Aki Latus – Купец (страница 21)

— Даже если это погубит его?

— Я не погублю его. — В голосе Лизы зазвенела сталь. — Я помогаю ему. Я учусь, чтобы быть полезной. Я знаю, что я не аристократка. Я знаю, что у меня нет титула и богатства. Но у меня есть он. И я его не брошу. Ни ради Фенрихов, ни ради всех аристократов Империи вместе взятых.

Кларисса открыла рот, чтобы ответить, но я поднял руку.

— Достаточно.

Я встал и подошёл к камину. Повернулся так, чтобы видеть всех троих — Клариссу, Лизу и Хагена.

— Тётушка, я ценю вашу заботу. Я понимаю, что вы приехали предупредить, а не осудить. Но моё решение принято и не обсуждается. Лиза останется со мной. Я женюсь на ней. И я справлюсь с Фенрихами — так же, как справился с Демидовыми.

— Демидовы были одним родом, — возразила Кларисса. — А сейчас против тебя может выступить половина стекольного рынка.

— Значит, мне придётся быть убедительнее.

Она долго смотрела на меня. Потом перевела взгляд на Лизу, потом на Хагена — и обратно на меня.

— Ты очень изменился, Эмиль, — произнесла она наконец. — Раньше ты был тихим мальчиком, который прятался за гроссбухами. Теперь ты говоришь как человек, который знает цену своим словам. — Она поднялась. — Я не благословляю этот брак. Но и проклинать не стану. Если выживешь — приходи в гости. Поговорим.

И вышла, не оглядываясь. Её шаги простучали по коридору, хлопнула входная дверь, и всё стихло.

В гостиной остался холод. Не физический — тот самый, особый холод, который оставляют после себя трудные разговоры.

Лиза сидела неподвижно. Её руки лежали на коленях, и я видел, что костяшки пальцев побелели — так сильно она их сжимала.

— Ты хорошо держалась, девочка, — тихо сказал Хаген. — Очень хорошо.

— Я чуть не расплакалась, — призналась она.

— Но не расплакалась, и это главное.

Я подошёл к ней и положил руку на плечо. Она подняла глаза — в них стояли слёзы, но ни одна капля так и не пролилась.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что ты сказала, милая. Большое тебе спасибо.

Она молча кивнула и прижалась щекой к моей руке, а я тихо обнял её за талию, притягивая ближе.

Вечером я сидел в кабинете один.

Передо мной на столе лежали три проблемы. Три вектора, как я их мысленно называл.

Первый: сообщение от Шумахера. Поставщики поташа разводили руками — всё скуплено на месяц вперёд, через подставные конторы, следы ведут в никуда. Запасов хватит на три недели. Может, на четыре, если экономить. А дальше — или искать новых поставщиков втридорога, или останавливать производство.

Второй: повестка из КИТН. Следователь Штиль ждал меня послезавтра для дачи объяснений. Я не боялся проверки — контракт был чист, все формулировки выверены, прецедент Краснодеревщиков создавал юридическую защиту. Но проверка означала, что моё имя будет фигурировать в отчётах Надзора. Что заказчики, которые ещё сомневаются, предпочтут подождать. Что репутация — то, что я строил последние месяцы, — окажется под вопросом.

Третий: холод в гостиной после ухода Клариссы. Лиза держалась, но я видел, как ей тяжело. И знал, что это не последний такой визит. Если Фенрихи продолжат давить через семью, давление будет нарастать.

Три удара. Одновременно. Точно рассчитанные, чтобы я разорвался, не успевая реагировать.

В дверь постучали. Вошёл Хаген — в старом халате, с чашкой чая в одной руке и тростью в другой. Он сел в кресло напротив, поставил чашку на стол и посмотрел на меня поверх очков.

— Ну вот, началось, — произнёс он без всякого вступления. — Я же предупреждал: как только контракт покажет результаты, конкуренты узнают. Теперь они бьют по всем фронтам. — Он кивнул на мои бумаги. — Что будем делать?

Я не ответил сразу. Я смотрел на три стопки бумаг — три вектора, три угрозы, — и внутри, как это часто бывало в моменты кризиса, что-то холодно и спокойно перещёлкивало. Паника отступала, уступая место расчётливости.

— Пойдём по порядку, — сказал я наконец. — Нам не впервой. Сначала — допрос у Штиля. Подготовим документы, соберём свидетельства, пригласим Отто выступить свидетелем. Хаген, ты знаешь процедуру лучше меня — возьми это на себя.

Хаген кивнул.

— Потом — сырьё. Шумахер уже ищет альтернативных поставщиков в соседних регионах. Да, это дороже. Но если я сниму сливки с элитного стекла — того, что даёт максимальную маржу, — я смогу компенсировать рост затрат. А заодно — пусть Шумахер попробует выяснить, кто именно скупает поташ и поискать доказательства из причастности к Фенрихам.

— А третий вектор? — Хаген кивнул в сторону гостиной. — Семья? Репутация? Это не уладишь документами.

