Aki Latus – Купец (страница 23)
— Предлагаю всем вам служить моему господину Эмилю фон Канцлеру и стать основой гвардии его будущего рода...
Тут же зал притих, а люди, ещё мгновение назад воодушевлённые и радостные, вдруг затихли.
— Рода?
— Гвардии?
— У АРИСТОКРАТА?!
Кси, снова осмотрев всех вокруг очень грустным взглядом, лишь тихо сказал:
— Да.
В этот день древнему демону пришлось подписать сразу 185 магических контрактов.
Глава 10: Допрос у Штиля
Утро началось не с кофе. И не с привычного стука Грегора, приносившего свежую прессу и сводки от Шумахера. Утро началось с того, что я, ещё не успев толком продрать глаза, услышал в голове сдавленный, полный невысказанной экзистенциальной муки стон.
— Парень... — голос Кси звучал так, будто его обладатель только что пережил крушение всех основ мироздания — я подписал сто восемьдесят пять контрактов...
Я замер с рубашкой в руках.
— Чего ты сделал?
— Сто восемьдесят пять, Эмиль. — В его тоне слышалось что-то среднее между отчаянием и затаённой гордостью. — Я пришёл их запугать. Запугать, понимаешь?! Чтобы они трепетали! Чтобы умоляли меня! Чтобы осознали ничтожество своего бытия перед ликом древней силы! А они... они набросились на меня с вопросами о зарплате и условиях проживания. Они решили, что я — их шанс...
Я медленно опустился на край кровати, переваривая услышанное и отчаянно желая, чтобы происходящее было плодом сонном разума...
— Кси... ты завербовал почти две сотни человек?
— Они сами завербовались! — Тут же взвился демон. — Я даже не успел толком произнести твоё имя, а они уже требовали контракты! Что с этими людьми не так?! Где их страх?! Где инстинкт самосохранения?!
— Так, погоди... Ты пришёл в таверну, полную отставных ветеранов, которые годами ждали хоть какого-то шанса... — медленно произнёс я, чувствуя, как уголки губ помимо воли ползут вверх. — а после предложил им работу?! Они не боятся смерти, Кси! Да они уже бояться просто бессмысленной жизни! А ты дал им этот смысл на свою голову!
Повисла пауза...
— Я тебя ненавижу, — наконец произнёс Кси почти буднично.
— Я тебя тоже. Но сейчас мне нужны подробности. Кто эти люди? На каких условиях они подписали контракты? Где они будут жить и чем их, блин, кормить?
— Ну... — демон замялся, что было для него совершенно нехарактерно. — Среди них есть бывшие сержанты, стрелки, один даже маг-недоучка из Академии, отчисленный за дуэль. Контракт стандартный: жалование, кров, питание... Без ментального воздействия, клянусь Смертью. Только магическая присяга о неразглашении и верности роду. Я... я использовал твои наработки. Те, что ты оставлял в столе для будущей гвардии.
— Ты рылся в моих бумагах?
— Это ты просто оставляешь их на виду!
Я потёр виски. Ситуация явно выходила... Да что там выходила? Она УЖЕ вышла из-под контроля! Но — странное дело — не вызывала тревоги. Наоборот. Где-то в глубине души я чувствовал удовлетворение. Сто восемьдесят пять человек, пусть и ветеранов-калек — это не шайка наёмников. Это костяк. Основа. Основа, которая мне очень пригодится в будущем.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Разберёмся. Но позже. Сейчас у меня допрос в КИТН, и если я его провалю, кормить твою армию будет нечем.
— Не провалишь, — буркнул Кси. — Ты же у нас счетовод, так что уж с какими-то там бумажками справишься...
Я усмехнулся и потянулся за рубашкой. День обещал быть долгим.
Повестка пришла, как и предупреждали, ровно в девять утра. Посыльный из Канцелярии Имперского Трудового Надзора — подтянутый молодой человек в тёмно-синем мундире ведомства — вручил мне запечатанный конверт, дождался подписи в книге учёта и удалился, чеканя шаг.
Я вскрыл конверт тут же, в прихожей. Официальный бланк, гербовая печать, подпись следователя Штиля. «Фрайгерру Эмилю фон Канцлеру надлежит явиться... для дачи объяснений... сегодня, в три часа пополудни».
— Однако они не тянут... — Пробормотал я, передавая повестку подошедшему Хагену.
Старый юрист водрузил на нос очки, пробежал документ глазами и хмыкнул — тем самым хмыком, который означал одновременно «я ожидал чего-то подобного» и «ну-с, приступим».
— Штиль — это серьёзно, Эмиль. Я слышал о нём. Педантичен, дотошен, неподкупен. Лет десять назад он вёл дело о нарушениях на текстильной мануфактуре Гольдштейнов — тех самых, с герцогским покровительством. Так вот, он довёл расследование до конца, несмотря на три предупреждения сверху и одно анонимное покушение. — Хаген вернул повестку. — Но он не злой. Просто хорошо делает свою работу. Я пойду с тобой и помогу, если что.
— Я и рассчитывал на это.
