Аида Ким – Кровавый учебный план (страница 9)

Алиса попыталась отвести взгляд, но его пальцы мягко, но неумолимо вернули ее лицо в исходное положение. — Он… предложил сделку. Информацию и защиту. В обмен на… каплю крови. Для изучения.

Каин замер. В его глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло, похоронив эмоцию под слоем абсолютного нуля. — Защиту от кого? От меня?

— От правил. От иерархии. Он говорил о свободе.

Губы Каина исказила короткая, беззвучная усмешка. — Свобода. Милая иллюзия для тех, кто не понимает, как устроен наш мир. Сумерки — мятежники без корней и силы. Они предлагают сладкие обещания, чтобы заманить в свои сети таких же наивных и потерянных, как ты. А потом используют. И выбрасывают.

— А ты не используешь? — сорвалось у Алисы. Она тут же пожалела, увидев, как сузились его зрачки.

Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Я беру то, что мне нужно. Но я и даю. Защиту реальную, а не на словах. Кровь. Знания. Силу. И удовольствие, — его голос опустился до бархатного шепота, от которого по спине побежали мурашки. — Ты уже испытала его. И жаждешь снова.

Она хотела отрицать, но горло пересохло. Память тела была сильнее разума. Ее кожа вспоминала его прикосновения, а кровь — опьяняющую сладость его укуса. Нижняя часть живота сжалась пульсирующей волной тепла.

— Я не хочу быть вещью, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала мольба.

— Ты не вещь, — он провел большим пальцем по ее нижней губе, заставив ее вздрогнуть. — Ты моя. Есть разница. Вещь можно потерять, продать, забыть. То, что мое, я защищаю до последнего вздоха. Лелею. И наказываю, если оно пытается уйти.

Его слова должны были пугать. Но в них была ужасающая, первобытная правда, которая резонировала с чем-то глубоко внутри нее. С инстинктом найти самое сильное и держаться за него, чтобы выжить. А Каин был воплощением силы.

— Он сказал, ты видишь во мне только закуску и трофей, — выдохнула она, чувствуя, как под его пристальным взглядом тают остатки сопротивления.

Каин на мгновение закрыл глаза, словно борясь с внутренним импульсом. Когда он открыл их снова, в серебристой глубине бушевал шторм. — Он солгал. Ты — искушение, которое я не ожидал встретить. Ты — буря, нарушившая мой вечный, упорядоченный холод. Ты пахнешь амаретто и грозой, и от этого запаха я теряю рассудок. Да, твоя кровь для меня — нектар. Но твой страх, твое упрямство, этот огонь в твоих глазах, когда ты пытаешься противостоять мне… Это для меня — воздух. Я хочу не просто пить тебя, Алиса. Я хочу сломать. И собрать заново. Так, чтобы ты сама тянулась ко мне, просила об этом.

Он говорил тихо, почти нежно, но каждое слово было обжигающим откровением. Алиса чувствовала, как тает под ним, как желание заливает все внутренности жидким, тяжелым огнем. Ее бедра непроизвольно подались вперед, коснувшись его ноги. Каин издал низкий, похожий на рычание звук глубоко в груди.

— Видишь? — он прошептал, опуская голову к ее шее. Его губы коснулись места укуса сквозь ткань блузки, и она вскрикнула от внезапного, острого удовольствия. — Твое тело знает правду. Оно принадлежит мне.

Его язык обвел контур скрытого шрама, и Алиса почувствовала, как по ногам разливается слабость. Она ухватилась за его плечи, чтобы не упасть, впиваясь пальцами в жесткую мускулатуру. Ее дыхание участилось, превратившись в прерывистые всхлипы.

— Не здесь… — успела она выдохнуть, оглядываясь на пустой, но все же публичный коридор.

Каин выпрямился. Его глаза горели холодным пламенем триумфа и неутолимого голода. — Нет. Не здесь.

Он не стал вести ее. Он просто взял ее на руки, одним плавным движением, как будто она не весила ничего. Алиса вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обвив его шею руками. Он понес ее по коридору с такой скоростью, что стены слились в темную полосу. Она прижалась лицом к его груди, вдыхая холодный, чистый аромат снега и стали, смеш, который был его сущностью.

Он не остановился, пока не вошел в его личные апартаменты — не те, что в библиотеке, а другие, более приватные, расположенные в самой старой башне академии. Комната была огромной, с высокими потолками и темными деревянными панелями. Горел только камин, отбрасывая пляшущие тени на стены, заставленные книгами. Посредине стояла огромная кровать с темным, покрытым шкурами ложем.

Каин опустил ее на край кровати, но не отпустил. Он встал перед ней на колени, зажав ее бедра между своих. Его руки легли по бокам от нее, упираясь в матрас, заключая ее в клетку из своего тела и воли.

