Аида Ким – Серебро в крови (страница 8)
«Пророчество, – отрывисто сказал он. – Или проклятие. Зависит от точки зрения».
«Это была не просто магия, – прошептала Элиана, глядя на свои пальцы, все еще дрожащие. – Это было…»
«Влечение», – закончил он за нее, и слово повисло в воздухе, тяжелое и неоспоримое.
Он резко сел, отворачиваясь от нее. Мускулы на его спине играли под кожей, когда он наклонился, чтобы подобрать свои порванные джинсы. Вид его мощной спины, узкой талии, сильных ягодиц снова заставил что-то сжаться внизу ее живота. Воспоминание о том, как эта спина напрягалась над ней, как эти бедра двигались с нечеловеческой силой, обрушилось на нее новой волной. Она сжала зубы, подавив стон.
«Мы нарушили все мыслимые и немыслимые законы, – сказала она, и в ее голосе вернулась привычная ледяная нота, щит, за который она цеплялась. – Если кто-то узнает…»
«Кто сказал, что уже не знает? – проворчал Кейл, натягивая джинсы. Он не стал застегивать ширинку, и этот небрежный, животный жест снова ударил по ее чувственности. – Эта вспышка энергии… она была как сигнальный костер в ночи. И для моей стаи, и для твоего Совета».
Холод, не магический, а самый настоящий, живой страх, проскользнул по ее позвоночнику. Она мгновенно вскочила на ноги, ее движения были по-вампирски грациозными и быстрыми, несмотря на шаткость в коленях. Она нашла свое платье – черное, шелковое, теперь безнадежно помятое и испачканное пылью и его кровью. Она натянула его на себя, и прохладная ткань прилипла к липкой коже, усиливая дискомфорт.
«Нам нужно убраться отсюда. Немедленно», – заявила она, и это был уже голос Элианы фон Карштейн, наследницы Кровавого Совета.
Кейл фыркнул, вставая во весь рост. Он был огромен, даже в человеческом облике. Его присутствие заполнило пространство вокруг алтаря, теплое, плотное, подавляющее. «И куда, принцесса? В твой мраморный дворец? Или в мой вонючий лесной лагерь? Куда бы мы ни пошли, нас обоих растерзают».
«Тогда мы расстаемся, – сказала она, поднимая подбородок. – Забудем, что это было. Сочтем это… ошибкой, наваждением древней магии».
Он шагнул к ней, быстрый и неожиданный. Она не отступила, но каждый нерв в ее теле взвыл от тревоги и… предвкушения. Он остановился в сантиметре от нее, его тело излучало жар, как печь. Он наклонился, и его губы почти коснулись ее уха.
«Забудем? – его дыхание обожгло ее кожу. – Ты вся еще дрожишь от меня. Я чувствую твой запах – он изменился. В нем теперь есть нотки моей крови, моего пота, моего семенем. Твоя стая учует это с мили. Моя – тоже. Мы помечены друг другом, Элиана. Глубже, чем любым ритуалом».
Его слова были как пощечина и как ласка одновременно. Она закрыла глаза, снова ощущая тот дикий, всепоглощающий момент, когда он заполнил ее, когда границы их тел стерлись, и осталась только бешеная, пульсирующая связь.
«Что же ты предлагаешь?» – прошептала она, не открывая глаз.
«Бежать. Пока есть время. Вместе».
Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. В янтарной глубине не было насмешки, только суровая решимость и та самая искра, которая манила ее с первой встречи. Одиночество, родственное ее собственному.
«Пророчество… – начала она. – Оно говорило о «связи», способной разорвать проклятие. О союзе».
«Союз, – он усмехнулся без веселья. – Красивое слово для того, чтобы быть изгоями вдвоем».
Внезапно, где-то вдалеке, в лабиринте заброшенных цехов, раздался звук – тихий, но отчетливый. Звук осторожно отодвигаемого металлического листа. Потом еще один, ближе.
Их глаза встретились в мгновенном, полном взаимопонимания взгляде.
Кейл схватил ее за руку. Его ладонь была огромной, шершавой, невероятно горячей. «Бежим. Сейчас».
Она не сопротивлялась. Он рванул с места, увлекая ее за собой в противоположную сторону от звуков, вглубь цеха, к запасному выходу, который они отметили ранее. Она бежала рядом с ним, ее вампирская скорость позволяла не отставать, но его стремительность была взрывной, чисто животной. Воздух свистел в ушах. Ее платье хлестало по ногам. Она чувствовала, как по ее внутренней стороне бедра стекает струйка – напоминание об их греховном соитии, и этот факт был неприличным, возбуждающим и ужасающим одновременно
В дверном проеме запасного выхода, отмеченном облупившейся краской, их ждала не свобода, а густая, непроглядная тьма подземного тоннеля. Запах сырости, плесени и технического масла ударил в нос, заглушая их собственные, еще не остывшие, ароматы.
