Аида Ким – Кровавый учебный план (страница 12)

— Что не бывает?

— Чтобы новичок так быстро находил контакт с собственной сущностью. — Он наконец отпустил ее руку, но не отошел. Его взгляд скользнул по ее лицу, шее, остановился на пульсирующей точке на шее, где его укусы уже превратились в темные, почти черные синяки. — Ты либо природный талант. Либо…

— Либо что?

— Либо ты опаснее, чем я думал.

Он сделал шаг назад, и Алисе внезапно стало холодно без его близости. Противоречивые чувства боролись в ней: облегчение от того, что он отошел, и жгучее разочарование.

— Что теперь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Теперь ты научишься делать это, когда рядом не я. Когда тебе больно, страшно, когда кто-то хочет эту кровь взять силой. — Он повернулся к стойке с оружием, взял деревянный кол, легкий и отполированный. — Боль — ключ. Она открывает дверь. Но дверь может захлопнуться, если ты потеряешь контроль. Поэтому мы будем тренироваться до тех пор, пока твое тело не будет помнить это лучше, чем разум.

Алиса сглотнула. — Ты снова будешь меня резать?

Каин обернулся. В его руке кол казался игрушкой, но выражение его лица было серьезным.

— Нет. Теперь ты будешь защищаться.

Он двинулся к ней. Не с той стремительной яростью, как тогда, в саду, а медленно, целенаправленно, как хищник, загоняющий добычу в угол. Алиса отступила на шаг, наткнулась спиной на холодную стену.

— Каин…

— Защищайся, Алиса. Используй то, что только что почувствовала. Сконцентрируйся на крови. На своей силе. Не дай мне коснуться тебя.

Он занес кол, не для удара, а чтобы ограничить ее движения, прижать к стене. Инстинкт заставил ее вжаться в поверхность, сердце заколотилось, снова запуская тот странный внутренний гул. Запах его — холодный, как лесная глушь зимой, — смешался с ее собственным страхом.

— Я не могу! — выкрикнула она.

— Можешь. Ты просто боишься того, что почувствуешь. — Его свободная рука поднялась, собираясь схватить ее за плечо.

И тогда внутри нее что-то щелкнуло. Не гнев, не отчаяние. Что-то более древнее, более простое. Желание не быть пойманной. Не быть уязвимой. Она зажмурилась, и вновь ощутила ту самую пульсацию, но теперь не в руке, а во всем теле. Будто каждая капля ее крови запела на низкой, вибрирующей ноте.

Воздух вокруг нее сгустился, затрещал.

Глава 8

Воздух с хлопком вернулся к обычной плотности, но отзвук того гула еще дрожал в костях Алисы. Каин стоял в двух шагах, выпрямившись после неожиданного толчка. На его лице не было ни злости, ни раздражения — только чистейшее, почти детское изумление, быстро сменившееся таким острым интересом, что от него стало жарко.

— Вот это да, — произнес он тихо, и его голос звучал глубже, хриплее обычного. Он облизнул губы, и этот простой жест был неприлично чувственным. — Маленькая мышка умеет кусаться. Или, точнее, толкаться.

Алиса тяжело дышала, ладони сжаты в кулаки. Внутри все дрожало — и от выброса адреналина, и от чего-то нового, пульсирующего где-то в глубине грудной клетки. Это было похоже на второе сердцебиение, более медленное и мощное.

— Я… Я не знала, что сделаю это, — выдохнула она.

— В этом-то и есть самый кайф, — Каин медленно приблизился, но на этот раз не как охотник, а как исследователь, рассматривающий редкий феномен. — Ты не знала. Это вырвалось из тебя. Инстинктивно. Сила, привязанная к эмоциям. К страху. К гневу. — Он остановился так близко, что она чувствовала исходящий от него холодок, смешанный с запахом старых книг и ночного леса. — А что будет, если эмоцией будет… что-то другое?

Его вопрос повис в воздухе, нагруженный очевидным подтекстом. Кровная связь, та самая невидимая нить, что тянулась от ее укушенной шеи к нему, отозвалась тупой, теплой пульсацией. Алиса почувствовала, как ее собственный пульс ускорился в ответ на его незаметное возбуждение.

— Продолжаем, — заявил он, и прежде чем она успела среагировать, его руки снова схватили ее. Но не грубо, а скорее провокационно. Он развернул ее и прижал спиной к холодной каменной стене тренировочного зала, пригвоздив своим телом. — Защищайся.

Его бедра прижались к ее бедрам, живот к животу. Через слои одежды она ощущала каждую линию его мускулатуры. Его дыхание опалило ее щеку.

— Я не могу, когда ты так… — начала она, но голос сорвался.

— Когда я так что? — он прошептал прямо в губы, намеренно не целуя ее. — Близко? Это и есть точка давления, Алиса. Самый сильный страх рождается в тесноте. Самый сильный гнев — от беспомощности. А самое сильное желание… — он медленно, с непереносимым натяжением, провел носом по ее шее, вдоль шрама от своего укуса, — …тоже. Дай ему выйти. Не блокируй.

Его слова действовали как физический приказ. Она зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на том странном внутреннем гуле, но вместо этого все ее внимание захватило тело, прижимающее ее к стене. Холод камня в спину и жар там, где он касался ее. Запах его — темный, пряный, вызывающий головокружение. И под ним, как басовая нота, сладковатый, пьянящий аромат ее собственной крови, который, казалось, сводил его с ума.

