Аида Ким – Кровавый учебный план (страница 6)

– Спасибо, – прошептала она наконец, сама не понимая, за что благодарит. За то, что не убил? За то, что открыл ей эту пугающую, сладкую бездну внутри нее самой?

Каин фыркнул, коротко, беззвучно. Он закончил застегивать рубашку, и снова стал тем неприступным, холодным существом, каким она впервые увидела его в коридоре. Но Алиса уже знала, что скрывается под этой маской. Знала вкус его кожи, звук его стона, ощущение его клыков в своей плоти.

– Не благодари, – сказал он сухо. – Это не было одолжением. Это была необходимость. Теперь иди. Каждая секунда, которую ты здесь задерживаешь, увеличивает шансы, что кто-то почует твой запах. Запах свежей крови и секса. – Он произнес последнее слово откровенно, грубо, и Алиса почувствовала, как по ее лицу разливается новый румянец. – И приведи себя в порядок. Умойся. Ты выглядишь так, будто тебя только что…

– Я поняла, – резко перебила она, не в силах выслушать окончание. Она рванула дверь и выскользнула в коридор.

Холодный каменный воздух академии ударил в лицо, но не смог остудить пожар внутри. Она почти побежала, не разбирая направления, пока не уперлась в знакомую дверь женского туалета в дальнем крыле. Запершись в кабинке, она прислонилась лбом к прохладной деревянной перегородке и закрыла глаза.

Внутри все дрожало. Каждая клеточка. Память тела воспроизводила ощущения с пугающей точностью: давление его бедер, холод пола под коленями, когда он заставил ее… жар его языка на ее шее, тот самый момент проникновения, который был не болью, а разрывом самой реальности, за которым последовала волна чистейшего экстаза. Она сжала ладони в кулаки, ногти впились в кожу. Это было отвратительно. Это было прекрасно. Она хотела забыть. Она боялась, что это никогда не повторится.

«Ты уже не принадлежишь себе». Его слова эхом отдавались в черепе.

С трудом заставив себя двигаться, она вышла из кабинки, подошла к раковине и включила ледяную воду. Брызги на лицо заставили вздрогнуть. Она внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Да, она выглядела переспавшей. Губы действительно были распухшими, глаза – слишком блестящими, а на шее, под скулой, красовались те самые отметины. Они были меньше, чем ей казалось в полумраке библиотеки, но все равно очевидными для внимательного взгляда. Она распустила волосы, попыталась уложить их так, чтобы прикрыть шею, но темные пряди плохо слушались. В конце концов, она просто собрала их в небрежный хвост, позволив нескольким прядям свободно падать по сторонам. Это было лучшее, что она могла сделать.

Ее блузка. Она посмотрела на порванный ворот. Пришлось застегнуть ее наглухо, до самой шеи, что выглядело неестественно и старомодно, но скрывало худшее. Пятно. На внутренней стороне бедра она обнаружила липкое пятно, напоминающее ей о финале их… встречи. От этого открытия стало и стыдно, и сладко. Она смочила бумажное полотенце и старательно, с дрожащими руками, протерла кожу. Ощущение его семени на своей коже было одновременно самым унизительным и самым возбуждающим воспоминанием за этот вечер.

Когда она наконец вышла из туалета, то почувствовала себя иначе. Не чище. Не спокойнее. А… отмеченной. Как будто каждый камень в стенах, каждый портрет вампира-основателя на стене теперь смотрел на нее и видел не просто студентку-стажера Алису Вейн, а ту, кого выбрал Каин. Ту, чья кровь особенная.

Она медленно пошла к западному крылу, по бесконечным винтовым лестницам. Ноги все еще были ватными, между бедер ощущалась приятная, ноющая чувствительность. С каждым шагом она вспоминала его вес, его ритм. Стиснула зубы. «Соберись. Ты здесь, чтобы учиться. Чтобы выжить среди них. А не для того, чтобы…»

Мысль не находила завершения.

Класс по Гемомантии оказался просторным, похожим на анатомический театр. Полукруглые ряды скамей поднимались амфитеатром к задней стене, в центре находился демонстрационный стол из черного мрамора. Воздух пахл формалином, травами и чем-то металлическим – кровью, старой и свежей. Помещение было заполнено примерно на две трети. Сидели в основном вампиры, несколько оборотней в дальних рядах и горстка людей – таких же, как она, стажеров, принятых по программе обмена. Их лица были бледными, напряженными.

Алиса скользнула на ближайшее свободное место у прохода, стараясь не привлекать внимания. Но едва она села, как почувствовала на себе взгляды. Не все, но несколько пар глаз – холодных, оценивающих – остановились на ней. Один вампир с серебристыми волосами через ряд принюхался, и его тонкие брови поползли вверх. Он что-то шепнул соседу, и тот обернулся, бросив на Алису взгляд, в котором смешались любопытство и… зависть?

Она опустила глаза, уставившись в пустой блокнот. «Они чувствуют. Он сказал, что они почуют его запах на мне». Это знание заставило ее сжаться внутри. Она была не просто скомпрометирована. Она была заявлена, как территория.

