Аида Ньюман – Сновидцы. Озеро звездных слез (страница 14)

Остерегаясь шума от собственных шагов, я подошла ближе и, ни сказав ни слова, встала рядом, устремив свой взгляд на портрет. Его написали по личной просьбе отца примерно год назад, с тех пор он занимает по праву свое место среди других портретов. По крайней мере, так было раньше…

– Отец, Вы хотели со мной поговорить? – Спросила, продолжая все также смотреть на полотно.

– Хотел. Твое наказание окончено, ты можешь покидать комнату.

– Это все, о чем Вы хотели сказать? – Не сумев сдержать разочарования в голосе, спросила я.

– Нет. – Правящий глубоко вздохнул и повернулся ко мне лицом, я повторила его жест. – Видисса, я вызвал тебя сюда не просто так. Взгляни на эти стены, – отец рукой указал на ближайшие стены с вывешенными на них портретами, – все, кого ты тут видишь, были некогда великими людьми. Каждый из них привнес что-то свое в общую историю, давая тем самым толчок для развития следующих поколений. Но у всего есть цена, дочь. Как ты думаешь, какую цену они заплатили?

Я нахмурилась, не зная, что ответить. Я не любила ситуации, когда меня ставили перед вопросом, ответ на который я заведомо не могла знать.

– Никакую. – Ответил родитель, пристально глядя мне в глаза. – Они не платили, платили их потомки, потомки их потомков и так далее. Суть в том, что платить рано или поздно приходилось.

– К чему Вы это говорите?

– Видисса, ты уже не маленькая девочка, и с тобой я говорю, как с равной себе. Ты должна понимать, время вышло. Пришло время платить по счетам, но расплачиваться придется не мне, а тебе.

– Отец…

– Не перебивай. До твоего восемнадцатилетия осталось менее месяца, родового сна нет, и он не появится. Мы оба понимали, что все к этому и ведет. Мы потратили много времени и сил, чтобы ты могла по праву занять трон, но видно за мои успехи тебе придется заплатить кое-чем большим. Твоей ценой будет отречение.

Слова прошлись лезвием по сердцу. Нет, только не это, только не так… Отец не мог так со мной поступить, не мог так просто сдаться, отказаться от меня.

– Но, отец, время ведь еще есть, все ведь еще может…

– Время есть, но его нужно использовать с умом. За оставшийся месяц я постараюсь закончить все свои дела и тебе советую заняться тем же. По истечению срока я объявлю о твоем отречении от трона, тебе останется лишь это подтвердить. Во дворец начнут прибывать гости, представители разных родов будут выдвигать своих кандидатов на право занять трон. Одного из них выберет корона, я торжественно передам власть, после чего у нас будет около недели на завершение бумажной волокиты и сборов.

Я стояла, опустив пустой взгляд в пол, и не могла уловить ни одну мысль. В голове было пуст. Сейчас не мозг был напряжен, а сердце, и настолько, что казалось, вот-вот разорвется. Я стала позором этой семьи, стала разменной монетой, вся моя жизнь неумолимо катилась в пропасть, а я ничего не могла сделать. Я была беспомощна, и это злило даже сильнее того факта, что за меня уже все решили.

– Видисса, – отец взял меня за руки и поцеловал тыльную сторону каждой из ладоней, – я знаю, что ты сейчас себе там напридумала. Считаешь себя недостойной, недостаточно сильной, чтобы бороться, но это не так. Что бы ни случилось ты навсегда останешься нашей с матерью единственной любимой дочерью. Только ты у нас и есть, и ни одна победа не затмит мне счастья от вида твоей улыбки. – Отец погладил меня по щеке и заставил посмотреть ему в лицо. – Я в своей жизни совершил много ошибок, среди них были и такие, за которые мне придется расплачиваться до конца жизни, не перед людьми, нет. Перед самим собой.

Отчего-то мне показалось, что в эти слова было вложено куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд.

– Запомни, жизнь не ограничивается рамками. Их создаем мы сами, когда убеждаем себя, что не сможем жить иначе. Сможем. И возможно это даже к лучшему, как бы то ни было, я смирился, и ты смирись.

Правящий отпустил меня и развернулся, собираясь, вероятно уйти, но из-за угла внезапно показался слуга в ливрее. Поклонившись вначале отцу, затем мне, слуга подошел чуть ближе и заговорил:

– Ваша Светлость, считаю необходимым поставить Вас в известность. На подъезде к дворцу замечена карета с небольшой процессией. На флагах, украшающих карету, замечен герб рода Тэмвиаль.

Отец обернулся ко мне и, будто лишний раз, убедившись в собственных словах, произнес:

– Братец пожаловал. Поднимись к себе, Видисса, приведи себя в порядок и спускайся встречать гостей.

