Аида Ким – Серебро в крови (страница 7)
Он оторвался от ее губ, его дыхание было прерывистым, губы запеклись от ее поцелуя. Его глаза пылали в полумраке, золото почти вытеснило человеческую радужку.
– Ты понимаешь, во что мы ввязываемся? – прохрипел он, его руки скользнули ниже, обхватив ее ягодицы, прижимая ее еще плотнее к своему возбуждению.
– Я понимаю только то, что если мы остановимся сейчас, – она провела языком по его челюсти, чувствуя вкус соли и дикой мощи, – то эта пустота съест нас по отдельности. А вместе… – Она отвела его руку, прижала его ладонь к своему бедру, подбирая полы платья. Холодный воздух коснулся ее обнаженной кожи, и она услышала, как он резко вдохнул. – Вместе мы можем гореть.
Его пальцы впились в ее бедро, оставляя отметины, которые заживут через мгновение, но чье воспоминание останется навсегда. Он смотрел на нее, на ее обнаженную кожу, бледную и гладкую в призрачном свете рун, на темную ткань, собранную у ее талии. Борьба в его глазах была почти физической.
– Проклятие, – простонал он и снова нашёл её губы.
Его поцелуй был не мольбой, а притязанием. Элиана ответила тем же, позволив вековой сдержанности рассыпаться в прах под натиском его жара. Его руки, грубые и сильные, рвали тонкий шелк ее платья, и холодный воздух пещеры агонизирующе коснулся обнаженной кожи. Она не сопротивлялась. Напротив, ее собственные пальцы отчаянно тянули ремень его штанов, искали пряжку, ощупывали твердый, вздымающийся бугор плоти под грубой тканью.
Он оторвался от ее губ, его дыхание было хриплым и прерывистым. В полумраке его глаза светились чистым золотым пламенем, звериная сущность вырвалась на свободу.
– Холодная, – прошептал он, и его губы опустились на ее шею, не для укуса, а для поцелуя, обжигающего, как раскаленный уголь. – Вся такая проклято холодная и гладкая.
Его слова заставили ее содрогнуться. Она, привыкшая к прохладе мраморных гробниц и ледяному прикосновению себе подобных, горела. Его ладони скользили по ее бокам, к груди, и когда его большие, шершавые пальцы сомкнулись вокруг ее маленькой, упругой груди, она вскрикнула. Не от боли. От шока. От чистого, неразбавленного ощущения. Его жар прожигал ее до самой души, таял лед в ее венах, превращая его в пар желания.
– Ты… ты плавишь меня, – выдохнула она, запрокидывая голову, открывая ему больше кожи. Ее бедра сами просились вперед, тереться о жесткую ткань его штанов.
С глухим рычанием он справился с последними застежками. Его одежда грузно упала на каменный пол. И тогда она ощутила его полностью. Голую, могущественную мужскую силу, прижатую к ее животу. Горячую, пульсирующую, огромную. Вампирский ум, всегда аналитический, на миг отказал, подавленный животным великолепием его тела. Широкие плечи, покрытые сетью старых шрамов и новой испариной, плоский живот, бедра, мощные, как стволы деревьев. И между ними – его возбуждение, твердое, как сталь, и обжигающее, как лава.
– Смотри, – хрипло сказал он, направляя ее руку вниз. – Смотри, на что ты меня обрекла.
Ее пальцы обхватили его. Кожа, натянутая как бархат над железным стержнем, невероятно горячая. Ему вырвался стон, когда она провела большим пальцем по чувствительной головке, уже влажной от его сока. Она чувствовала каждую пульсацию, каждое биение его дикого сердца через эту плоть. Это была жизнь в самой концентрированной, самой неистовой форме. И она, нежить, жаждала ее больше, чем самой крови.
– Не я, – прошептала она, притягивая его к себе, так, что кончик его члена уперся в ее влажную щель. Ее собственная влага, сладкая и неожиданно обильная, была доказательством того, что ее тело, хоть и мертвое, все еще могло отзываться на такую жизнь. – Пророчество. Судьба. Но сейчас… сейчас есть только это.
Он не заставил себя ждать. Одним мощным, властным толчком он вошел в нее. Элиана вскрикнула, впиваясь ногтями ему в спину. Боль? Нет. Это было заполнение. Разрыв. Преодоление не только физического барьера, но и барьера веков, ненависти, одиночества. Он был так велик, так горяч, что раздвигал ее холодные внутренности, заставляя их сжиматься в шоковых спазмах вокруг него.
Кейл замер на мгновение, его лицо исказила гримаса невыразимого ощущения.
– Боги… там так тесно… и холодно… – он прошептал, и в его голосе был трепет, смесь боли и невероятного наслаждения. – Как ледяной шелк…
Потом он начал двигаться. Сначала медленно, нерешительно, будто исследуя неизведанную землю. Но вскоре ритм сменился. Его бедра заходили в яростном, неистовом темпе, вбивая его в нее с силой, от которой ее тело прижималось к холодному камню алтаря. Каждый толчок заставлял ее взвизгивать, каждый уход – стонать от пустоты. Она обвила его ногами, притягивая глубже, принимая всю его ярость, всю его силу.