— Теперь, — сказал он тихо, его взгляд скользнул с ее глаз на губы, на трепещущий пульс на шее. — Теперь мы одни. И ты ответишь мне за свой непослушный поступок. За то, что позволила другому мужчине приблизиться. За то, что усомнилась во мне.

— Это не справедливо, — попыталась она протестовать, но голос был слабым, лишенным убедительности.

— Справедливость — понятие для смертных, — отрезал он. — У нас свои правила. И первое из них — предательство наказывается. Но… наказание может быть сладостным.

Он медленно, давая ей время отпрянуть, наклонился и приник губами к ее шее, чуть ниже укуса. Поцелуй был легким, почти воздушным, но от него по всему телу пробежали разряды электричества. Алиса закинула голову назад с тихим стоном, открывая ему больше кожи. Каин зарычал от одобрения и принялся расстегивать пуговицы на ее блузке. Его пальцы, такие ловкие и холодные, касались ее кожи, и каждый прикосновение оставлял следы ледяного огня.

— Ты дрожишь, — прошептал он, срывая с нее блузку и отбрасывая в сторону. Его взгляд упал на ее грудь, прикрытую тонким кружевом лифчика. — От страха? Или от желания?

— Не знаю, — честно призналась она, и это, кажется, удовлетворило его больше, чем любой уверенный ответ.

— Я помогу тебе разобраться.

Он снял с нее лифчик так же быстро и эффективно. Холодный воздух комнаты коснулся сосков, и они налились, затвердели от внезапного контакта. Каин замер, созерцая ее. В его глазах был голод, но также и нечто похожее на благоговение. Он наклонился и взял один сосок в рот.

Алиса вскрикнула. Его рот был прохладным, но язык — обжигающе горячим. Он обхватил сосок, посасывая и покусывая его с такой интенсивностью, что боль смешалась с невыносимым наслаждением. Волна тепла

Глава 6

Апартаменты Каина пахли старыми книгами, кожей и чем-то холодным, металлическим — самой ночью. Он бросил меня на огромную кровать с черным бархатным покрывалом, и оно поглотило меня, как болото. Я попыталась подняться, но он был уже надо мной, его колени зажали мои бедра, а руки прижали мои запястья к изголовью.

— Ты осмелилась приказывать мне, — его голос был низким, хриплым от ярости. — Заступилась за него. За этого сумеречного шакала.

Его глаза горели алым, и в них не было ни капли того игривого зла, что я видела в библиотеке. Только первобытная, собственническая ярость. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — наполовину от страха, наполовину от чего-то иного, темного и липкого, что клубилось внизу живота. Эта проклятая связь реагировала на его гнев, отвечая собственным трепетом.

— Он просто говорил, — выдохнула я, пытаясь вывернуть руки. Его хватка была стальной. — И он сказал правду? Я для тебя просто закуска? Трофей?

Каин наклонился ниже, его губы почти коснулись моей шеи, прямо над пульсирующим следом его укуса. Там все еще ныло, и при его приближении боль сменилась жгучим ожиданием.

— Ты для меня — всё, — прошипел он, и в его голосе вдруг прорвалась та самая рана, которую я угадала в библиотеке. Одиночество, которое длилось веками. — И потому, что ты — всё, никто другой не смеет даже дышать в твою сторону. Никто.

Он отпустил мои запястья, но не для того, чтобы дать свободу. Его ладони скользнули по моим бокам, резко дернули вверх тонкую ткань школьной блузки. Пуговицы отлетели, звякнув о каменный пол. Холодный воздух комнаты обжег кожу, и я ахнула. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно проплыл по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе.

— Леон хотел каплю, — Каин произнес это слово с таким презрением, словно оно было грязным. — Но он не заслужил и этого. Твое тело, твой вкус, твой стон — все это принадлежит мне. И я научу тебя этому.

Его пальцы впились в мои бедра, резко раздвигая их. Я почувствовала, как горячая волна стыда и возбуждения накрывает меня с головой. Я хотела протестовать, хотела ударить его, но мое тело предательски выгнулось навстречу его прикосновениям. Эта связь… она действовала как наркотик, усиливая каждое ощущение, заставляя кровь петь в такт его дыханию.

Он не стал медлить. Его пальцы нашли меня влажной и готовой, и он издал низкий, удовлетворенный звук, похожий на рычание.

— Видишь? — он прошептал, вводя один палец внутрь, медленно и безжалостно. — Твое тело знает своего хозяина. Оно тоскует по мне, даже когда твой разум пытается бунтовать.

Я закусила губу, чтобы не застонать, но это было бесполезно. Его движения становились глубже, настойчивее, находя внутри меня точки, от которых темнело в глазах. Другой рукой он расстегнул свои брюки, и я увидела его — возбужденного, внушительного, почти пугающего в своей настойчивой требовательности.

— Каин, подожди… — попыталась я выдохнуть, но он уже приподнял мои бедра, наклонился, и в следующее мгновение заполнил меня собой до предела.