Aki Latus – Ревизор (страница 15)

— Ну так что, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на дурацкое эхо, которое всё ещё сопровождало каждое моё слово, — я слушаю ваши объяснения, герр Фриц. И они должны быть очень, ОЧЕНЬ убедительными.

Фриц стоял, прислонившись к стене, и вид у него был такой, будто ничего особенного не произошло. Руки он держал на виду, медленно помахивая кистями из стороны в сторону, как бы демонстрируя, что они снова обычные, человеческие, без сюрпризов. На губах играла та самая детская улыбка, от которой у меня всегда бежали мурашки, но сейчас в ней чувствовалось что-то новое — виноватость? Смущение? С этим типом никогда нельзя было сказать наверняка.

— Господин Канцлер, — начал он, и голос его звучал на удивление мирно, — я бы хотел принести свои глубочайшие извинения. Честное слово, я не хотел вас убивать. Ну, то есть, хотел, конечно, но исключительно по долгу службы. Ничего личного.

— По долгу службы, — повторил я, и пепел вокруг меня качнулся, реагируя на моё состояние. — Ты проткнул меня насквозь по долгу службы?

— А что мне оставалось делать? — Фриц развёл руками, и жест этот был таким искренним, таким человеческим, что я на мгновение забыл, как всего минуту назад его рука превращалась в чёрное щупальце. — Ты же теперь... ну, понимаешь. Маг с силами смерти. А с вами, ребята, всегда столько хлопот.

Я почувствовал, как Кси внутри меня напрягся. Буквально — его присутствие, до этого тёплое и немного ленивое, вдруг стало холодным и острым, как лезвие ножа.

— Что значит «маг смерти»? — спросил я, не сводя глаз с Фрица.

— А ты не знаешь? — Фриц удивился так искренне, что даже брови поползли вверх. — Твой новый дружок, — он кивнул на Кси, который парил в воздухе с каменным лицом, — он же создан магом смерти и магом иллюзий. И теперь, когда вы... объединились, ты унаследовал часть их сил. И в первую очередь, судя по всему — силу смерти.

— Я не боевой маг, — возразил я. — Я счетовод. И вижу лишь контракты.

— Вот именно, — Фриц щёлкнул пальцами. — А что такое смерть, как не самый главный контракт в жизни каждого существа? Рождение — подписание, смерть — исполнение. Ты теперь видишь не просто долговые расписки и договоры поставки. Ты видишь саму суть. Границу между жизнью и небытием. И, как выяснилось, можешь эту границу пересекать...

Он замолчал, давая мне время переварить сказанное. И я, чёрт возьми, переваривал. Плохо, с трудом, но переваривал.

— И что, — медленно проговорил я, — теперь меня нельзя убить?

— О, убить тебя можно, — Фриц усмехнулся. — Ещё как можно. Вопрос в том, что будет потом. Ты же только что вернулся с того света. И не просто вернулся, а... — он покрутил пальцами в воздухе, подбирая слово, — забрал часть ТОЙ СТОРОНЫ с собой. Понимаешь? Ты теперь связан со смертью напрямую. И чем больше таких возвращений будет, тем сильнее эта связь станет.

Грегор, до этого стоявший молча, вдруг подал голос:

— Ты хочешь сказать, что мой господин теперь... бессмертный?

— И ты туда же! Да не совсем всё так, — Фриц почесал затылок. — Скорее, его очень сложно добить окончательно. Каждая смерть делает его сильнее. Парадокс, да? Убиваешь мага смерти — а он становится лишь могущественнее. И в конце концов приходит за тобой.

— Именно поэтому, — раздался тяжёлый голос Хольгера, — магов смерти в мире почти не осталось.

Я обернулся к нему. Маг стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди, и лицо его было мрачнее тучи.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

Хольгер переглянулся с Фрицем. Тот кивнул, разрешая говорить.

— Маги смерти — это проблема, господин Канцлер, — начал Хольгер, тщательно подбирая слова. — Проблема для всех государств, для всех существующих орденов, и для всех живых существ. Их нельзя убить. В прямом смысле — нельзя. Каждая попытка убийства делает их сильнее, приближает к той грани, за которой они становятся уже не людьми, а чем-то иным.

— Чем-то, что само решает, кому жить, а кому умирать, — вставил Фриц, и в его голосе впервые не было обычной игривости.

— Поэтому, — продолжил Хольгер, — единственный способ справиться с магом смерти — это запечатать его. Изолировать так, чтобы он не мог получать силу от смертей вокруг. Замуровать в саркофаг, сковать цепями с особыми рунами, окружить артефактами, блокирующими магию.

— И следить, — добавил Фриц. — Следить десятилетиями. Не допускать, чтобы рядом кто-то умирал. Чтобы даже муха не дохла в радиусе ста шагов. Чтобы цепи не проржавели, артефакты не разрядились, руны не стёрлись. Это, знаешь ли, адский труд.

Я представил себе эту картину. Каменный мешок где-то под землёй, века тишины, вечный мрак, и существо внутри, которое не может умереть, но и жить по-настоящему тоже не может. Жуть.

— И много таких... запечатанных?

