Aki Latus – Купец (страница 17)

— Это не «просто». Это умение видеть то, что не написано нигде.

Она сжала мои пальцы и улыбнулась — уже увереннее.

— Ты научил меня этом. И Герта. И Хаген. Я очень стараюсь.

Я взял тетрадь с записанным планом. Пять пунктов на странице. Внизу — приписка, которую Лиза сделала только что, пока я обдумывал новость о скупке: «Пункт 6 (потенциальный): Возможная экономическая атака конкурентов через скупку поташа. Проверить?»

Пять пунктов. Три точки зрения. Один общий путь вперёд.

Разрозненные идеи превратились в стратегию — чёткую, продуманную, разбитую на этапы. У нас были цели. Инструменты. Союзники.

— Мы справимся, — сказал я, закрывая тетрадь. — Кем бы ни был этот скупщик, он не учёл одного.

— Чего именно?

— Что я умею считать. Что у меня есть купец, видящий рыночные игры насквозь. Юрист, разбирающийся в законах лучше любого конкурента. И ты, — я притянул её к себе.

Мы вместе посмотрели в окно. За стеклом дрожали в пелене дождя огни столицы. Где-то там, в лабиринте улиц, канцелярий и купеческих контор, наши враги уже начали что-то планировать. Пусть. Мы были готовы к следующему шагу.

А в голове Кси издал смешок — на этот раз почти дружеский.

—ьИз вас получается опасная команда. Счетовод с магией, горничная со слухом разведчицы, старый судья и прожжённый купец. Если бы меня спросили, кто перевернёт эту Империю, я бы поставил на вас. Но ты всё равно слишком много работаешь и слишком мало спишь.

Я не ответил. Завтра будет новый день. Новые контракты. Новые битвы. Но сегодня у меня были цифры, доказывающие мою правоту. Союзники, прикрывающие все уязвимости. И Лиза, стоявшая рядом.

Я был готов.

Глава 7: Лорд Фенрих

Аристократический квартал столицы встречал раннее утро по-своему. Здесь не было суеты рынков, криков разносчиков и лязга колёс по булыжнику. Здесь царила тишина — та особая, выверенная тишина, которую могут позволить себе только очень большие деньги и очень древние рода.

Особняк Фенрихов стоял в глубине квартала, отделённый от улицы чугунной оградой с гербом рода — стеклодувной трубкой, перекрещенной с мечом. Девиз под гербом гласил: «Прозрачность в делах, твёрдость в решениях» — фраза, которую враги рода называли лицемерной, а друзья — точной до жестокости.

Здание не стремилось вверх, как особняки выскочек-нуворишей, и не пряталось за вычурным декором, как дома купеческих гильдий. Три этажа серого камня, строгие линии, окна без излишеств. Всё это говорило: перед вами род, который не нуждается в демонстрации силы. Сила у них и так есть.

Внутри, в кабинете, обитом панелями из тёмного дуба, пахло старыми книгами, воском и благовониями. На специальных полках вдоль стен стояли десятки и сотни образцов продукции Фенрихов за последние двести лет. От грубых зелёных бутылей первых мастеров до тончайших бокалов, которые держали на банкетах императоры прошлого века. Коллекция, которую Корнелиус Фенрих собирал сорок лет.

Сам он сидел в кресле у камина. Шестьдесяти пяти лет, сухой, поджарый, с длинными пальцами музыканта и хирурга одновременно. Волосы — седые, коротко стриженные. Лицо — с резкими морщинами, которые не делали его старше, а скорее придавали его лицу сходство с натёртым воском старым бюстом.

Каждое утро в восемь, прежде чем начать дела, Корнелиус пил чёрный чай — без сахара, с ломтиком лимона. Эту привычку он завёл тридцать лет назад, после смерти жены, и не нарушал её ни разу. Даже когда Империя трещала по швам, затравленно бросаясь в очередную авантюру по захвату другого мира, даже когда Демидовы, эти выскочки, пытались диктовать условия всему стекольному рынку.

Чай подали. Корнелиус сделал глоток и кивнул мажордому — пожилому мужчине с безупречной выправкой, одетому в строгий чёрный сюртук. Мажордом служил Фенрихам сорок пять лет, начав вести их дела ещё при отце Корнелиуса, и знал теперь о состоянии рода больше, чем многие советники.

— Докладывайте, Клаус.

Мажордом раскрыл папку. Тут же кабинет наполнио его голос — ровный, безэмоциональный, каждое его слово было отточено десятилетиями службы.

— Первое. Барон Винтерфельд вчера официально уведомил нас об отказе от партии декоративного стекла для зимнего сада. Заказ передан мануфактуре «Канцлер и Ко». Сумма контракта — две тысячи восемьсот имперских золотых.

Корнелиус не изменился в лице. Только его пальцы чуть крепче сжали чашу, выдавая напряжение.

— Второе. Ещё два мелких заказчика — аптекарь Вайсс и ювелирная мастерская «Три звезды» — также расторгли предварительные договорённости. В обоих случаях причина указана одна: качество стекла у Канцлера выше при сопоставимой цене.

