Аида Ньюман – Сновидцы. Озеро звездных слез (страница 13)

Достав с дальней верхней полки увесистый талмуд в кожаном переплете с выгравированной на обложке звездой, окруженной символом золотого сечения, я уселась в кресло, подле окна и принялась листать страницы в поисках информации. В моих руках был большой справочник толкования снов. В нем были собраны труды самых выдающихся ученых – сновидцев, посвятивших свою жизнь изучению свойств и значения снов. Я не раз прибегала к нему, особенно во время обучения и принятия дара, с целью уточнить и истолковать значение тех или иных видений.

Этот раз не был исключением, с неким остервенением я пролистывала пожелтевшие от времени страницы, ища что-то хоть отдаленно похожее на видение, явившееся мне в пещере. Пункт за пунктом, страница за страницей я штудировала справочник, но так ничего и не шла. Единственное, за что смогла зацепиться – это отдельные обозначения фрагментов сна: шум, вспышки, пение. Но собрать все это в одну картину было невозможно, это так не работает. Для получения хотя бы приблизительного толкования видения необходимо учитывать все детали, мельчайшие подробности, ведь именно в деталях скрыта истина.

От чтения меня оторвал внезапный стук в дверь. Вернув книгу на место, я прошла в гостиную и столкнулась на пороге с мадам Люси.

– Ваше Сиятельство.

– Мадам Люси. – Обменялись мы приветствиями. Жестом я пригласила женщину присесть, но та отрицательно покачала головой.

– Благодарю, Ваше Сиятельство, но я пришла по делу. Ее Светлость хочет видеть Вас. – Укол совести кольнул сердце, я совсем забыла, что матушка вероятно с ума сходила, а я даже не наведалась к ней.

– Я не…

– Я уже спросила дозволения Его Светлости, Вам разрешено покинуть свои покои.

Благодарно улыбнувшись, я вышла в коридор и направилась в сторону родительской опочивальни. Один за другим проходя пустые в это время суток коридоры, окутанные теплым светом, исходящим от подвешенных под потолком и на стенах светильников, я думала о том, что скажу матери. Лгать не хотелось, но и правда оказалась бы для нее не меньшим шоком, чем моя небольшая ложь.

Оказавшись перед дверью, я помялась на пороге пару минут, затем занесла руку и коротко постучала. Из покоев послышался голос матери, разрешающий войти. Закрыв за собой двери, я прошла в гостевую часть, где взволнованно поправляя и без того идеально уложенные волосы на роскошном диване сидела Правящая.

С минуту мы смотрели друг на друга, изучая, будто убеждаясь, что с момента нашей последней встречи ничего не изменилось. Затем Ее Светлость подскочила с дивана и порывисто обняла меня. От неожиданности я едва не оттолкнула мать, но вовремя себя одернула.

– Видисса, вот скажи мне, за что ты так испытываешь мои нервы? Ты хоть представляешь, как сильно я волновалась?

– Да, матушка. – Тихо отвечаю, не решаясь взглянуть родительнице в глаза.

– Когда меня известили, что ты пропала, исчезла из собственной спальни, я едва рассудком не тронулась. Ты хоть представляешь, какие мысли лезли мне в голову?!

– Да.

– Прекрати поддакивать! – Взвелась мать, удерживая меня за плечи. – Посмотри мне в глаза и скажи, где ты была?

Я нехотя оторвала глаза от пола и посмотрела на женщину, на идеальном лице которой проступили едва заметные морщины от сведенных к переносице бровей.

– Я уже обо всем рассказала Его Светлости, уверена, отец уже поведал вам все, что знает.

– Я хочу слышать это от тебя. – Настаивала мать, да уж упрямство у нас в крови. Обреченно выдохнув, я взяла Правящую за руку и потянула к дивану. Усевшись рядом, мы обе приготовились: матушка слушать, я рассказывать.

Начав издалека, и, изначально потребовав от матери слово, что все, о чем я ей скажу, останется между нами, я принялась по порядку рассказывать и о нашей сделке с Ирдисом, и о пещере, и о ведении, к слову пересказав которое, я заставила мать несколько раз нахмуриться. Закончив, я ожидала, что же скажет матушка. Ждала, когда она скажет хоть что-нибудь, будь то слова понимания или осуждения – все лучше, чем молчание.

– Вы скажите что-нибудь? – Не выдержав, прервала я тишину.

– Скажу. – Задумчиво произнесла правительница, обернувшись ко мне профилем. – Скажу, что с твоей стороны лгать Правящему было не самым правильным решением. – Я тихо хмыкнула, это было ожидаемо. – Но в то же время я прекрасно знаю твоего отца и знаю, что расскажи ты ему об этом парне, он бы его из-под земли достал и вытряс бы из него все, что только смог.

– Может, это было бы и не самым плохим действом. – Рассуждая вслух, произнесла, не думая, что меня услышат.

