Aki Latus – Ревизор (страница 14)

Массивная фигура мага метнулась наперерез, и его рука перехватила Грегора поперёк груди, останавливая на полпути.

— Пусти! — закричал Грегор, вырываясь. — Пусти, мразь! Он же... господин...!

— Стой, — голос Хольгера был каким-то глухим... — Не лезь. Уже поздно.

— Поздно?! — Грегор бился в его руках, как дикий зверь. — Да я...

Он не договорил. Хольгер просто сжал его крепче, и мой телохранитель, при всём своём боевом опыте, не мог вырваться из медвежьей хватки мага.

А я стоял и смотрел, как мир вокруг меня тускнеет.

Боль медленно уходила. Это было странно — сначала я чувствовал её отчётливо, каждую вспышку... А потом она начала отступать, затухать, таять, уступая место чему-то другому. Пустоте, наверное. Холоду. Бесконечному, умиротворяющему спокойствию.

Я увидел, как Грегор кричит, вырывается, и как по его лицу текут слёзы — мой суровый наёмник, видавший виды, плакал... Увидел, как Хольгер держит его, не отпуская, и смотрит на меня с каким-то странным выражением — не жалости, не ужаса, а скорее... Безразличия. Как Фриц стоит надо мной, и его лицо — это уже не лицо шута, а маска холодного, ледяного безумия.

— Маг смерти, — прошептал Фриц, глядя на Кси, который застыл в воздухе, не в силах пошевелиться. — Опасную ты нашёл игрушку, парень...

Я хотел ответить, но голоса уже не было. Только тишина внутри и гул крови в ушах, который тоже постепенно стихал, угасал, превращаясь в ничто.

Перед глазами поплыли картинки. Лиза. Её улыбка, её тёплые руки, её голос, шепчущий: «Возвращайтесь скорее». Родовой особняк, кленовые листья за окном, уютное кресло у камина. Фон Хаген, ворчащий над старыми бумагами. Рихтер, который наконец-то начал меня уважать.

Я всё это терял. Прямо сейчас. Навсегда.

И почему-то это не вызывало во мне боли. Только лёгкую, светлую грусть, которая таяла вместе с уходящим сознанием.

Я падал. Вернее, не падал — проваливался. В бездонную, тёплую, уютную темноту, которая обнимала меня, убаюкивала, шептала: «Отдохни. Ты заслужил это. Просто закрой глаза и отдохни».

Это было так приятно. Так правильно. Так...

— Куда же ты, парень?

Голос прозвучал прямо в темноте. Резкий, насмешливый, до боли знакомый.

— Мы только начали...

Я почувствовал, как что-то схватило меня за шиворот. Сильно, грубо, бесцеремонно. Словно огромная рука ухватила за шкирку и потащила вверх, прочь из этого сладкого, уютного небытия.

— Кси... — прошептал я, не в силах даже удивиться.

— Я же говорил, — услышал я его голос, в котором смешались досада и гордость. — Контракт есть контракт. Ты обещал мне приключения, мальчик. И умирать тебе пока рано...

Вверх. Вверх. Сквозь тьму, которая вдруг стала враждебной, которая цеплялась за меня, не хотела отпускать. Но рука Кси была сильнее. Она тащила меня, прорывая слои реальности, возвращая туда, где...

Я вдохнул.

Это было не похоже на нормальный вдох. Это был хриплый, рваный, судорожный вздох утопленника, которого вытащили из воды в последнюю секунду. Воздух ворвался в лёгкие вместе с болью, вместе с ужасом и... вместе с жизнью.

Я закашлялся, выплёвывая что-то тёплое и солёное. Кровь. Целый поток крови, который хлынул изо рта, заливая подбородок, грудь, пол.

И открыл глаза.

Первое, что я увидел, — это лицо Фрица.

Он стоял в двух шагах, и его маска безумия впервые дала трещину. В глазах шута плескалось искреннее, неподдельное удивление.

— Да не может быть, — прошептал он.

Я перевёл взгляд вниз.

В моей груди зияла дыра. Огромная, рваная, сквозная — я видел сквозь неё стену за своей спиной. Там, где должно быть сердце, где должны быть лёгкие, где должна быть жизнь, — сейчас была пустота. И из этой пустоты, вместо крови, сочилось нечто иное...

Туман.

Густой, серебристый, переливающийся, он вытекал из раны медленными, тягучими струями, собирался в воздухе в причудливые фигуры и... втягивался обратно. Пульсируя, как живой организм, он заполнял пустоту внутри меня, ткал заново разорванные сосуды, восстанавливал мышцы, закрывал рану.