Мы начали готовиться немедленно. Хаген достал из своего архива папку с защитным досье — тем самым, которое он начал собирать сразу после разговора об отчёте. Свидетельства рабочих, заверенные у нотариуса. Медицинские заключения — сравнительные таблицы состояния здоровья до и после подписания контракта. Копия регистрации контракта в Гильдии магии — с предварительным разрешением на активацию. Выписки из «Дела Ремесленной Гильдии Краснодеревщиков против Империи» — того самого прецедента сорокатрёхлетней давности, где магическая система мониторинга была признана законной.
— Возьми ещё это. — Хаген протянул мне тонкую брошюру. — Уложение о Нормировании Магических Воздействий в Ремесле. Параграфы с семнадцатого по двадцать четвёртый. Там ключевые определения. Если Штиль спросит о классификации — сошлёшься на параграф девятнадцатый: «физиологическая индикация, не подавляющая волю, не является ментальным воздействием».
Я пролистал брошюру. Сухие строки, юридическая казуистика — но за ними стояла моя свобода.
— Спасибо, Хаген.
— Не благодари раньше времени. Штиль найдёт, к чему придраться. Он всегда находит. Вопрос лишь в том, насколько серьёзным будет это «что-то».
Оставшиеся часы до допроса я провёл, перечитывая документы и репетируя ответы. Лиза, заглянувшая в кабинет с подносом (чай и булочки с корицей — она помнила, что в дни стресса я забываю поесть), застала меня бормочущим под нос параграфы Уложения.
— Ты похож на студента перед экзаменом, — сказала она, ставя поднос на свободный угол стола.
— Потому что это и есть экзамен. Только ставка — не оценка, а моя репутация и будущее мануфактуры!
Она подошла ближе и положила ладонь мне на плечо.
— Ты справишься, милый. Ты всегда справляешься.
Я накрыл её ладонь своей. Тёплые пальцы, чуть шершавые после мытья посуды — она до сих пор иногда помогала Герте на кухне, несмотря на протесты экономки.
— Спасибо.
Ровно в два часа пополудни мы с Хагеном вышли из особняка. Грегор вызвался сопровождать нас, но я отказался — лишняя демонстрация силы у здания КИТН могла быть воспринята превратно.
Канцелярия Имперского Трудового Надзора располагалась в добротном трёхэтажном здании на пересечении Судейской и Почтовой улиц. Никакой помпезности — ни мраморных колонн, ни золочёных шпилей, ни статуй древних законодателей. Обычное административное строение из серого камня, с аккуратными окнами и тяжёлой дубовой дверью, над которой висел герб ведомства: весы, уравновешенные раскрытой книгой.
Внутри пахло бумагой, сургучом и едва уловимо — магическими чернилами. Чисто, тихо, только где-то в глубине коридора монотонно гудел чей-то голос, диктующий протокол.
На посту охраны нас встретил сухопарый стражник с бляхой дежурного. Стандартная проверка документов — моё удостоверение фрайгерра, адвокатский патент Хагена. Затем магический досмотр: амулет-сканер, настроенный на выявление боевых артефактов, тихо загудел, ощупывая нас невидимыми лучами.
— Чисто — констатировал стражник. — Следователь Штиль ожидает вас. Третий этаж, кабинет триста четвёртый. Лестница направо.
Мы поднялись. Коридор третьего этажа был застелен тёмно-зелёной ковровой дорожкой, приглушавшей шаги. На стенах — таблицы со схемами классификации трудовых взаимоотношений, приказы о регламенте проверок, выцветший портрет Императора в простой льняной одежде — где он выглядел не как самодержец, а как усталый чиновник, заглянувший на службу после бессонной ночи.
Дверь с табличкой «304. Следователь Г. Штиль» была приоткрыта. Из-за неё доносился методичный скрип пера — кто-то быстро что-то писал...
Хаген постучал костяшками пальцев по косяку.
— Войдите — раздался вдруг ровный, безэмоциональный голос.
Кабинет Штиля оказался под стать зданию — маленький, без излишеств. Два стеллажа с папками, уходящие под потолок. Массивный письменный стол, заваленный бумагами в идеальном, почти противоестественном порядке. Два стула для посетителей — жёстких, с прямыми спинками. На стене — очередной портрет, но теперь уже прадеда нынешнего императора.
Сам следователь Штиль сидел за столом, и его внешность полностью соответствовала описаниям Хагена. Худощавый мужчина лет сорока, с аккуратно подстриженными усами, в простых круглых очках без оправы. Одет в форменный сюртук КИТН — тёмно-синий, с серебряными пуговицами, застёгнутый на все пуговицы, несмотря на то что в кабинете было довольно тепло, даже жарко. Никаких перстней, никаких украшений, только обручальное кольцо на левой руке — такое же простое, серебряное.
— Фрайгерр фон Канцлер, — он поднялся, обозначая приветствие, но руки не подал. — Господин фон Хаген. Прошу, садитесь.
Мы заняли стулья для посетителей. Штиль опустился обратно в своё кресло и раскрыл лежавшую перед ним папку — пухлую, с множеством вкладок и пометок.