Среди общего хаоса нитей некоторые вели себя странно. Они не просто пульсировали в такт своим контрактам, а как будто... двигались. Переползали с места на место, переплетались со своими соседями, то усиливаясь, то затухая. Словно живые.