Кейл, не выпуская ее запястья, шагнул первым, буквально втянув ее за собой в черную пасть. Камень под ногами сменился скользким бетоном. Позади, из главного зала цеха, донесся приглушенный лай, за ним – низкий, нечеловеческий рык. Охотники не скрывались больше.
«Глубоко!» – прошептал Кейл, и его голос, отражаясь от стен узкого коридора, звучал как предсмертный хрип.
Они побежали. Темнота для Элианы не была преградой – ее вампирское зрение выхватывало из мрака ржавые трубы, свисающие с потолка, лужи непонятной жидкости на полу. Но Кейл, казалось, видел еще лучше. Он вел ее с уверенностью лесного зверя, петляя между старыми станками, сброшенными в этот тоннель на слом.
Ее тело работало на автопилоте, ноги двигались в такт с его мощными шагами, но разум был в хаосе. Каждый удар сердца – а оно билось с неприличной для мертвой скоростью – отдавался эхом в той самой, растянутой и чувствительной, плоти. Жар от его ладони на ее коже казался раскаленным браслетом.
«Ты дрожишь», – его голос прозвучал прямо у ее уха. Он не оборачивался, но, видимо, чувствовал мелкую дрожь, пробегавшую по ее руке.
«От холода», – солгала она сквозь стиснутые зубы.
Он фыркнул, и в этом звуке была тень былой насмешки. «Врешь. Ты горишь изнутри. Так же, как и я.»
Он резко свернул в боковой проход, уже почти целиком заваленный ящиками. Прижал ее к холодной, влажной стене, прикрыв своим телом. Его грудь тяжело вздымалась, упираясь в ее грудную клетку. Так близко. Слишком близко. Она почувствовала, как напряглись мышцы его бедер, прижавшихся к ее животу. Сквозь тонкую ткань платья и незастегнутую ширинку его джинсов исходил почти осязаемый жар. Он пах потом, землей, зверем и… ею. Их смесью.
«Слушай», – прошептал он.
Они замерли. Из главного тоннеля донеслось тяжелое, сопящее дыхание. Потом – принюхивание. Громкое, влажное. Оборотень. Не один.
«Чую… два следа, – раздался хриплый, изуродованный полузвериной пастью голос. – Самца… и самку. Смешаны. Сильно.»
Второй голос, более ясный, но не менее злобный: «Значит, правда. Альфа спарился с кровососной тварью. Предатель.»
Кейл не шелохнулся, но Элиана почувствовала, как по его спине пробежала волна напряжения. Его пальцы сильнее сжали ее запястье – не больно, но властно.
«Их Совет тоже не спит, – сказал первый. – Чуем еще следы. Холодные, стальные. Вампиры-воины. Охотятся за своей шлюхой.»
Горячая волна ярости захлестнула Элиану.
Кейл, будто угадав ее порыв, накрыл ее свободной ладонью рот, прижимая ее голову к стене. Его действие было грубым, но в нем не было угрозы. Было предостережение.
«Разделимся, – приказал второй голос. – Ты – по горячему следу, в тоннель. Я предупрежу остальных, чтобы перекрыли выходы к реке. Ни он, ни она не должны уйти. Приказ старейшин – убить обоих. Предателя – за связь с врагом. Ее – за осквернение крови.»
Шаги затихли, разделившись. В воздухе повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими где-то вдалеке.
Кейл медленно, очень медленно, отпустил ее рот и отстранился. В скупом свете, пробивавшемся из далекой вентиляции, его лицо выглядело высеченным из гранита. «Слышала?» – глухо спросил он.
«Они объявили тебя предателем», – прошептала она, и странное, щемящее чувство сжало ее горло. Не жалость. Нет. Что-то вроде… вины. Она втянула его в это. Так же, как и он – ее.
«А твои – шлюхой, – отрезал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. – Теперь мы квиты. Два изгоя по цене одного.»
Он снова взял ее за руку, но теперь его хватка была иной – не порывистой и властной, а твердой, почти… что ли, союзнической. «Выход к реке перекроют. Значит, нам вверх. На крышу. Через вентиляционные шахты.»
«И что потом? С крыши нам не спрыгнуть без вреда даже с нашими силами.»
«Потом – увидим. Сначала – выжить. Двигайся.»
Он потянул ее за собой к узкой, ржавой лестнице, ведущей вверх, в коммуникационный отсек. Когда она поднималась за ним, ее взгляд упал на его спину – на темные полосы засохшей крови от ее ногтей, на мощные мускулы, играющие под кожей при каждом движении. Воспоминание о том, как эти мышцы напрягались под ее ладонями, когда он входил в нее, ударило с новой силой. Между ее ног вспыхнула ноющая, предательская пустота, жаждущая снова быть заполненной. Она резко выдохнула, пытаясь подавить эту физиологическую измену собственному разуму.