— Третий — самый сложный. — Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. — Но и его мы решим. Если Фенрихи хотят войны на истощение — они её получат. Но мы не будем обороняться по всем фронтам одновременно. Мы будем бить в ответ. Прицельно. Когда поймём, где их слабое место.

Хаген усмехнулся.

— Ты говоришь как полководец.

— У них больше ресурсов. Но у меня — точнее расчёт. — Я потянулся за чистым листом бумаги. — Иди спать, Хаген. Завтра у нас много работы.

Он поднялся, опираясь на трость, и направился к двери. У порога он обернулся.

— Эмиль.

— Да?

— Ты сказал Клариссе, что справишься с Фенрихами так же, как с Демидовыми. Ты действительно в это веришь?

Я посмотрел на разложенные бумаги — три стопки, три угрозы, три направления для удара — и ответил:

— Да. Я в это верю.

Хаген кивнул и вышел. Я остался один..

В голове вдруг раздался смешок Кси — ленивый, но с ноткой одобрения.

— Парень, ты начинаешь мне нравиться. Когда ты в ярости, ты гораздо интереснее, чем когда счастлив.

— Я не в ярости, — ответил я мысленно. — Ну... Может немного.

— И это прекрасно...

Глава 9: Гончие Кси

Осенний дождь барабанил по карнизу с монотонностью метронома, отсчитывающего секунды моей жизни, утекающие сквозь пальцы. Я сидел в кабинете, обложившись бумагами, как баррикадами. Три стопки на столе распухли до размеров небольших крепостей, надёжно оградив меня от мира.

Прямо сейчас я изучал отчёт Шумахера о ценах на поташ в соседних провинциях — цифры были неутешительными, доставка съедала всю маржу. А вот проект защитного досье от Хагена, испещрённый пометками на полях и ссылками на статьи Имперского Уложения, о существовании которых я даже не подозревал, наоборот вызывал робкую надежду на быстрое разрешение конфликта с КИТН. Тут же — совсем рядом — лежал и черновик ответа на повестку следователя Штиля — сухой, выверенный, но отнимающий последние крохи душевного спокойствия. Ещё этим утром Грегор доложил, что видел какого-то подозрительного торговца, который уже второй день прогуливается возле особняка Шумахера и слишком пристально разглядывает окна. Слежка Фенрихов перестала быть гипотезой и стала фактом.

Я налил себе третью чашку чая, чувствуя, как от крепкой заварки сводит скулы, и попытался вникнуть в очередной параграф досье. Получалось, честно говоря, из рук вон плохо.

Именно в этот момент в моей голове раздался вздох. Настолько театральный и полный вселенской муки, что я аж вздрогнул.

— Парень, ты сидишь в этих бумагах, как мышь в стоге сена, — лениво протянул Кси. Его голос звучал так, будто он только что проснулся от векового сна и обнаружил, что мир всё так же невыносимо скучен. — И я, между прочим, вынужден наблюдать за этим изнутри твоей черепной коробки, не имея возможности даже пошевелиться! Ты вообще понимаешь, что такое сенсорная депривация для существа, которое когда-то создавало иллюзии падения империй?!

Я мысленно вздохнул, не отрываясь от бумаг.

— Кси, если ты не заметил, у меня тут трёхсторонняя атака. Экономика, юриспруденция, семья, и если я сейчас не разберусь с этими долбанными документами, нам нечего будет есть и негде будет жить! Включая ту часть моего сознания, которую занимаешь ты, между прочим!

— О, это я заметил! — не унимался демон. — Фенрихи... Жалкие торговцы стекляшками, возомнившие себя хищниками! Они клюют тебя по мелочам, а ты, как старая дева над гроссбухом, пересчитываешь каждую копейку и трясёшься над каждой запятой в судебном иске. Это... утомляет, знаешь ли!

— Что ты предлагаешь? Выйти в аристократический квартал и устроить там второе пришествие Тёмного Леса?

— Эмиль, слушай... А это было бы занимательно! — В голосе Кси вдруг послышалось мечтательное урчание... — Представь лица этих напыщенных индюков, когда их драгоценные особняки накроет иллюзия бездны, а после толпы мертвецов восстанут из...

— Нет.

— Ладно, ладно. Ты, как всегда, скучный. — Я почувствовал, как он заворочался где-то глубоко в сознании, словно устраиваясь поудобнее. — Но мне нужно... размяться. Понимаешь? Хотя бы немного...

Я насторожился. От "размяться" в интерпретации Кси можно было ожидать чего угодно — от поджога особняка Фенрихов до создания фантомного, или даже далеко не фантомного костяного дракона над императорским дворцом.

— И что ты планируешь...? Ты же не собираешься...

— Ничего разрушительного, парень! Честное слово! Ты же сам как-то сказал, что был бы рад, если бы я нашёл себе занятие? Так вот, я нашёл! Ты работаешь, как проклятый, чтобы укрепить своё положение, это мне понятно. Но какое положение без силы? У тебя есть ты — счетовод с бумажками. Есть твой ручной наёмник. Есть старый судья. А где армия?

— Армия? — Я отложил перо, настораживаясь... — Кси, но я не собираюсь ни с кем воевать.