– Нет, Видисса. – Мать резко обернулась ко мне лицом. – Кем бы он ни был, этот человек помог тебе, рискуя собственной жизнью, хоть и не без выгоды. Но нынче все так и делается, и ты не должна забывать о благодарности. Подставлять этого юношу с твоей стороны было бы очень низко. Но это не значит, что ты должна обманывать родителей. – Матушка нарочито серьезно пригрозила мне пальцем, отчего у меня вырвался смешок, Правящая тоже улыбнулась. – Пусть пройдет немного времени. Когда отец остынет, попытайся ему все объяснить, он поймет, как никто другой поймет. Ведь он не меньше тебя хочет, чтобы ты заняла трон.

– Я Вас поняла и обязательно воспользуюсь советом.

– Вот и прекрасно. А теперь что касаемо твоего видения. Исходя из того, что ты мне рассказала, в нем не было явных предпосылок к родовому сну. Но факт того, что ты провалилась так глубоко, что едва вернулась, заставляет задуматься. Ты уже искала информацию в справочнике?

– Разумеется, но ничего не нашла. Думаю, может, стоит попытать счастье в библиотеке.

– Попробуй. А я в свою очередь подумаю, что можно сделать.

На этой ноте мы с родительницей распрощались, и я вернулась к себе в покои. Был уже поздний вечер, поддавшись натиску усталости, я вновь отдалась сну, даже не подозревая, насколько мучительной для меня будет эта ночь.

Глава 10 

Видисса

Ветви деревьев мерно покачивались на ветру, солнце то выглядывало из-за озолоченных облаков, то вновь скрывалось за их спинами. Отовсюду раздавалось веселое чирикание птиц, а вон на том дереве, что ближе всего к балкону, на ветвях устроила гнездо семейка Пустельги и громко оповещала об этом.

День за днем я наблюдала одну и ту же картину с балкона своих покоев, не в силах покинуть золотой клетки. Прошла целая неделя со дня моего побега, а я так и не смогла ни в чем разобраться. После нашего с матерью разговора, я ни разу не покинула свои комнаты, это давило. Но дело было не столько в комфорте, сколько в острой потребности закрыться в библиотеке и не вылезать оттуда до тех пор, пока не смогу найти хоть что-нибудь, что помогло бы мне справиться с этим проклятьем. Да, это было именно проклятьем. Каждую ночь со дня моего возвращения я вновь и вновь слышала эти голоса, этот душераздирающий плач, что рвал мою душу на клочья, эту песню… Я пыталась забыться, пыталась устать настолько, чтобы уснуть так крепко, что даже сны ушли бы на второй план. Единожды я даже попыталась заклинать саму себя, но тщетно. С каждой новой попыткой отгородиться от видения, оно только сильнее наступало.

Незнание изводило. Доставляло почти физическую боль. Но я терпела, ждала, когда, наконец, смогу выйти и действовать. И этот день настал.

Я сидела в гостиной, делая наброски на холсте, установленном на мольберте, как вдруг в двери осторожно постучали. После отданного мною разрешения войти, на пороге показалась служанка. Она покорно поклонилась и подошла ближе.

– Ваше Сиятельство, Его Светлость желает видеть вас. – Я тут же подобралась и, ранее не заинтересованная в разговоре, вскинула вопросительный взгляд на девушку.

– Где?

– В галерее, миледи.

Не произнося больше ни слова, я жестом отпустила служанку и, отложив принадлежности для рисования, следом двинулась к выходу. Двигаясь вдоль коридоров, я пыталась собраться с мыслями, перебирая самые подходящие и веские аргументы с целью убедить Правящего, что я вывела урок. Оказавшись у освещенного приглушенным светом лестничного пролета, я спустилась на этаж ниже. Галерея располагалась на втором.

Коридоры вскоре сменились просторными залами, стены которых украшали старинные гобелены, изображавшие в основном красоту здешней природы. Были и те, что несли в наш мир образы юных дев, а также различных исторических событий.

Свернув в следующий зал и пройдя мимо очередных стражей, которых в силу привычки уже переставала замечать, я оказалась в просторном и, несмотря на почти полное отсутствие окон, очень светлом помещении. Дворцовая галерея.

Длинный зал, распределенный на несколько более мелких полупрозрачными перегородками, был отделан в светлых тонах, среди которых преобладали оттенки серого, приятно контрастировавших с золочеными рамами на стенах, хранивших в себе изображения членов семьи всех когда-либо правящих эти землями родов. Только воистину великие были достойны оставить после себя след, в виде портрета в этом, по моему мнению, самом дорогом зале во всей провинции.

Пройдя по паркетному полу в дальний конец галереи, где располагались портреты сновидцев, правивших провинцией последние десятилетия, я остановилась, завидев отца. Он стоял напротив высокого, почти с человеческий рост, портрета, изображавшего нашу семью.