Вокруг них пещера ожила. Руны на стенах и на самом алтаре вспыхнули ярче, их мерцание стало совпадать с ритмом их соития. Странная магия, сладкая и тяжелая, как мед, вилась вокруг их сплетенных тел. Элиана чувствовала, как что-то струится по ее жилам вместе с жаром от его тела. Не только физическое наслаждение, нарастающее, как давление перед взрывом. Что-то иное. Золотая нить, прочная и горячая, тянулась от самого центра ее существа к нему. Она видела ее внутренним взором. Связь. Не метафора. Магическая, кровная, плотская связь.
– Я чувствую тебя, – застонал Кейл, его движения стали хаотичными, теряя ритм. Его лоб упал на ее плечо. – Везде. В голове. В крови. Проклятие, я чувствую, как ты хочешь этого…
Он был прав. Ее холодный разум был затоплен волнами чужого, звериного удовольствия, смешивающегося с ее собственным. Она чувствовала граничащую с болью напряженность в его яичках, неукротимое желание заполнить ее, пометить, обладать. И она хотела того же. Хотела, чтобы он наполнил ее до краев, чтобы его жар сжег дотла все, что она была раньше.
– Не останавливайся, – взмолилась она, кусая его мочку уха, чувствуя вкус его кожи. – Кейл, пожалуйста…
Его рычание было ответом. Он схватил ее за бедра, изменив угол, и следующий толчок попал прямо в какую-то невероятную точку внутри. Искры позади век. Крик, сорвавшийся с ее губ, был чистым, животным экстазом. Волна за волной, наслаждение накрывало ее, холодное и горячее одновременно, вымывая из нее все мысли, оставляя только ощущение его тела, его запаха, его голоса, хрипло шепчущего ее имя.
– Элиана…
Это стало спусковым крючком для него. Его тело напряглось, как тетива лука. Глубокий, сдавленный рев вырвался из его груди, когда он вонзился в нее в последний раз, на самой глубине. Она почувствовала, как внутри ее вспыхивает жидкий огонь, обжигающий и щедрый. Его оргазм триггернул ее собственный, отставший лишь на мгновение, и она закричала, задыхаясь, ее тело изгибалось в судорогах, выжимая из него каждую каплю.
Он рухнул на нее, весь вес своего мускулистого тела придавив ее к алтарю. Его дыхание было огнем в ее ухе. Ее собственное – если она вообще дышала – было прерывистым. Они лежали так, сплетенные, оба потрясенные до глубины души тем, что произошло. Магия вокруг них медленно утихала, руны возвращались к тусклому свечению.
Глава 5
Тишина после бури всегда была гулкой. Но эта тишина была иной – она была плотной, тяжелой, наполненной биением двух сердец, которые отчаянно пытались вернуться к нормальному ритму. Воздух в заброшенном цехе все еще вибрировал от рассеивающейся магии, пахнув озоном, медью и сексом.
Элиана лежала на холодном камне алтаря, ее спину пронизывала ледяная дрожь, контрастирующая с адским жаром, все еще пульсирующим в самых глубоких, интимных уголках ее тела. Камень впитывал тепло их тел, оставляя лишь сырую пустоту. Она чувствовала липкую смесь их жидкостей на внутренней стороне бедер, резкий, животный запах оборотня, въевшийся в ее кожу, в ее волосы. Запах доминирования, обладания, дикой страсти, которая смела все барьеры, все разумные доводы.
Рядом с ней, тяжело дыша, лежал Кейл. Его могучая грудная клетка вздымалась и опадала, и каждое движение отдавалось легкой дрожью в каменной плите. Элиана осторожно, почти неверяще, повернула голову. Его профиль в полумраке был резким, напряженным. Глаза были закрыты, но веки подрагивали. По его шее, груди, животу струился пот, смешиваясь с царапинами, которые оставили ее ногти. На его плече темнели два аккуратных прокола – следы ее клыков, вонзившихся в порыве неконтролируемого экстаза. Вид этих ран,
«Вот дерьмо», – хрипло проговорил он, не открывая глаз. Его голос был низким, надтреснутым, точно так же, как и ее собственный голос должен был звучать сейчас.
Элиана не ответила. Она медленно приподнялась на локтях. Каждая мышца в ее теле кричала от напряжения, от непривычной, грубой физической нагрузки. Но был и другой отзвук – смутное, глубокое насыщение, которого она не испытывала веками. Не просто физическое, а… энергетическое. Как будто она проглотила маленькое солнце, и теперь оно медленно переваривалось в ее холодной утробе, излучая тепло.
«Что… что это было?» – наконец выдавила она. Ее собственный голос прозвучал отчужденно, будто принадлежал кому-то другому.
Кейл открыл глаза. В темноте они светились приглушенным янтарным светом, как угли после пожара. Он повернул голову, и его взгляд скользнул по ее обнаженному телу – без стыда, без страсти, с холодной, аналитической оценкой хищника. Но в глубине этого взгляда тлела искра того же смятения, что пылало в ней.