Аида Ким – Кровавый учебный план (страница 11)

В его словах была горькая правда. Я чувствовала эту новую, темную пульсацию в себе — отклик на его силу, жажду его прикосновений, животный страх и влечение к опасности. Без его защиты, без понимания правил этого нового мира, я была обречена.

— А что будет на тренировках? — спросила я, уже почти засыпая, убаюканная мерным движением его пальцев по моей руке.

— Я научу тебя чувствовать приближение нашей силы. Различать виды магии. Базово защищаться — физически и ментально. А еще… — он замолчал, как бы взвешивая слова. — А еще мы попробуем пробудить твой собственный дар. Кровь, подобная твоей, редко бывает пассивной. В тебе что-то спит. И лучше, если мы разбудим это сами, контролируемо, чем если это произойдет в момент паники или боли.

Мысль о том, что во мне может скрываться какая-то сверхъестественная сила, была одновременно пугающей

Глава 7

Первый луч рассвета был для Ноктюрнальной Академии тем же, что комендантский час для обычных школ. По коридорам, еще пахнущим ночной прохладой и старыми книгами, спешили последние студенты, торопясь укрыться в своих светонепроницаемых комнатах. Алиса шла рядом с Каином, и каждый шаг отдавался в ее висках странным эхом. Не болью, а скорее глухим гулом, будто где-то глубоко внутри включили незнакомый мотор. Принятие собственной новой природы, о котором она размышляла всего час назад, на практике оказалось куда более физическим ощущением.

Каин, как обычно, двигался бесшумно, но его присутствие было осязаемо, как натянутая струна. Он не держал ее за руку, но шел так близко, что рукав его черного пиджака иногда касался ее предплечья. Каждый такой мимолетный контакт посылал по ее коже разряд статического электричества.

— Ты уверена, что хочешь начать сегодня? — его голос был низким, предназначенным только для нее. — После… всего.

«После всего» — это была деликатная формулировка для ночи, которая перевернула ее мир с ног на голову. Для ярости, страха, насильственного подчинения, которое странным образом перетекло в нечто иное. В признание. В странный альянс.

— Если я подожду, то только еще больше испугаюсь, — ответила Алиса, глядя прямо перед собой на спину удаляющейся парочки студентов. Девушка с серебристыми волосами обернулась, бросила на Алису быстрый, оценивающий взгляд и тут же отвернулась, что-то шепча своему спутнику.

— Они все теперь будут смотреть, — сказал Каин, и в его тоне не было ни капли сожаления. Только холодная констатация факта. — Ты заявлена. Помечена. И не только моими укусами. Твой запах… он стал ярче. Сильнее. Любой наш почувствует его за тридцать шагов.

— Спасибо, что меня предупредил, — Алиса не смогла сдержать сарказм. — А то я уже начала думать, что со мной что-то не так.

Он на мгновение остановился, заставив и ее замереть. Повернулся, и его темные глаза, казалось, поглотили весь тусклый свет ночных светильников в коридоре.

— С тобой все не так, Алиса. В этом и есть твоя сила. И моя проблема.

Прежде чем она успела что-то ответить, он взял ее за локоть и резко свернул в узкий, неосвещенный проход, который она раньше не замечала. Дверь в конце была не похожа на другие — тяжелая, из темного дерева, без таблички. Каин приложил ладонь к ее поверхности, и Алиса услышала тихий щелчок. Дверь отворилась внутрь.

Комната, в которую они вошли, была просторной, но почти пустой. Пол покрывали маты для занятий единоборствами. Вдоль одной стены стояли стойки с оружием, но не обычным — деревянными кольями, серебряными клинками (под стеклянными колпаками), арбалетами со странными, искривленными болтами. В воздухе витали запахи пота, дерева и чего-то металлического, острого.

— Тренажерный зал? — спросила Алиса.

— Зал для практик, — поправил Каин, закрывая за ними дверь. Звук замка прозвучал как приговор. — Здесь учатся контролировать силу. Или применять ее. Для тебя пока что — первое.

Он сбросил пиджак на пол, оставаясь в простой черной футболке, обтягивающей рельеф мышц плеч и груди. Алиса невольно проглотила. После прошлой ночи вид его тела вызывал не просто смущение, а целый каскад воспоминаний — о твердости, о силе, о том, как эта сила оборачивалась против нее, а потом… потом будто бы становилась щитом.

— Сними свитер, — приказал он.

— Что?

— Ты будешь потеть. И тебе не должны мешать лишние ткани. Это не урок этикета, а выживания.

Алиса, стиснув зубы, стянула объемный свитер через голову, оставаясь в простой майке. Прохладный воздух комнаты коснулся ее кожи, и она почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Не только от холода.

— Хорошо, — Каин подошел так близко, что она вынуждена была запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Первое правило. Твоя кровь — это не просто твоя сущность. Это твое оружие, твоя приманка и твоя самая уязвимая точка. Леон хотел каплю. Другие захотят больше. Гораздо больше. Ты должна научиться чувствовать ее. Не как биологическую жидкость, а как… энергию. Как часть магии, которая в тебе дремлет.

