Аида Ким – Серебро в крови (страница 6)

Его руки скользили по её спине, задевая рёбра, талию, бедра, будто заново открывая контуры её тела через слой одежды. Каждое прикосновение прожигало ткань, оставляя на коже незримые метки. Она выгнулась, прижимаясь к нему всем телом, ощущая твёрдый, возбуждённый силуэт его под одеждой. Тепло, исходящее от него, было почти невыносимым, но она не хотела, чтобы оно прекращалось. Оно таяло лед в её венах, пробуждая давно забытые, чисто физические ощущения – тяжесть в груди, пульсацию в пальцах, влажный жар между ног.

Он оторвался от её губ, его дыхание было прерывистым, горячим на её коже. «Видишь?» – он прошептал, проводя языком по линии её челюсти к чувствительной точке под ухом. Она вздрогнула, и её ногти впились ему в плечи. «Никакой ловушки. Только ты и я. И эта… правда».

Он был прав. Теперь, когда он коснулся её, зов сменился громогласным рёвом в крови, который заглушал все мысли. Магия алтаря лишь раздула искру, которая тлела между ними с первой встречи. Запрет лишь делал пламя ярче.

Его губы спустились на её шею, и Элиана закинула голову, открывая ему уязвимое место. Не для укуса. Для этого. Его поцелуи были жгучими, влажными, он сосал кожу, пока она не онемела от ощущений, а потом кусал её легонько, заставляя её вскрикнуть. Её собственные клыки полностью выдвинулись, острые и жаждущие. Она повернула голову, прижалась открытым ртом к его шее, где под кожей яростно стучала артерия. Запах его крови, густой и пряный, ударил в нос, опьяняя сильнее любого вина. Она провела кончиком языка по пульсирующей жиле, чувствуя, как он вздрагивает всем телом.

«Да», – простонал он, его руки сомкнулись на её бёдрах, приподнимая её, чтобы она лучше могла достать до него. «Чувствуешь, как она зовёт? Моя кровь. Твоя кровь. Они хотят смешаться».

Это было безумие. Это было осквернение. Это было единственно возможное в этот момент действие. Элиана вонзила клыки.

Горячая, медовая жидкость хлынула ей в рот. Вкус был ошеломляющим – мощным, диким, наполненным силой луны, леса и необузданной свободы. Это не было похоже на кровь людей, бледную и утоляющую лишь голод.

Глава 4

Тишина в подземном зале была оглушительной. Не физическая, а та, что наступает после шока, когда все привычные ориентиры рушатся. Элиана стояла, не шевелясь, ее взгляд прилип к серебряному клинку, который только что навсегда изменил правила игры. Кейл, казалось, застыл в двух шагах от нее, его тело все еще было напряжено готовностью к прыжку, но теперь в его позе читалась не атака, а глубокая, животная настороженность. Воздух, пахнущий пылью, металлом и их совместным потом, висел между ними плотной, осязаемой завесой.

Она медленно опустила руку, все еще чувствуя на кончиках пальцев холодок рукояти и остаточную вибрацию магии. «Яд, разрывающий узы», – прошептала она про себя, переводя взгляд с клинка на Кейла. Его глаза, эти золотые огни в полумраке, не отрывались от ее лица. В них больше не было мгновенной ярости, подозрения или вызова. Был вопрос. Такой же огромный и непонятный, как и тот, что застрял комком в ее горле.

– Что это значит? – Его голос прозвучал неестественно тихо, почти хрипло. Он сделал шаг вперед, и Элиана инстинктивно отступила на полшага, ее спину встретила холодная каменная стена алтаря. Бежать было некуда. От него. От этого.

– Пророчество, – выдохнула она, и слово повисло в воздухе, обретая чудовищный вес. – Древнее. Я слышала… отрывки. В архивах Совета. Легенды о временах до Пакта, до вражды. О балансе. – Она заставила себя встретиться с его взглядом. – О двух, рожденных под разными лунами, чья связь разорвет цепи проклятия.

– Связь? – Он фыркнул, но в звуке не было прежней насмешки. Была горечь. – Они имели в виду смертельную схватку? Потому что это единственная «связь», которую наши виды признают.

– Нет. – Элиана посмотрела на клинок, потом снова на него. Его широкие плечи, мощную линию челюсти, губы, сжатые в тонкую жесткую полоску. Она вспомнила его жар, обжигавший ее холодную кожу в схватке, дикий, пряный запах, въевшийся в ее память. – Не смерть. Нечто… иное. Алтарь. Он не просто хранил клинок. Он был активирован. Нашей кровью. Твоей и моей.

Кейл резко вдохнул, словно учуял опасность. Его ноздри вздрогнули. – На что он был направлен? На что мы его активировали?

– Не знаю, – честно призналась Элиана. И это было хуже всего. Она, фон Карштейн, наследница знаний трех столетий, стояла в темноте, чувствуя, как древняя магия, темная и сладостная, медленно вьется вокруг ее запястий, словно невидимые лозы. И она не знала. Она лишь чувствовала. Тягу. Тупое, настойчивое биение где-то внизу живота, отличное от жажды крови. Более теплое. Более наземное.