Преподаватель, пожилой вампир с лицом, испещренным тончайшей сетью морщин, и в безупречном темно-бордовом сюртуке, ударил жезлом по мраморному столу. Звук, чистый и высокий, заставил всех замолчать.

– Гемомантия, – начал он, и его голос, сухой и безжизненный, заполнил зал, – это не просто умение пить, дети мои. Это искусство. Наука о сущности жизни, заключенной в алой реке. Каждая кровь несет в себе истори

Глава 4

Отражение в зеркале над раковиной было чужим. Алиса впивалась взглядом в две аккуратные, уже подживающие отметины на боковой стороне шеи. Кожа вокруг них была чуть розоватой, как после ожога крапивой, но сами проколы выглядели почти декоративно – два темно-багровых пятнышка, будто родинки, только с едва заметной корочкой. Она провела пальцем, и по спине пробежала волна мурашек, смесь стыда и того самого, острого, пьянящего воспоминания. Стол в библиотеке, холод дуба под спиной, тепло его рук, и этот взрыв – внутри и снаружи одновременно, когда его клыки вошли в ее плоть. И после… после было пустое, оглушающее спокойствие, будто все тревоги вытекли вместе с кровью.

«Заявлено», – прошептала она сама себе, вспоминая взгляды на Гемомантии. Этот термин, который она подслушала от двух старшекурсниц, щебечущих за ее спиной. «Каин заявил на новенькую. Слышала, она пахнет амаретто? Прямо как в старых легендах». Они говорили с завистью, но и со страхом. Алиса не понимала до конца, что это значит, но инстинктивно чувствовала, что отныне она – не просто человек в школе вампиров. Она меченая собственность.

Дверь в комнату скрипнула. Эвелина вплыла внутрь, неся с собой запах ночного воздуха и дорогих духов с нотками пачули. Ее взгляд сразу же, с хищной точностью, нашел отметины на шее Алисы.

«О-хо-хо», – протянула она, отбрасывая бархатную сумочку на кровать. – «Так быстро. Я же предупреждала, что библиотека – его излюбленное место для… перекуса».

Алиса отвернулась от зеркала, стараясь сохранить равнодушное выражение лица. «Я не думала, что все будет настолько буквально».

Эвелина рассмеялась, но звук был сухим, без веселья. «Дорогая, у Каина все буквально. Если он что-то хочет, он это берет. А твоя кровь…» Она подошла ближе, принюхиваясь с закрытыми глазами. «Да, отчетливо. Амаретто и гроза. Это не просто афродизиак. Это аромат из сказок, которые нам рассказывают вампирята. Кровь, которая не просто насыщает, а… опьяняет. Делает сильнее. Говорят, та, у кого такая кровь, может стать ядром для целого клана. Или его погибелью».

Ледяной комок сформировался под ложечкой у Алисы. «Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, что теперь ты – и приз, и проблема. Каин из клана Ноктюрнов, одного из старейших. Он – претендент на место правителя после окончания Академии. Заявив на тебя, он не просто пометил тебя как свою игрушку. Он заявил права на ресурс. И другие это видели. У Каина есть… конкуренты. И враги. Им тоже хочется попробовать». Эвелина села на край своей кровати, изучая Алису. «Тебе нельзя оставаться одной. Особенно ночью, вне классов. И, ради всего святого, не смотри никому в глаза слишком долго. Это может быть расценено как вызов. Или приглашение».

«А что насчет… нас?» – спросила Алиса, смущенно мнут ладонь. «После того, что было. Это… это создало какую-то связь?»

Эвелина подняла бровь. «Ты что-то чувствуешь? Кроме желания снова найти его и закончить начатое?»

Алиса покраснела. Да, это чувство было – назойливое, теплое тяготение где-то в груди, будто невидимая нить, ведущая вглубь здания. Она кивнула.

«Значит, первичная связь установилась. Через обмен кровью. Он чувствует тебя. Ты – его. В каком-то смысле. Но это работает в обе стороны, просто у тебя, как у человека, восприятие притуплено. Со временем… может стать сильнее. Будь осторожна. Связь – это не любовь, Алиса. Это цепь. Красивая, возможно, но цепь».

Пробил колокол, оповещающий о начале следующего занятия – Истории Ковенов. Алиса с облегчением собрала книги. Беседа с Эвелиной оставила неприятный осадок, но и прояснила ситуацию. Она была пешкой в игре, о правилах которой не знала.

Аудитория Истории Ковенов напоминала склеп: низкие сводчатые потолки, стены, украшенные гобеленами с изображениями древних битв между кланами, и тяжелый запах ладана и старого пергамента. Профессор, древний, высохший вампир по имени Виктор, говорил монотонным голосом о договорах семнадцатого века. Алиса пыталась концентрироваться, но ее внимание разрывали взгляды. Десятки пар глаз, блестящих в полумраке, скользили по ней, задерживаясь на шее. Шепоток, похожий на шелест крыс за стенами. Она чувствовала себя экспонатом в музее ужасов.