Аида Ким – Серебро в крови (страница 4)

Звон стих так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине она слышала только его дыхание у своего виска – прерывистое, хриплое. И стук его сердца. Громовой, примитивный ритм, от которого завибрировали её собственные мертвые нервы.

«Сдвинулся?» – его голос прорвался сквозь зубы.

Она приподнялась, опираясь ладонями на его грудь. Под пальцами – твёрдая, шершавая от шрамов плоскость, бьющаяся жизнь. «Нет. Но пульсация изменилась. Стала… ждущей.»

Он не отпускал её, его огромные руки лежали на её бёдрах, пальцы впились в ткань. Она видела борьбу в его янтарных глазах. Зверь требовал – отшвырнуть потенциальную угрозу, утвердить доминирование. Мужчина цеплялся за последние крупицы разума, понимая, что эта хрупкая на вид женщина в его объятиях может разорвать ему горло быстрее, чем он моргнёт.

«Ты истекаешь, – прошептал он, и его взгляд прилип к её губам, к той единственной тёмной капле.

– Это просто губа, – она провела языком, убирая кровь, наблюдая, как его зрачки сужаются в щели. – Не та кровь, что тебя прельщает, зверь.

– Всё в тебе прельщает, – вырвалось у него, низко и гортанно. Он приподнялся, и они оказались лицами друг к другу, его лоб почти касался её. Его дыхание смешалось с её отсутствующим. – И это хуже всего.

Она знала, что он прав. Эта тяга была неправильной, ядовитой. И оттого – единственной за последние десятилетия, что ощущалась реальной. Не ритуал, не политический брак, не холодная церемония кормления. Это было сырое, мокрое от тумана и страха место, запах смерти и дикий оборотень под ней, чьё тело отвечало на её холод пожирающим жаром.

С подавленным рычанием он оторвался от неё, встал с неестественной, звериной ловкостью. Протянул руку. Не помощь. Вызов.

Элиана проигнорировала руку, поднялась сама, отряхнув несуществующую пыль с платья. Её внутренности всё ещё горели. Она повернулась к кристаллу. Он снова тускло мерцал, но серебряные жилы теперь сбегались к центру, формируя нечто вроде зрачка.

«Он смотрит, – сказал Кейл, встав рядом. Его плечо почти касалось её плеча. Излучаемое им тепло было почти осязаемым. – Использует остатки того, что было этим существом. Как… антенну.

– Или маяк, – добавила Элиана. Она позволила себе на мгновение закрыть глаза, отключив зрение, чтобы полностью погрузиться в тонкий план. Картина предстала чудовищной. От кристалла расходились нити – тонкие, липкие, как паутина из света и серебра. Они цеплялись за развалины, уходили в землю, в воздух, тянулись… к ней. И к нему. Две самые яркие, самые жадные нити уже обвивали их ауры, медленно впитываясь.

Она открыла глаза. «Мы заражены. Пока мы здесь, он питается нашей силой. Нашими эмоциями. Страхом. Влечением.» Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и откровенное.

Кейл мрачно рассмеялся. «Значит, чем больше я хочу тебя разорвать или трахнуть, тем сильнее он становится?

– В упрощённой форме – да.

– Чёрт, – он провёл рукой по лицу. – Тогда нам нужно либо убираться отсюда к чёртовой матери, либо уничтожить эту штуку. И я голосую за второе. Не нравится мне, когда что-то залезает в мою голову без спроса.

– Уничтожить артефакт старшей фейри? – Элиана посмотрела на него с ледяным любопытством. – Твоя стая учила тебя чему-нибудь, кроме как рвать глотки?

– Моя стая, – он огрызнулся, но в его тоне была усталая горечь, – учила меня выживать. А это пахнет смертью. Не его – нашу.» Он шагнул к кристаллу, изучая его. «Серебро. Оно враждебно нам обоим. Но оно… живое. Значит, у него есть слабость.

– Всё живое боится смерти, – тихо сказала Элиана, подходя с другой стороны. Она наклонилась, избегая прикосновений к мерцающим прожилкам. «Но как убить кристалл?»

«Не кристалл, – поправил он. – Инфекцию.» Его взгляд упал на груду ржавого металлолома в углу – остатки станка. Он подошёл, с лёгкостью, несоразмерной человеческой, выдернул длинную, заострённую балку. «Он реагирует на силу. Притягивает её. Значит, надо дать ему больше, чем он сможет переварить.

– Это безумие.

– Это единственный план, принцесса, – его ухмылка была лишена веселья. – Ты говоришь о скуке? Вот лекарство.

Она смотрела, как он сжимает импровизированное копьё, мышцы на его руках играют под кожей. Зверь в нём был близко, очень близко. И он предлагал акт чистой, нерассуждающей агрессии. Вековые инстинкты вампира кричали об осторожности, о отступлении, о том, чтобы послать сюда целый отряд слуг. Но другой, более древний и глухой голос – голос того, кто когда-то был человеком и жаждал чувствовать – звал принять его правила.

«И как ты это видишь?» – спросила она, и её голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой, горячий комок.