— А как это сделать? — спросила Алиса, и ее голос прозвучал хрипло.

— Через боль, — просто сказал он. — И через концентрацию.

Прежде чем она успела отреагировать, он схватил ее за запястье. Его пальцы были холодными, как мрамор. Он перевернул ее руку ладонью вверх, обнажив нежную кожу внутренней стороны предплечья.

— Что ты… — начала она, но он уже приложил указательный палец к ее коже. И провел им вниз, медленно, с легким нажимом.

Острая, жгучая боль пронзила ее. Алиса вскрикнула и попыталась вырваться, но его хватка была железной. На ее коже, там, где прошел его палец, выступила тонкая алая линия. Неглубокая царапина. Из нее по одной, две, три капли выступила кровь.

Запах тут же заполнил пространство между ними. Тот самый — амаретто и гроза, о котором говорила Эвелина. Но сейчас он казался гуще, слаще, пьянее. Глаза Каина потемнели, зрачки расширились, поглотив радужку. Он замер, и Алиса увидела, как напряглись мышцы его челюсти, будто он с огромным усилием сдерживал какой-то порыв.

— Чувствуешь? — его голос стал грубым, хриплым. — Это не просто запах. Это вибрация. Волна. Постой спокойно.

Его свободная рука поднялась и накрыла ее ладонь над царапиной. Но не для того, чтобы остановить кровь. Его пальцы легли чуть выше по ее руке, и Алиса почувствовала… странное тянущее ощущение. Будто что-то внутри нее откликалось на его прикосновение, пыталось потянуться к нему. Капли крови на ее коже… замерли. Перестали растекаться.

— Концентрируйся на ощущении в месте пореза, — прошептал он, его губы оказались в сантиметре от ее уха. Его дыхание было прохладным. — Представь, что это не рана, а… дверь. Окно. Через нее ты можешь чувствовать больше, чем обычно.

Боль от царапины не утихала, но и не оставалась просто болью. Под пальцами Каина она пульсировала, превращаясь в странный, почти музыкальный ритм. Алиса зажмурилась, пытаясь сделать, как он велел. Представить дверь. Окно. Но все, что она видела за закрытыми веками, было алой вспышкой, жаром, бегущим по венам.

— Не борись с ней, — его голос прозвучал прямо в ее сознании, или это лишь показалось? — Позволь ей быть. Наблюдай.

Она попыталась. Дышала глубже, чувствуя, как холод его пальцев противостоит огню в ее руке. И тогда случилось. Ощущение, будто невидимая нить натянулась от царапины куда-то вглубь, к самому центру ее существа. И там, в этой глубине, что-то шевельнулось. Не пугающе. Любопытно. Будто спящее животное принюхалось к собственному запаху.

Запах ее крови между ними сгустился, стал почти осязаемым. Алиса увидела, как зрачки Каина расширились еще больше, черные бездны, в которых отражалось ее бледное, испуганное лицо. Мышцы на его шее напряглись, сухожилия выступили. Он боролся. И в этой борьбе была дикая, первобытная притягательность.

— Хорошо, — прошептал он, и его губы коснулись мочки ее уха. Не поцелуй. Просто прикосновение, от которого все ее тело вздрогнуло, а по спине пробежала дробная волна мурашек. — Теперь… попробуй отозвать ее назад.

— Как? — выдохнула она.

— Желанием. Представь, что каждая капля — часть тебя. И ты хочешь ее вернуть.

Алиса снова сосредоточилась. На этот раз она не думала о двери. Она думала о том, как эта кровь теплая и живая, как она принадлежит ей, и как невыносима мысль, что она может покинуть ее тело, стать чьей-то добычей. Желание вернуть, защитить, спрятать вспыхнуло в ней ярким, жгучим импульсом.

И капли на ее коже… дрогнули. Повернулись вспять. Медленно, словно против невидимой силы тяжести, они поползли вверх, к краям царапины. Алиса затаила дыхание, наблюдая за этим невозможным явлением. Кровь стягивалась, собиралась, и сама тонкая ранка начала сжиматься, будто невидимая игла зашивала ее изнутри. Через несколько секунд на коже осталась лишь розоватая линия, как от старой царапины.

Боль исчезла. Ее сменила странная пустота, легкое головокружение.

— Боже, — прошептала Алиса, глядя на свою руку.

Каин не отпускал ее запястья. Его пальцы все еще сжимали ее, но теперь его прикосновение было иным. Не сдерживающим, а… оценивающим. Он провел большим пальцем по тому месту, где только что была рана. Его кожа была шершавой, и это простое движение вызвало новый взрыв ощущений — уже не боли, а чего-то острого и сладкого.

— У тебя получилось, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде уважения. Или одержимости. — С первого раза. Так не бывает.