Aila Less – Закат в моих ладонях (страница 6)

Они были родны по отцу, но разделяла их незримая и непреодолимая стена. Они не общались. За общим обедом, под тяжёлым взглядом леди Констанс, они могли перекинуться парой необходимых, безличных фраз: «Передай соль, пожалуйста», «Кажется, начинается дождь». И всё. Артур смотрел на него не со злобой, а с лёгким, отстранённым недоумением, словно на неудобный предмет, который почему-то нельзя убрать. И да. В самой тёмной, непризнанной даже перед самим собой части души, Гидеон был рад. Рад, что этот безупречный, давивший своим существованием брат получил пулю в грудь и умер на чужой, пыльной земле, не дождавшись помощи. Рад, что его собственный путь наконец расчистился. Эта мысль не делала его счастливым. Она делала его виноватым. И эта вина, смешанная с вынужденной благодарностью судьбе за кровавую милость, была самым тяжёлым камнем на его сердце.

Гидеон перекинул трость через седло, взялся за луку и, преодолевая привычную скованность, ловко вскинул себя в седло. Он тронул лошадь, направляясь к оживлённой группе гостей, когда сбоку раздался звонкий, отчётливо женский голос.

– Милорд Эшфорд, – произнесла молодая девушка, подъезжая ближе на изящной серой кобыле.

Это была леди Арабелла Фэрфакс, урождённая Стендиш, дальняя, но невероятно настойчивая родственница семьи и самое назойливое привидение из его прошлого. Они были почти ровесниками, но в их общих воспоминаниях не было ничего идиллического. В те редкие, тягостные визиты, которые его отец наносил в поместье к своей «законной» семье, Арабелла – тогда резвая, избалованная девочка с нарядными бантами – вечно крутилась рядом. Сначала с бесцеремонным детским любопытством к «незаконному кузену из-за границы», а позже – с колючим, нескрываемым интересом, в котором притяжение странным образом смешивалось с желанием уколоть, испытать на прочность.

– Какое счастье наконец узреть вас во плоти, а не в виде одних лишь слухов, – сказала она, ловко управляя лошадью, чтобы поравняться с ним так близко, что их стремена почти соприкоснулись.

Она улыбалась, сверкая белоснежными зубами, но её большие глаза, оставались внимательными и холодными. Её платье из лимонного муслина и кружевная накидка были явным вызовом осенней сырости, но демонстрировали изящную фигуру с почти вызывающей откровенностью.

– Говорили, вы совсем одичали в своих скитаниях, но я вижу, сплетни, как всегда, грешили против истины. Вы выглядите… вполне цивилизованно. Если не считать этой очаровательной пастушьей палки, – её взгляд с лёгкой насмешкой скользнул по трости, перекинутой через седло. – Это новый охотничий тренд, привезённый вами с континента? Или просто местный сувенир?

– Леди Арабелла, – кивнул Гидеон с холодной формальностью, позволяя лошади сделать шаг в сторону, чтобы создать дистанцию. – Рад видеть вас в добром здравии. И в столь праздничном настроении. – В его безупречном, но смягчённом английском угадывалась лёгкая чужеземность – в удлинённых гласных, в особой плавности фраз. – Что касается трости… да, полезный аксессуар. Особенно когда приходится ходить по земле, полной скользких камней и ещё более скользких людей.

В глазах девушки мелькнуло что-то игривое и оценивающее.

– Вы изменились, – сказала она, оглядывая его с головы до ног. – Армия пошла вам на пользу. Вы стали… взрослее. И красивее, если позволите заметить.

Гидеон не улыбнулся, лишь ещё раз коротко, чуть сдержанно кивнул.

– Признателен за комплимент, – ответил он ровно. – Вы тоже прекрасно выглядите.

Арабелла тихо рассмеялась и наклонилась чуть ближе.

– О, не будьте таким холодным, – произнесла она, и её голос стал ниже. – Я слышала, вы спасли какую-то деревенскую девушку от Чарльза. Мужчина, умеющий защищать, – редкость в наше время.

– Оставьте это, – ответил он отрывисто, и в его интонации проскользнула резкость, которую он тут же попытался сгладить. – Это была всего лишь формальность.

Она улыбнулась ещё шире, не отводя взгляда.

– Называйте как хотите, – парировала она. – Не хотели бы вы поговорить со мной наедине?

– Боюсь, я не слишком интересная компания, леди Арабелла, – попытался он завершить разговор. – Долгие годы армейской жизни отучили от светских бесед.

– Тем лучше! – воскликнула она, не отступая ни на шаг. – Мне надоели эти придворные манеры. Давай, я представлю тебя нашей компании. Они все умирают от любопытства. Лорд Чедвик просто помешан на военных историях.

Гидеон задержал взгляд на её оживлённом лице. Отказ означал бы новый повод для сплетен – «новый маркиз нелюдим». Согласие – неприятную, но, возможно, полезную светскую обязанность. Он взвесил это за долю секунды.

– Как скажете, леди Арабелла, – произнёс он, наконец позволив себе слабую, ничего не значащую улыбку, которая не тронула его холодных серых глаз. – Было бы невежливо отказывать.

