Aki Latus – Ревизор (страница 6)

Третий, замыкающий эту странную троицу, был полной противоположностью Родерику. Тощий, сутулый, с вечно кланяющейся спиной, он напоминал переросшую гусеницу, которая забыла окуклиться. Очки на носу съезжали, руки нервно теребили край сюртука, и весь его вид говорил: «Я здесь случайно, я вообще-то в архиве сидеть должен, а меня вытащили на люди, ужас какой, кошмар, сейчас упаду в обморок».

— Иоганн Шталь, секретарь магистрата, — прочитал я. — По документам — тишайший, безобиднейший человек, который только и делает, что перекладывает бумажки.

— Такие обычно самые опасные, — буркнул Грегор. — Тихие, безобидные, а потом раз — и вскрываются такие тайны, что весь город вздрагивает.

— Или их просто используют как ширму.

Наш экипаж остановился. Сзади заскрипели тормоза второго экипажа с оперативниками. Я глубоко вздохнул, поправил сюртук, сунул папку под мышку и выбрался наружу.

Воздух Торнвальда тут же ударил в нос сыростью, запахом гнилого дерева.

— Господин ревизор! — Фогт шагнул навстречу, распахнув руки для объятий, будто мы были старыми друзьями, а не встретились впервые. — Добро пожаловать в наш скромный Торнвальд! Какая честь, какая честь для нас! Столица наконец-то обратила внимание на нашу глушь!

Я едва увернулся от его медвежьих объятий, подставив для пожатия руку. Фогт с готовностью её стиснул, и я почувствовал, как его пухлые пальцы на миг сжались чуть сильнее, чем требовалось для простого рукопожатия. Проверка? Или просто привычка давить?

— Герр бургомистр, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал официально-сухо. — Эмиль фон Канцлер, уполномоченный ревизор Его Императорского Величества. Рад познакомиться.

— О, какие церемонии! — Фогт рассмеялся, но глаза его остались холодными. — Для нас вы просто дорогой гость! Прошу, прошу в ратушу, там уже накрыт стол, скромный, по нашим деревенским меркам, но от души! А это, — он обернулся, указывая на мрачного стража, — герр Родерик, начальник нашей городской стражи. Человек суровый, но справедливый! У него вон, — Фогт понизил голос до заговорщицкого шёпота, — всё лицо в шрамах, но вы не обращайте внимания, это он на службе, бандитов ловил, герой, можно сказать!

Родерик даже не кивнул. Только посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом и коротко произнёс:

— Ревизор.

Это было всё его приветствие. Просто констатация факта.

— А это, — Фогт подтолкнул вперёд тощего секретаря, который от этого толчка едва не упал, — наш драгоценный Иоганн Шталь, секретарь магистрата! Душа общества, между прочим! Он у нас за все бумажки отвечает, все документы через него проходят. Если вам что-то понадобится — архив, отчёты, запросы — обращайтесь смело, он покажет, расскажет, объяснит.

Шталь закивал, закланялся, едва не касаясь подбородком груди.

— Д-д-да, господин ревизор, я всё покажу, всё, что угодно, все документы в полном порядке, мы всё храним, всё учитываем, как велит закон, как положено, как предписано...

— Хватит, Иоганн, — перебил его Фогт, но без злости, скорее с отеческой снисходительностью. — Заговоришь человека. Господин ревизор с дороги устал, ему отдохнуть надо, а ты тут со своим архивом.

Я оглянулся на второй экипаж. Фриц уже выбрался наружу и стоял, прислонившись к дверце, с самым беззаботным видом. Хольгер замер за его спиной монолитной глыбой. Курт и Ленц остались внутри.

— Мои помощники, — пояснил я, перехватив взгляд Фогта. — Герр... э-э-э... Фридрих, мой секретарь. Герр Хольгер и герр Грегор — мои личные охранники. И ещё двое — для хозяйственных нужд. Если позволите — мы отдохнём с дороги. Боюсь праздничная трапеза станет излишней дла наших животов с дороги.

— Очень предусмотрительно! — одобрил Фогт. — И охрану вы тоже не зря взяли. В нашем городе, знаете ли, тоже бывает... разное. Люди простые, тёмные, всякое случается. Так что охрана — это правильно.

Родерик при этих словах чуть заметно дёрнул щекой, но промолчал.

— Мы подготовили для вас резиденцию, — продолжал Фогт, жестом приглашая следовать за ним. — Дом бывшего бургомистра, нашего предшественника. Его, кстати, пришлось отстранить — воровал, мерзавец, безбожно. Мы тут после него всё прибрали, вычистили, мебель новую завезли. Дом, правда, большой, но для вашей делегации — в самый раз. Идёмте, идёмте, это рядом, через площадь.

Мы двинулись вперёд. Фриц и Хольгер пошли следом, соблюдая дистанцию. Грегор замыкал шествие, и я кожей чувствовал, как он сканирует взглядом каждый угол.

Дом бывшего бургомистра оказался именно тем, что и обещал Фогт — большим, двухэтажным, из тёмно-серого камня, с остроконечной крышей и зарешеченными окнами первого этажа. Кованые ворота, мощёный двор, конюшня сбоку — всё говорило о том, что бывший хозяин жил не бедно.