Она не хотела отталкивать его. Вот в чем был ужас и правда. Вопреки всему — насилию, угрозам, его чудовищной природе — ее тело отзывалось на эту близость лихорадочным трепетом. Кровная связь визжала, требуя сократить и без того ничтожную дистанцию.

— Не получается, — прошептала она, и в голосе прозвучала мольба, но о чем — она и сама не знала.

— Потому что ты борешься не с тем, — Каин отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. Его глаза были черными безднами, в которых плясали искры аломового цвета. — Ты пытаешься создать силу из ненависти. А она в тебе рождается из чего-то другого. Из этого. — Он наклонился и, наконец, прижал свои губы к ее шее, не кусая, а просто влажно, горячо проводя языком по тонкой коже над веной.

Взрыв тепла прошел по всему ее телу, сконцентрировавшись внизу живота. Она вскрикнула, и в тот же миг воздух вокруг них снова заколебался. Слабый, едва заметный вихрь поднял пыль с пола. Но это было не отталкивание. Это была волна… притяжения. Ковер под ногами Каина дрогнул, будто его потянуло к Алисе.

Он оторвался от ее шеи с низким, удовлетворенным рычанием. — Да. Вот оно. Не защита. Призыв. Ты не отталкиваешь угрозу. Ты притягиваешь к себе то, что хочешь.

— Я не хотела… — она пыталась отрицать, но слова застряли в горле.

— Лжешь, — он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было больше торжества, чем насмешки. Его руки опустились на ее талию, большие пальцы впились в изгибы над бедрами. — Ты хочешь. Так сильно, что твоя кровь поет об этом на весь этаж. И я слышу. Я всегда слышу.

И тогда она сдалась. Не перед ним, а перед тем, что бушевало внутри. Она перестала сопротивляться странной силе и позволила ей течь свободно. Гул стал мелодией, вибрация в воздухе — ее продолжением. Она подняла руки и обвила ими его шею, вцепившись пальцами в черные как смоль волосы.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я хочу.

Это было все, что ему было нужно. Его рот нашел ее губы в яростном, жадном поцелуе. Это не было похоже на прошлый раз — тот был о власти, о наказании. Этот был о взаимном голоде, обоюдном признании. Он пил ее дыхание, а она отвечала тем же, кусая его нижнюю губу до металлического привкуса крови. Его кровь. Он застонал, и звук этот был животным, откровенным.

Одежда стала помехой, которую они спешно устранили. Его футболка полетела в темный угол. Ее блузка расстегнулась под ловкими пальцами, которые, казалось, знали каждую застежку на ощупь. Холод камня на голую спину был шокирующим, но его тело, прижавшееся к ней, было раскаленным. Каин сбросил с нее юбку, и его ладони скользнули по ее бедрам, поднимаясь вверх, к талии, к ребрам, к груди. Каждое прикосновение было одновременно нежным и требовательным, будто он заново составлял карту ее тела, отмечая, где она вздрагивает, где задерживает дыха

Каждый ее вздох, каждое вздрагивание кожи под его пальцами он впитывал, как будто это были слова на забытом языке, который он только что вспомнил. Его ладони закрыли ее грудь, и большие пальцы провели по соскам, уже затвердевшим от холода и желания. Алиса вскрикнула в его рот, и сила внутри нее отозвалась новой волной — на этот раз не воздуха, а чистого, концентрированного тепла, которое вырвалось из ее кожи и обволокло их обоих, как невидимое покрывало.

— Да, — прошипел он, разорвав поцелуй. Его дыхание было прерывистым. — Вот так. Чувствуешь? Это не разрушение. Это… приглашение.

Он пригнулся, и его горячий, влажный рот закрыл один из ее сосков. Язык кружил, зубы слегка задевали чувствительную кожу, вытягивая из нее стон, долгий и вибрирующий. Она откинула голову назад, ударившись затылком о камень, но боль растворилась в нарастающем вихре ощущений. Ее пальцы впились в его плечи, чувствуя под кожей игру железных мускулов, готовых к движению.

Он отпустил ее грудь, его губы пошли вниз, оставляя влажный след по животу. Каин опустился на колени перед ней, его руки крепко держали ее за бедра, не давая пошатнуться. Его взгляд, поднятый к ее лицу, пылал в полумраке зала.

— Я хочу услышать, как оно звучит, когда ты теряешь контроль, — его голос был низким, хриплым от напряжения. — Хочу, чтобы эта сила пела только для меня.

И он склонился к самому центру ее жажды. Первое прикосновение его языка было шоком — электрическим, ослепляющим. Алиса вскрикнула, и ее крик отозвался эхом под сводами. Ее руки беспомощно схватились за его волосы, уже не пытаясь оттянуть, а лишь прижимая его ближе. Он не спешил, исследуя ее с методичной, бесстыдной тщательностью, находя ритм, который заставлял ее тело выгибаться. Внутренний гул превратился в сплошной, низкий рокот, наполнявший ее уши. Воздух в зале стал густым, как сироп, и каждый светильник на стене замерцал, подчиняясь невидимым импульсам, исходившим от нее.