Арабелла просияла и, развернув лошадь, повела его к самому центру оживлённой группы. По мере приближения стало ясно, что большая часть гостей уже спешилась – лошадей поодаль держали конюхи, а само общество сместилось к длинным столам с угощением. Арабелла грациозно соскользнула с седла, передала поводья подбежавшему слуге и обернулась к Гидеону с ожидающим взглядом. Ему не оставалось ничего иного, как последовать её примеру. Стоя на земле, он ощутил знакомое, тянущее чувство в плече и, прежде чем сделать шаг, взял свою трость из седла. Затем, следуя за Арабеллой, которая уверенно прокладывала путь сквозь пеструю толпу приветствующих её гостей, они приблизились к тесному кругу, где собралась подлинная элита графства. Лорд Чедвик – толстый мужчина лет пятидесяти с красным лицом и громким голосом, в красном охотничьем сюртуке. Рядом – его жена, леди Чедвик, полная дама с перьями на шляпке. Лорд Харрингтон – молодой, худой, с нервным смехом. Леди София – его сестра, блондинка с румяными щеками, которая сразу заулыбалась Гидеону. Ещё несколько джентльменов – сыновья соседних помещиков, с фляжками в руках, и дамы в амазонках, которые перешёптывались, бросая взгляды.

Арабелла ввела его в круг с торжествующей улыбкой.

– Друзья, – объявила она громко. – Позвольте представить вам нашего нового маркиза – лорда Гидеона Эшфорда. Он только что вернулся и уже успел навести порядок среди гостей.

– Милорд Эшфорд! Наконец-то! – прогремел Чедвик, протягивая руку для пожатия.

Гидеон вынужден был принять её, на мгновение ослабив хватку на трости, и скрыть болезненный спазм, дернувший его за повреждённое плечо.

– Слышал, вы были под Талаверой! Чёртово пекло, да? Я сам при Асаи был, против туземцев, но ваша война, с французами… это благородное дело!

– Да, сэр. Благородное и очень грязное, – сухо ответил Гидеон, высвобождая руку.

– А где именно вы служили, милорд? – вклинился лорд Харрингтон, щуря близорукие глаза.

– В британской армии, – ответил Гидеон, чувствуя, как назойливые вопросы начинают давить на него. – Участвовал в кампаниях под командованием герцога Веллингтона.

– Расскажите, как это было? – вклинилась леди София, щурясь через лорнет. – Говорят, там были целые поля, усыпанные… ну, вы понимаете. И испанки, они правда такие страстные, как пишут?

Гидеон почувствовал, как его тошнит от этой праздной кровожадности.

– Война – это в первую очередь грязь, холод и некомпетентность, миледи, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – А что до испанок, то у меня не было времени делать подобные наблюдения.

– А плечо? – прямо спросил один из молодых щёголей, сын какого-то баронета. – Говорят, вас здорово тряхануло. Пуля застряла?

Все замолчали, жадно ожидая ответа. Гидеон ощутил, как по спине пробегает холодная игла боли, будто тело вспомнило тот самый момент.

– Мушкетная пуля, – коротко сказал он. – Вошла и вышла. Кость не раздробило, но сухожилия повредило. Хватило, чтобы отправить меня в отставку.

– Ох, ужас! – фальшиво ахнула одна из дам, но в её глазах читался лишь интерес к пикантной детали. – И как вы после этого жили? Где? Ведь вас здесь не было…

– В Лондоне, – ответил Гидеон, чувствуя, как терпение начинает иссякать. – Лечился. А после смерти отца решил вернуться в свой дом.

– Теперь, когда вы дома, – сказал лорд Чедвик, смакуя слова, – поместье, конечно, нуждается в твёрдой руке хозяина. Говорят, дела запущены.

– Поместье нуждалось в твёрдой руке последние двадцать лет, – сухо парировал Гидеон.

– Да, да, конечно, – поспешно вмешался Чедвик, чувствуя, как разговор катится в опасную сторону. – Ваш отец, покойный маркиз, был мудрым человеком. А ваш брат, лорд Артур… настоящая, великая потеря. Герой.

Гидеон лишь кивнул, не находя слов.

– А скажите, милорд, – заверещала одна из пожилых дам, – правда ли, что леди Элизабет скоро объявит о помолвке? Говорят, к ней уже присматривается лорд Эдвард Блэквуд. Это было бы достойной партией.

– Моя сестра никого не уполномочивала меня говорить о её матримониальных планах, – отрезал Гидеон, и в его голосе впервые зазвенела сталь. – Когда и если она захочет что-то объявить, она сделает это сама.

– О, это свежая сплетня, – поддержала другая леди с нескрываемым удовольствием. – Говорят, объявление будет скоро. Но вот что интересно… если она выйдет замуж, а вы, упаси боже, не женитесь и не оставите наследника… не перейдёт ли титул к её мужу? Ведь она – законная дочь, а вы… – она не договорила, но недоговорённое повисло в воздухе, густое и ядовитое: «а вы – незаконный сын».