Aki Latus – Купец (страница 18)

Он помнил, как ещё его отец рассказывал о Демидовых. Как они в своё наводнили рынок дешёвым стеклом, почти не уступавшим по качеству их собственному. Как переманивали мастеров, скупали поставщиков, давили ценой. И как Фенрихи выстояли — не потому, что были сильнее, а потому, что умели ждать. Демидовы переоценили себя. Растянули ресурсы. И рухнули.

Но Канцлер — не Демидов. Тот, кто разгромил архимагов с их возможностями, кто создал контракт, работающий без подавления воли, — этот человек явно думает иначе...

— Интересно, — сказал Корнелиус сам себе. — Очень интересно.

Он поставил бокал на место и вернулся к письменному столу. Достал чистый лист бумаги и начал составлять список. Не вопросов — тех было слишком много. А направлений для разведки. По каждому из пунктов, которые озвучил Клаус.

К вечеру список занял три страницы.

Маркус Фенрих вошёл в кабинет отца около девяти часов вечера.

Третий сын Корнелиуса, юноша двадцати восьми лет, отличался от своих старших братьев. Те предпочитали военную карьеру, государственную службу, традиционные для древнего рода занятия. Маркус же с детства проявлял коммерческую жилку — и отец, заметив это, направил его на стезю, которую считал не менее важной, чем меч и жезл.

Сейчас на Маркусе ура овался современный деловой костюм, пошитый по последним законам моды империи — тёмно-синий, безупречного кроя, без украшений, но из дорогой ткани. В руках — кожаная папка с бумагами. Держался он прямо, но без подобострастия. Отец не терпел ни высокомерия, ни раболепия.

— Вызывали, отец?

— Садись.

Корнелиус кивнул на кресло напротив. Дождался, пока сын сядет, и только тогда заговорил.

— Ты знаешь о Канцлере?

Маркус на мгновение задумался.

— Эмиль фон Канцлер. Тот, кто разгромил Демидовых. Недавно получил стекольную мануфактуру и ещё пару мелких предприятий за помощь канцелярии в каком-то деле. Подписал с рабочими некий магический контракт. — Он помолчал. — Сегодня днём я разговаривал с агентом на рынке. Говорят, у него очень сильно снизился брак. Говорят про семь процентов. СЕМЬ, отец. Это уровень, которого мы достигаем только на элитных сериях и за огромные деньги, которых у него, как у новичка в нашей сфере, явно нет.

— Значит, ты в курсе.

— Я слежу за рынком. Это ведь и моя работа тоже. Да и Клаус сегодня много чего рассказал.

Корнелиус кивнул — одобрительно, но сдержанно.

— Сегодня утром Барон Винтерфельд и ещё два заказчика перешли к нему.

Маркус не изменился в лице, но его пальцы, лежавшие на папке, чуть сжались.

— Я не удивлён, отец. Винтерфельд всегда охотился за лучшим соотношением цены и качества. Если Канцлер даёт семь процентов брака по нашей цене, да ещё и лучшего качества, Винтерфельд уйдёт без сожалений.

— Что предлагаешь делать?

Маркус откинулся на спинку кресла. Обдумывал ответ — не спешил, зная, что отец ценит взвешенные решения больше, чем быстрые.

— Я предлагаю не воевать.

Корнелиус поднял бровь — единственное проявление эмоции за весь разговор.

— Поясни.

— Отец, у нас есть три варианта. Первый — воевать. Ценовая война, перекупка поставщиков, юридические иски. Это потребует ресурсов, времени и удачи. Демидовы выбрали этот путь и проиграли. Не потому, что были слабы, а потому, что Канцлер оказался умнее.

— Второй?

— Игнорировать. Считать, что это временное явление. Что Канцлер не сможет масштабировать свой успех, что конкуренты задавят его сами. Но лично я не очень верю в это. Семь процентов брака — не случайность. Если он сможет удержать этот уровень, он перевернёт рынок, да и наличие среди его приближённых Шумахера накладывает определённый отпечаток на это дело.

— Третий?

Маркус подался вперёд. В глазах загорелся азарт — тот самый, который Корнелиус видел в молодости у самого себя.

— Договориться. Выяснить, что ему нужно. Может быть, он продаст технологию контракта — или лицензию на неё. Может быть, согласится на партнёрство. У нас — веками нарабатываемые технологии, каналы сбыта, связи в гильдиях и при дворе. У него — инновация, которая может принести миллионы. Вместе мы будем сильнее, чем по отдельности.