— Третье. Наши агенты на рынке поташа зафиксировали активность. Некто через подставные лица скупает крупные партии. Связи с Канцлером пока не установлено, но совпадение по времени вызывает вопросы.

Мажордом закрыл папку.

— Четвёртое. Владелец мануфактуры «Канцлер и Ко» — Эмиль фон Канцлер. Тот самый, кто разгромил Демидовых. Младший сын обедневшего рода. Юрист по образованию. Зарегистрировал магический контракт для своих рабочих, который, по слухам, даёт необычно высокие результаты.

Корнелиус поставил чашку на блюдце. Звякнул фарфор — единственный звук, нарушивший тишину.

— По слухам, Клаус? Я плачу вам не за слухи.

— Прошу прощения, господин. У нас есть точные данные за десять дней действия контракта. Брак снизился с двенадцати до семи процентов. Травмы — на шестьдесят процентов. Производительность выросла на двадцать один процент. Цифры подтверждены через наших людей на мануфактуре.

На этот раз Корнелиус молчал долго. Длинные пальцы барабанили по подлокотнику — медленно, ритмично.

— Брак семь процентов, — произнёс он наконец. — На стандартном стекле. Без магического формования, без артефакторов, без дорогих примесей. Семь процентов.

— Так точно, господин.

— Как ты говоришь он это сделал?

— Магический контракт. Точной формулировки мы не знаем — документ зарегистрирован в Гильдии, но сам текст закрыт коммерческой тайной. Известно, что контракт не подавляет волю, а даёт рабочим некие физические индикаторы — сигналы о нарушениях техники. Что-то вроде предохранительной магии.

Корнелиус поднялся. Прошёлся по кабинету, останавливаясь у полки с образцами. Взял в руки бокал работы своего прадеда — тонкий, с едва заметным изумрудным отливом. Повертел перед глазами.

— Не подавляет волю, — повторил он. — Значит, лазейки в законодательстве нет. Трудовой Надзор не придерётся. Арбитраж не отменит. Умный ход.

Он поставил бокал на место.

— Что ещё мы знаем о Канцлере?

— Пока немного, господин. Мы начали сбор полного досье, но информации пока недостаточно. Род Канцлеров обеднел ещё до его рождения. Он младший сын — наследства не получил. Работал в своём роду счетоводом, потом вдруг разгромил Демидовых. После этого получил мануфактуру, привлёк Шумахера — столичного купца с весьма твёрдой репутацией, и старика фон Хагена, бывшего судью.

— Бывшего судью? — Корнелиус вскинул бровь. — Это интересно. Кто такой?

— Карл Хаген. Был уволен из Арбитража десять лет назад при невыясненных обстоятельствах. Предполагаю, что это связано с конфликтом с Демидовыми. Последние годы жил в ночлежке, пока Канцлер не взял его к себе.

— Агент канцелярии?

— Не исключено, господин. Но и не подтверждено.

Корнелиус снова сел. Взял чашку, но пить не стал. Смотрел на огонь в камине, хотя дрова уже прогорели и пламя почти не давало света.

— Клаус, распоряжения.

— Слушаю, господин.

— Первое: досье на Канцлера должно быть полным к концу этой недели. Я жду всё. Активы, союзники, уязвимости. Привычки, график, любовницы. Даже что он ест на завтрак.

— Будет исполнено.

— Второе: проверить связь скупки поташа с Канцлером. Если это он — понять, насколько глубоко он вошёл в рынок. Если не он — узнать кто именно.

— Третье: тихо прощупать другие стекольные рода. Узнать, что они думают о Канцлере. Боятся, презирают, хотят сотрудничать. Мне нужно знать общую картину.

Мажордом записывал в маленький блокнот — убористым, почти стенографическим почерком.

— Четвёртое: — Корнелиус помедлил. — Не начинать никаких действий до получения полной картины. Ни юридических, ни экономических, ни тем более силовых. Сперва я хочу знать, с кем имею дело, прежде чем решить, что с ним делать.

— Понимаю, господин.

— И последнее, Клаус. Передайте начальнику службы безопасности — он знает, кому. Установить скрытое наблюдение за мануфактурой Канцлера и его особняком. Никаких активных действий. Только сбор информации. Кто приходит, кто уходит, с кем встречается, о чём говорят, если сможем услышать. Расходы на первое время не ограничивать, но и не транжирить.

Мажордом чуть склонил голову.

— Будет исполнено. Что-то ещё, господин?

— Да. Вечером ждите Маркуса. Скажите, чтобы зашёл ко мне после ужина.

— Слушаюсь.

Мажордом вышел так же бесшумно, как и вошёл. Корнелиус остался один.

Он снова взял с полки бокал прадеда — изумрудный, утончённый и лишь немного потемневший от времени. Поднёс к окну. Утренний свет, пробиваясь сквозь плотные шторы, заиграл на гранях, разбрасывая по кабинету крошечные радуги.

— Семь процентов брака, — пробормотал Корнелиус. — Без магии формования. Без артефакторов. Просто контракт...