— Вот, прошу! — Фогт распахнул тяжёлую дубовую дверь. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Если что-то понадобится — только скажите, слуги мигом всё организуют. У нас, правда, слуг немного, но самые расторопные приставлены именно к этому дому.

Мы вошли. Внутри было чисто, пахло свежей краской и чем-то ещё, кислым. Полы блестели, мебель — добротная, хоть и без изысков — стояла на своих местах, в камине уже потрескивали дрова. Уютно.

— Благодарю вас, герр бургомистр, — сказал я, оглядывая гостиную. — Очень любезно с вашей стороны.

— Пустое, пустое! — отмахнулся Фогт. — Это наш долг — принимать высоких гостей. Завтра утром, если позволите, я зайду, обсудим план вашей работы. А сегодня — отдыхайте, сил набирайтесь. Дорога долгая, утомительная, я знаю.

Он ещё раз улыбнулся, поклонился и вышел, увлекая за собой Родерика и Шталя. Тощий секретарь на прощание оглянулся, встретился со мной взглядом и тут же отвёл глаза, затравленно моргнув.

Дверь закрылась.

— Ну что, — Фриц ожил мгновенно, сбросив маску безликого секретаря, — проверим, как нас тут встретили?

— Проверим, — кивнул я.

Фриц шагнул в центр гостиной и... исчез. Вернее, не исчез, а будто размазался, превратился в сгусток тени, который заметался по комнате, забираясь в углы, под мебель, за шторы. Хольгер тем временем молча подошёл к стене и приложил к ней ладонь, прикрыв глаза.

— Чисто, — раздался из темноты голос Фрица, и через секунду он снова стоял перед нами как ни в чём не бывало. — Никаких артефактов слежения внутри. Ничего.

— Снаружи есть, — прогудел Хольгер, не открывая глаз. — Три точки. Напротив, на крыше. В соседнем доме, на чердаке. И ещё одна... в земле. Под окнами.

— В земле? — переспросил я.

— Закопана. Магическая ловушка-маячок. Если кто-то выйдет через окно — сработает.

— Профессионально работают, — хмыкнул Фриц. — Видно, не в первый раз за гостями следят.

Я подошёл к окну, осторожно отодвинул штору. За стеклом сгущались сумерки, фонари на площади уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги на мокрую мостовую. Ничего подозрительного видно не было. Но я то знал — там, за этими уютными огоньками, за этими чистенькими фасадами, пряталось то, ради чего мы сюда приехали.

— Грегор, — позвал я. — Что скажешь?

— Скажу, что бургомистр врёт, — ответил тот, не отходя от двери. — Врёт профессионально, складно, но глаза у него не те. У честного человека глаза спокойные. У этого — бегают. Начальник стражи — молчит. Такие, как он, или очень честные, или очень продажные. Середины не бывает. А тощий... тот боится. По-настоящему. Не нас, а своих.

Я кивнул. Грегор подтвердил мои собственные ощущения.

— Ладно, — сказал я, возвращаясь в центр гостиной. — Фриц, что с прослушкой снаружи? Мешает?

— Пока нет. Пока мы внутри и не собираемся в окна прыгать, они просто слушают. Можно даже говорить спокойно — они слышат только то, что мы хотим, чтобы они слышали.

— Тогда договоримся так. — Я обвёл взглядом своих спутников. — Здесь, в доме, мы говорим только о бытовых вещах. О еде, о погоде, о том, как нам не нравится сырость. Всё серьёзное — или шёпотом в дальней комнате, или вообще не здесь. Фриц, ты можешь создать зону, где нас не слышно?

— Могу. — Он улыбнулся. — В подвале. Там сыро, темно, но тени любят такие места. Если мы спустимся туда и я поставлю полог, даже самый чуткий артефакт не услышит ни звука.

— Договорились. Грегор, первая смена — твоя. Спать будешь потом. Хольгер, разбери вещи, проверь, всё ли на месте. Курт и Ленц... пусть осмотрят дом. Вдруг наши добрые хозяева что-то забыли, кроме маячков снаружи.

Оперативники молча кивнули и растворились в полумраке коридоров. Хольгер взял наши саквояжи и понёс наверх. Фриц подошёл к камину, протянул руки к огню и блаженно улыбнулся.

— Хорошо здесь, — сказал он. — Тепло. Спокойно. Даже жалко, что это спокойствие — только ширма.

— Ты всегда такой философ? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— Только когда предчувствую веселье. — Он обернулся, и в его глазах заплясали отблески пламени. — А здесь, господин Канцлер, будет весело. Очень весело. Я это чую.

Я не стал спрашивать, что именно он чует. У Тайной канцелярии свои методы и лезть в них мне совсем не хочется.

Вскоре за окном совсем стемнело. Где-то вдалеке завыла собака — и оборвала вой на полузвуке, будто ей заткнули пасть. Тишина над Торнвальдом сгущалась вместе с темнотой, становясь плотной и осязаемой, почти живой.

Я смотрел на огонь и думал о Лизе. О том, как она сейчас, наверное, сидит в моём кабинете в родовом особняке, смотрит на пустое кресло и ждёт меня.