Корнелиус слушал, не перебивая. Когда Маркус закончил, отец долго молчал — так долго, что сын уже начал нервничать.

— Партнёрство, — произнёс наконец Корнелиус. — Возможно. Но только после того, как мы поймём, с кем имеем дело.

Он поднялся и подошёл к полке с образцами. Взял другой бокал — тончайший хрусталь, почти невесомый.

— Ты предлагаешь договориться. Я не против. Но договор — это когда обе стороны знают сильные и слабые места друг друга. А мы пока не знаем ничего о Канцлере. Ничего.

— Поэтому я предлагаю следующее: сначала разведка, — продолжил он, поворачиваясь к сыну. — Полная, глубокая разведка. Кто он, что им движет, кто за ним стоит. Тайная канцелярия? Какой-то маг-покровитель? Или он просто очень умный и удачливый выскочка?

Маркус кивнул.

— Если за ним Канцелярия — будем действовать тоньше. Установим контакт через третьих лиц, предложим сотрудничество на условиях, выгодных обеим сторонам. Если он талантлив — предложим сделку, от которой не откажется. Если просто выскочка, которому повезло однажды... — Корнелиус чуть улыбнулся, и в этой улыбке не было тепла. — Тогда сомнём. Быстро и без лишнего шума. Но сначала — нам нужно его понять.

— Именно так, отец.

Корнелиус вернулся в кресло.

— Клаус уже получил распоряжения. Полное досье будет готово к концу недели. Наблюдение за мануфактурой и особняком. Прощупывание других стекольных родов. Полная картина рынка и расстановки сил вокруг Канцлера.

Маркус открыл папку и начал делать пометки.

— Теперь твоя задача, — продолжил Корнелиус. — Подготовь юридическую и финансовую разведку. Узнай, насколько крепко стоит его мануфактура. Есть ли долги, кредиторы, скрытые обязательства. Кто его союзники — этот Шумахер, Хаген. Есть ли у него враги, кроме Демидовых. Всё, что можно использовать.

— И ещё. — Корнелиус понизил голос. — Тоже прощупай другие стекольные рода. Не официально, конечно — через своих доверенных людей, слухи, через друзей по академии. Кто боится Канцлера, кто надеется на его падение, кто готов переметнуться. Мне нужно знать, на чьей стороне поле.

— Понял, отец. — Маркус закрыл папку. — Когда начинать?

— Уже.

Маркус поднялся. У двери задержался.

— Отец, можно вопрос?

— Спрашивай.

— Почему вы не хотите просто раздавить его сейчас? У нас есть ресурсы. Связи. Влияние. Мы могли бы перекрыть ему поставки поташа, подкупить его мастеров, завалить судебными исками. Пока он ещё слаб.

Корнелиус посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты ведь знаешь принцип Фенрихов? Тот, что написан на гербе?

— «Прозрачность в делах, твёрдость в решениях».

— Это не просто слова, Маркус. Это философия. Лишь за последние двести лет наш род пережил три войны, пять кризисов и десятки конкурентов, которые пытались нас уничтожить. И каждый раз мы выживали не потому, что были сильнее. А потому, что умели ждать.

Он встал и подошёл к сыну.

— Демидовы были сильнее нас. У них были архимаги, контроль над магическим сырьём, поддержка при дворе. Они пытались задавить нас силой. И что? Где они сейчас?

Маркус молчал.

— Война — крайнее средство, — продолжал Корнелиус. — Для тех, у кого не хватает ума договориться. Я не воюю, пока не уверен в результате. А пока я не уверен в Канцлере. Кто он? Его взлёт это случайность или закономерность? Пешка он или новый игрок? Пока я не узнаю ответ — никакой войны.

Он положил руку на плечо сына.

— Запомни, Маркус. Удары наносятся тогда, когда они гарантированно достигают цели. Не раньше. А для этого нужно знать всё о противнике. Всё.

— Я понял, отец.

— Хорошо. Ступай. Работы ещё много.

Маркус вышел. Корнелиус остался один.

Он снова подошёл к полке с образцами. Взял третий бокал — самый старый, с трещиной, которую его дед не стал исправлять, оставив как напоминание о пожаре, уничтожившем первую мануфактуру Фенрихов.

— Канцлер, — произнёс он тихо. — Посмотрим, кто ты на самом деле.