«Я вонзаю это в него. В самый центр. А ты… – его глаза встретились с её, – ты даёшь мне силу. Свою кровь. Холод. Всю свою проклятую, древнюю мощь. Мы ударим вместе. Наша сила столкнётся внутри него. И либо он треснет, либо…»

– Либо мы взорвёмся вместе с ним, – закончила она. Безумие. Чистейшей воды. И всё же её пальцы дрогнули от предвкушения. Эта слиянность. Отдать ему часть себя, позволить его ярости течь через её лед. Это было более интимно, чем любое физическое соединение.

«Боишься?» – он бросил вызов.

«Я боялась последний раз, когда Людовик XIV ещё был мальчишкой, – она сняла с запястья тонкую серебряную цепочку – единственное украшение, не считая фамильных драгоценностей, которые она ненавидела. – Но если ты ошибёшься и твоя дикарская магия сожжёт меня изнутри, я обещаю: мой род найдёт твою стаю и сравняет её с землёй».

Глава 3

Запах пыли, ржавчины и древнего камня смешивался с другим, куда более живым ароматом – его ароматом. Элиана стояла посреди заброшенного цеха, её пальцы скользили по кромке массивного каменного алтаря, испещрённого выцветшими рунами. Она почти не слышала, что говорил Кейл, стоявший в трёх шагах от неё. Почти. Каждое его слово отдавалось в ней низким, тёплым гулом, вибрирующим где-то в основании позвоночника.

«…и это не просто серебро, Карштейн. Это кровная вязь. Чья-то кровь была смешана с расплавленным металлом и использована как чернила».

Она медленно повернулась к нему. В тусклом свете, пробивавшемся через разбитые окна под потолком, он казался огромным. Не просто высоким – заполняющим собой пространство, как дикий зверь в клетке. Мускулы плеч напряжены под тонкой тканью футболки, руки в боевых перчатках с обрезанными пальцами сжаты в кулаки. Он изучал стену, покрытую такими же рунами, что и алтарь. Его профиль был резким, неукротимым.

«Чья кровь?» – её голос прозвучал холоднее, чем она хотела. Холод был её бронёй, и она цеплялась за него.

Кейл бросил на неё быстрый взгляд. В его глазах, цвета тёмного янтаря, вспыхнуло что-то хищное, понимающее. «Оборотня. И вампира. Вперемешку».

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, как предгрозовой воздух. Табу. Самое страшное из всех. Смешение кровей – это не просто запрет, это проклятие, осквернение, повод для немедленной казни с обеих сторон. И вот оно было здесь, на стене этого забытого богом и людьми места, выжженное в серебре.

«Пророчество», – прошептала Элиана, больше для себя. Холодок пробежал по её коже, но внутри что-то загорелось. Не страх. Азарт. Голод к разгадке.

«Или ловушка», – проворчал Кейл. Он отошёл от стены, и его движение было плавным, как у крупного хищника. Он остановился слишком близко. Элиана не отступила. Она вдыхала его запах – тёплый, древесный, с горьковатой ноткой дикого шалфея и чего-то ещё, чисто животного, что заставляло её вампирью сущность насторожиться и… обрадоваться. «Твой Совет знает об этом месте?»

«Если бы знал, здесь уже пахло бы ладаном и самодовольством», – парировала она. «А твоя Стая?»

Его губы искривились в подобии улыбки, лишённой всякой веселости. «Я для Стаи – мёртв. Или скоро стану мёртвым, если они найдут меня здесь. С тобой».

Он сказал последние два слова с особой интонацией, медленной, обволакивающей. Элиана почувствовала, как по её шее пробежал мурашек. Она подняла подбородок.

«Значит, мы оба в опасности. Как банально».

«Не банально», – он сделал шаг вперёд, сократив расстояние до минимума. Теперь она чувствовала исходящее от него тепло, как от раскалённой плиты. Её собственная вечная прохлада встретилась с этим жаром, и между ними возникла почти осязаемая дрожь. «Это интересно. Ты сама так сказала. Более интересно, чем пыльные артефакты».

Он вспомнил. Кровь, которой в её жилах почти не было, бросилась в несуществующие щёки. Она видела, как его взгляд скользнул вниз, к её губам, задержался на линии шеи, где пульсировала яремная вена. Инстинкт велел ей отпрянуть, показать клыки. Другой инстинкт, более древний и глубокий, приковал её к месту.

«Что ты предлагаешь, оборотень?» – её голос звучал хрипло.

«Перемирие. До тех пор, пока мы не поймём, что это за дерьмо и почему оно позвало нас обоих». Он протянул руку, не для рукопожатия, а как будто собирался коснуться её лица, но остановился в сантиметре от её кожи. Элиана ощутила электрический разряд от этой почти-ласки. «Ты чувствуешь это? Этот… зов? Он не в ушах. Он в крови».

Она кивнула, не в силах отрицать. Да, она чувствовала. Слабый, настойчивый гул, исходящий от алтаря, от рун, от самого воздуха. Он резонировал с чем-то внутри неё. И, как она начала подозревать, с чем-то внутри него.