Грегор замер в руках Хольгера. Его рот открывался и закрывался беззвучно, как у рыбы, выброшенной на берег.

Хольгер, впервые за всё время, выглядел по-настоящему потрясённым. Его рука, сжимавшая жезл, дрогнула.

А Кси, парящий рядом со мной, смотрел на всё это с довольным видом кота, который только что сожрал хозяйскую сметану.

— Ну вот, — сказал он буднично. — Другое дело. А то собрался тут умирать, даже не спросив разрешения... Некрасиво, мальчик. Очень некрасиво.

Я хотел ответить, но вместо этого почувствовал, как внутри меня закипает ярость.

Это было новое чувство. Я никогда не испытывал ничего подобного. Холодная, кристально чистая, абсолютная злость, которая не имела ничего общего с обычной человеческой вспышкой гнева. Эта ярость была застарелой... Она текла по моим жилам вместе с кровью, вместе с этим серебристым туманом, вместе с жизнью, которую Кси только что вернул мне...

Я поднял глаза на Фрица.

Эта тварь... КАК ОН ПОСМЕЛ?!

Я увидел, как он отшатнулся.

Впервые за всё время, что я его знал, этот безумный шут, этот убийца с детской улыбкой, отшатнулся. Потому что в моих глазах ещё плескалась та бездна, из которой я только что вернулся. Та самая, в которой живут такие, как Кси. Та, которая не прощает предательства.

— Фриц, — сказал я, и мой голос снова звучал с тем двойным эхом, но теперь в нём не было ничего призрачного. — Ты...

Вокруг меня начал кружиться пепел.

Серый, лёгкий, он возникал из ниоткуда, и закручивался в воронку, которая росла, ширилась, заполняла коридор. Он не обжигал, не душил — он просто был. Частью меня. Частью той силы, которую Кси только что в меня вдохнул.

Фриц отскочил назад. В одно мгновение он преодолел расстояние в десяток метров, и его лицо — теперь уже без улыбки — исказилось в напряжённой гримасе.

— Интересно, — сказал он, и в голосе его прозвучали новые нотки. Уважение? Страх? И то, и другое сразу. — Очень интересно, Канцлер. Кажется, я тебя недооценил...

Хольгер, наконец, отпустил Грегора. Тот рванул ко мне, но я остановил его жестом. Взгляд моего телохранителя метался от моей груди — уже затянувшейся, лишь с розовым шрамом на месте раны — к моим глазам.

— Господин... — выдохнул он.

— Потом, Грегор. — Я не отрывал взгляда от Фрица. — Сначала разберёмся с нашим... другом.

Хольгер медленно, очень медленно, достал свой жезл. Тот засветился тусклым багровым светом, и маг занял позицию, перекрывая нам путь к Фрицу.

Сам же худощавый маг оглядел нас всех — меня, окружённого пеплом, Кси, парящего над моим плечом, Хольгера с готовым к бою жезлом, Грегора, сжимающего меч с такой яростью, что, казалось, клинок вот-вот переломится. И улыбнулся.

Но это была уже не детская улыбка. Это была улыбка хищника, который понял, что охота пошла не по плану, но отступать не намерен.

— Что ж, — сказал он, и его рука снова начала трансформироваться, возвращаюсь к своему обычному облику. Спустя пару секунд он стоял, миролюбиво подняв руки. — Господин, канцлер, я бы хотел объясниться.

— Уж извольте это сделать, Фриц, — согласился я, и пепел вокруг меня закрутился быстрее.

Кси хмыкнул у меня в голове:

— А слушай, мне нравится мне этот парень. Он весёлый!

— Помолчи, — мысленно огрызнулся я. — Дай сосредоточиться.

— Как скажешь, парень. Но если что — я рядом. Контракт, знаешь ли, обязывает.

Я шагнул вперёд.

Пепел взметнулся вверх, закрывая обзор, и коридор наполнился тишиной, в которой отчётливо слышалось только одно — биение моего собственного сердца, воскресшего, яростного, ещё живого...

Глава 8. О ценности жизни и прочих мелочах

Пепел всё ещё кружился вокруг меня, медленно оседая на пол, на стены, на лица моих спутников. Я смотрел на Фрица и чувствовал, как внутри бурлит та самая холодная ярость, которая только что едва не выплеснулась наружу. Она никуда не делась — просто затаилась, свернулась клубком где-то под сердцем, ожидая своего часа.

А сердце теперь билось по-новому. Я отчётливо слышал каждый его удар — глухой, тяжёлый, с каким-то металлическим призвуком, будто внутри у меня работал хорошо отлаженный механизм. И между ударами — тишина. Та самая, из которой я только что вернулся.