— Достаточно, — Хольгер пожал плечами. — В империи — трое, насколько мне известно. Один под столицей, двое на границах. В других странах — везде по-разному. Но появление нового, неподконтрольного мага смерти...

— Это такая боль-дырка-задница для тайной канцелярии, — перебил его Фриц, возвращаясь к своему обычному тону, — что от него проще избавиться сразу. Как бы он ни был полезен в прошлом. И как бы ни были к нему расположены мы лично.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Улыбка исчезла с его лица, и впервые я увидел Фрица без этой дурацкой маски. Передо мной стоял уставший, очень уставший человек, который делал свою работу.

— Эмиль, — сказал он тихо, без обычных штучек и прибауток, — я правда прошу прощения. За удар. За то, что не предупредил. За всё. Но пойми — это работа. Когда я увидел, что ты связался с этим, — он кивнул на Кси, — у меня сработал рефлекс. Маг смерти — приговор. Для всех. Для меня, для Хольгера, для тайной канцелярии, для твоей Лизы в конце концов. Я должен был хотя бы попытаться тебя убрать, пока ты не стал угрозой.

— А теперь? — спросил я жёстко.

— А теперь ты показал, что можешь контролировать эту силу. — Фриц развёл руками. — Вернулся. Не превратился в чудовище. Не начал убивать всех подряд. Значит, есть шанс, что ты справишься. Или что твой дружок, — он снова кивнул на Кси, — тебя научит.

— Или ты просто боишься, что следующая попытка тебя убьёт, — усмехнулся я.

— И это тоже, — легко согласился Фриц. — Честность — лучшая политика, особенно когда имеешь дело с тем, кто только что вернулся с того света.

Я смотрел на него и чувствовал, как ярость внутри понемногу утихает. Не исчезает, нет — просто перестаёт быть слепой, обретает форму. Ярость — плохой советчик. Отец всегда это говорил. Гнев застилает глаза, мешает видеть истину, мешает просчитывать последствия.

А последствия были просты.

Фриц прав. Воевать с тайной канцелярией — самоубийство. Даже с новыми силами, даже с Кси внутри. У них ресурсы, у них опыт, у них тысячи способов сделать так, чтобы ты исчез бесследно. И если они решат, что я угроза, меня запечатают в такой же каменный мешок, и никто — ни Лиза, ни Грегор, ни даже Кси — мне не помогут.

— Я тебя прощаю, — сказал я наконец. — Но если ты ещё раз поднимешь на меня руку...

— Я понял, — перебил Фриц, и его улыбка вернулась на место, став чуть шире. — Обещаю, в следующий раз я просто убегу. Или притворюсь мёртвым. Или скажу, что это был не я, а мой злой близнец. Вариантов много, если так подумать.

— Фриц, — предостерегающе произнёс Хольгер.

— Ладно-ладно, — отмахнулся тот. — Шучу. Всё серьёзно, всё чин-чинарём. Прощения попросил, обещание дал. Живём дальше.

Он сделал паузу, внимательно глядя на меня. И вдруг выдал:

— Слушай, Эмиль, раз уж мы всё выяснили и ты такой молодец, что не стал убивать меня прямо здесь и сейчас... может, согласишься стать членом канцелярии?

Я опешил. Настолько, что даже пепел вокруг меня замер на мгновение.

— Что?

— Ну, официально, — Фриц заговорил быстрее, чувствуя, что тема скользкая, — с документиками, с жалованьем, со всеми привилегиями. Ты же теперь ценнейший кадр! Маг смерти, который умеет видеть контракты, который не сошёл с ума и не начал убивать всех подряд. Да за такое нам в Канцелярии руки оторвут, если мы тебя упустим!

— Нет, — ответил я коротко и жёстко.

— Но по...

—Нет.

— Ты даже не выслушал условия! — Фриц всплеснул руками. — А вдруг там бесплатный шоколад по пятницам? Или служебное жильё? Или...

— Фриц, — перебил я, — я счетовод. У меня свои мануфактуры, свой дом, свои люди. Я не хочу быть частью организации, где коллеги убивают друг друга при первой же возможности.

— Обидно слышать, — надулся Фриц, но в глазах его плясали смешинки. — Мы, между прочим, очень дружный коллектив. Хольгер, подтверди.

Хольгер промолчал, тяжело вздохнув.

— Вот видишь, — Фриц ткнул пальцем в сторону мага. — Молчание — знак согласия. Лучшее подтверждение — это молчание. Золотые слова!

— Я сказал нет, — отрезал я. — И это окончательное моё решение.

В этот момент в моей голове раздался ржач Кси. Громкий, раскатистый, полный искреннего, почти детского восхищения.

— Обалдеть, — сказал Кси. — Просто обалдеть.

— Ты о чём? — мысленно спросил я.

— О нём, — Кси ментально ткнул в сторону Фрица. — О козле этом. Слышь, парень, я на своём веку много чего повидал. Архимага, сотни лет существования, тысячи контрактов, миллионы судеб. Но таких наглых, непрошибаемых тварей, как этот твой Фриц, я встречал от силы раза три. И все они давно мертвы. А этот — живёт. И не просто живёт, а ещё и работает, и шутит, и предложения делает после того, как только что пытался тебя убить. Это... это вызывает уважение! Профессиональное такое, циничное, но уважение!