– Ты лжешь, – прошипел он, но без убежденности. Он тоже чувствовал это. Она видела по тому, как напряглись мышцы на его шее, как бешено забился пульс в яремной впадине. Жар от его тела достигал ее даже на расстоянии, согревая холодный вампирский мрак, который она носила в себе как вторую кожу.

– Я не лгу. Но я чувствую. Ты – нет? – Она наклонила голову, и ее темные волосы скользнули по плечу. Ее голос снизился до интимного, опасного шепота, того, каким она говорила в спальнях на рассвете, вытягивая последние капли наслаждения из любовника. – Магия не просто вокруг нас, Кейл. Она между нами. Связь уже установлена. Алтарь лишь… скрепил ее. Как печать.

Он зарычал. Низкий, глубокий звук, исходящий из самой груди. Звук зверя, попавшего в капкан. – Я не связан ни с кем. Особенно с вампирской аристократкой, у которой кровь холоднее зимнего камня.

– А моя аристократическая кровь, – она медленно провела языком по своей ладони, по той самой, где засохли капли его крови, смешавшись с ее собственной, – говорит об обратном. Твой жар. Он на моей коже. В моем… вкусе.

Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком близко к грани, которую они оба отчаянно пытались охранять. Кейл рванулся вперед, не для атаки, а движимый чистой, неконтролируемой яростью. Он оказался перед ней в мгновение ока, его руки впились в камень по бокам от ее головы, заточив ее в клетке из собственного тела. Его жар обрушился на нее волной, пахнущей лесом, грозой и чем-то чистым, диким, что заставило ее внутренне содрогнуться.

– Перестань, – проскрежетал он, его лицо было в дюйме от ее. Его дыхание, горячее и влажное, коснулось ее губ. – Перестань играть в эти игры. Ты знаешь, что это значит. Мы – табу. Нас убьют. Мои сородичи разорвут меня на части, а твой драгоценный Совет сожжет тебя на солнце за одно только предположение об этом… этом…

– Влечении? – закончила она за него, и ее голос прозвучал удивительно спокойно, даже когда все ее существо кричало от близости его тела. Она не отводила глаз. Ее холодная, бледная кожа казалась фарфоровой на фоне его загорелой, покрытой легкой испариной шеи. Ее бедра почти касались его, разделенные лишь слоем его грубых штанов и тонким шелком ее платья. Она чувствовала его. Весь. Каждую напряженную мышцу, каждый вздымающийся вдох. – Ты называешь это игрой? Я чувствую твой пульс, Кейл. Он бьется в унисон с той дрожью в земле. А еще… я чувствую кое-что другое.

Ее взгляд скользнул вниз, между их телами. Он последовал за ним и замер. Даже в слабом свете рун было видно – напряжение в его промежности, явный, недвусмысленный изгиб под тканью. Животное влечение, чистое и неудержимое, против которого не работали ни вековая ненависть, ни страх смерти.

– Это ничего не значит, – выдохнул он, но его голос потерял твердость. Он не отодвинулся.

– Лжец, – прошептала она, и на ее губах появилась тень улыбки – не надменной, а понимающей, почти сочувственной. Ее рука, та самая, что держала клинок, медленно поднялась. Она не касалась его, лишь позволила кончикам пальцев остановиться в миллиметре от его нижней губы. – Вкус твоей крови… он был не просто силой. В нем была ярость. Одиночество. Тоска по чему-то, что твой род отнял у тебя. Та же пустота, что и у меня. Только у тебя она пылает, а у меня заморожена.

Он зажмурился, будто от боли. – Замолчи.

– Почему? Боишься услышать правду? Или боишься того, что я могу предложить вместо этой пустоты?

Ее палец наконец коснулся его губы. Горячей, мягкой, немного потрескавшейся. Контраст между его жаром и ее прохладой был подобен удару тока. Кейл вздрогнул всем телом, и низкое рычание сорвалось с его губ, но это уже не было предупреждением. Это был стон. Стенание зверя, тронутого в самое сердце.

И тогда она пошла ва-банк. Потому что если они обречены, то хотя бы по-настоящему.

Элиана приподнялась на цыпочках, сокращая последнюю крошечную дистанцию между ними. Ее губы коснулись его. Нежно. Вопросом. Холодный шелк встретился с обжигающим огнем.

Мир взорвался.

Он не оттолкнул ее. Наоборот. Его руки сорвались с камня и вцепились в ее талию, прижимая ее к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание – ей, которой не нужно было дышать. Его рот ответил яростно, голодно, без тени прежней сдержанности. Это был не поцелуй аристократов, томный и искусный. Это было падение. Захват. Его язык ворвался в ее рот, грубый и требовательный, и она приняла его, ответив той же дикостью, которая дремала в ее холодной крови веками.

Ее руки впились в его волосы, короткие и жесткие, потянув его голову еще ближе. Его жар проникал сквозь шелк платья, обжигал кожу, растапливал лед в ее венах. Она чувствовала его твердость, упирающуюся в ее низ живота, и волна влажного, сладкого желания накрыла ее с головой. Это был не голод по крови. Это была жажда. Жажда плоти, тепла, жизни, которой ей так не хватало.