После ухода отца, я еще минут пять стояла, бездумно глядя в пол. Слуга удалился вслед за Правящим, и я осталась одна. Внутри все кипело, хотелось кричать, но я лишь молча глотала слезы. Придя, наконец, в себя, я быстрым движением стерла с глаз следы собственной слабости и припустила прочь из галереи в комнату.

Добравшись до покоев, я первым делом выглянула в окно. Как раз в этот момент на дворцовую площадку въезжала дорого убранная карета, вслед за ней пристроилась шеренга конных воинов, одетых в темно-бурые, почти черные, дублеты с золотыми вставками на лацканах и манжетах. Это был цвет рода Тэмвиаль; мой род славился темно-синим цветом, об этом же оповещал и развевающийся на ветру флаг одной из башен. Но и он вскоре может смениться на любой иной, претендентов и вправду будет много и мой дражайший дядюшка не исключение.

Задернув штору, я отошла от окна и направилась в ванную. Из отражения настенного зеркала на меня смотрела девушка с покрасневшими глазами и слегка опухшими губами, результат того, что я частенько их прикусывала, когда волновалась. Ужасная привычка, знаю, но избавиться от нее ну никак не выходило, хотя, может я и не особо старалась, это было что-то вроде отдушины, маленькой возможности почувствовать себя живой.

Умывшись, поправив прическу и складки платья, я вышла в коридор. Внизу уже слышались шаги и возня, а меня так и тянуло вернуться обратно в комнату. После не самого приятного разговора мне нужно было побыть одной, собраться с мыслями и подумать, что делать дальше. Но вместо этого, я должна буду демонстрировать радушие и отточеность манер.

Спустившись по лестнице в холл, я узнала у дворецкого, куда направились гости, и продолжила путь. Уже на подходе к голубой гостиной я нацепила на лицо дежурную улыбку и преодолела последний рубеж на пути к родственникам. Стоило мне только войти, как разговоры в гостиной прекратились, нет, не потому что я такая важная персона, просто наступил тот самый момент, когда все взгляды нацеливаются на тебя и начинают изучать сантиметр за сантиметром. Вопреки моим ожиданиям, дядя приехал не один, а с семьей: женой и сыном. Но я не стушевалась, сделала самый изящный реверанс из всех мне доступных, чем вызвала одобрительный кивок от матери, и прошла вглубь зала.

– А вот и наша красавица-племянница! – Первым прервал тишину дядя Алфорд – высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с острыми аристократичными чертами лица и не менее пронизывающим взглядом.

– Рада Вас приветствовать, дядя.

– Мы очень рады вам, можете чувствовать себя здесь как дома. – Продемонстрировал гостеприимство отец.

– Право, вы наверняка устали с дороги, – голос матушки – нежный, почти колыбельный, – прошу, располагайтесь, чуть позже подадут чай.

– Благодарю, дорога и вправду выдалась нелегкой. – Ответила тетушка Летисия – женщина из знатного рода, привыкшая к роскоши и удобству, о чем сама не раз твердила.

Спустя час все вновь расположились в просторной гостиной, так горячо любимой матушкой. Зал был пропитан живым солнечным светом, льющимся из высоких окон, притупляемый легкой завесой полупрозрачного тюля. Как видно из названия в декоре преобладал в основном голубой цвет, прекрасно сочетавшийся с белоснежными поверхностями, стоящего в центре залы рояля, на котором частенько музицировала мать, и камина, занявшего большую часть одной из боковых стен.

– Расскажите, как вы добрались, никаких сложностей по дороге не возникло? – Спросил отец.

– Нет, дорогой брат, дорога прошла относительна спокойно, не считая не высказанного восторга от лицезрения твоих земель. Я специально приказал ехать в обход главной дороги, дабы лично убедится в красоте природы местных широт. И признаться, я впечатлен, с момента моего последнего приезда, который был, как мне помнится лет десять назад, провинция прямо-таки расцвела!

– Благодарю, чтобы добиться такого результата пришлось вложить немало сил.

В этот момент в зал один за другим начали входить слуги с подносами. Разложив на чайном столике столовые приборы и различные вкусности, разлив травяной чай по фарфоровым чашкам, они удалились, а в зале вновь повисла неловкая тишина. Я не решалась оторвать взгляда от чашки, поскольку он мог быть куда красноречивее любых слов. Осадок все еще остался…

– Вижу, с последней встречи Винсент возмужал. – Вновь заговорил отец. – Уверен, он уже готов стать достойным приемником своего отца.

– О, да. – С нескрываемой гордостью, ответил дядя. – Винс во многом продвинулся, многое в плане руководства нашими землями я уже передал ему. Так ведь, сын?

– Именно, отец. – Вкрадчиво ответил братец. Не выдержав, я все же кинула мимолетный взгляд на парня. Винс очень изменился с нашей последней встречи. Ему было двенадцать, тогда он мне виделся не больше чем обычным избалованным мальчишкой. Сейчас же Винс вырос, стал мужчиной, но мое мнение о нем мало в чем изменилось.