Аида Ким – Кровавый учебный план (страница 5)

Глава 3

Тишина в библиотеке была теперь иной – густой, насыщенной, как воздух после грозы. Алиса лежала на дубовом столе, ее спина ощущала холод полированной древесины сквозь тонкую ткань блузки, скомканной где-то рядом. Грудь тяжело вздымалась, в такт стуку сердца, которое все еще бешено колотилось где-то в горле. Запах старых книг, воска и… меди. Меди и чего-то пряного, что теперь навсегда будет ассоциироваться у нее с Каином.

Он стоял рядом, прислонившись к стеллажу, застегивая темные брюки. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое витражное окно, выхватывал из полумрака рельеф его торса, бледную кожу, на которой темнели старые шрамы и свежие царапины – ее следы. Он смотрел на нее, и его взгляд был тяжелым, оценивающим, но уже без той хищной одержимости, что была несколько минут назад. Теперь в нем читалось что-то вроде… удовлетворенного любопытства.

– Жива, – произнес он наконец, и его голос, низкий и чуть хриплый, заставил Алису вздрогнуть. Не от страха. От того, как этот звук вибрировал у нее внутри, отзываясь в самых потаенных местах.

– Ты сомневался? – выдавила она, пытаясь звучать дерзко, но ее собственный голос был разбитым, сиплым от недавних криков.

Каин усмехнулся, один уголок его рта пополз вверх. На губах не было и следа крови – он все тщательно слизал, но Алиса помнила этот вкус у себя во рту, когда он целовал ее, – соленый, железный, пьянящий.

– Сомневался, что ты выдержишь. Не физически. Здесь. – Он коснулся пальцем своего виска, а затем медленно провел им по воздуху в ее направлении, будто указывая на ее голову. – Твой разум. Большинство срывается, когда понимают, что только что были едой и… развлечением. Ты же, кажется, получила от этого удовольствие.

Алиса почувствовала, как жар стыда заливает ее щеки. Он был прав. В тот момент, когда его клыки вошли в ее кожу, не было боли. Был взрыв тепла, волна такого сладкого, такого запретного наслаждения, что она готова была просить его не останавливаться. Это было страшнее, чем сам факт укуса. Ее тело предало ее, отозвалось на вампира так, как никогда не отзывалось на обычных парней.

– Это… моя кровь? – спросила она тихо, садясь и спуская ноги со стола. Ноги дрожали. – Она такое со всеми делает?

Каин оттолкнулся от стеллажа и подошел ближе. Он наклонился, уперся руками в стол по обе стороны от ее бедер, заключив ее в клетку из своего тела. Его холодное дыхание коснулось ее шеи, места укуса, которое теперь пульсировало странным, приятным жаром.

– Нет, – прошептал он прямо в ее кожу, и мурашки побежали по всему ее телу. – Только с тобой, Алиса Вейн. Твой аромат… амаретто и грозовой воздух. Он сводит с ума. Он заставляет забыть о всех правилах, о всей этой дурацкой дисциплине, которой нас здесь пичкают. – Он коснулся кончиком языка того места, где его клыки оставили два аккуратных, уже затягивающихся прокола. Алиса застонала, ее пальцы впились в край стола. – Ты – самый опасный наркотик в этих стенах. И теперь ты моя.

Последние слова прозвучали не как вопрос, а как констатация факта. Как приговор. В них не было нежности, только чистое, неприкрытое собственничество. Алиса должна была испугаться. Должна была оттолкнуть его. Но вместо этого ее живот сжался от нового спазма желания, низкого и настойчивого.

– Я ничья, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. Его зрачки, все еще расширенные, казались бездонными колодцами ночи.

– Ошибаешься, – парировал он, и его рука скользнула под ее блузку, ладонь легла на ее живот, холодная и тяжелая. – Твое тело помнит мой вкус. Твоя кровь теперь знает мой голод. Это связь, Алиса. Более прочная, чем любые твои человеческие понятия о свободе.

Он выпрямился, отнял руку, и Алиса чуть не ахнула от резкого чувства потери. Каин поднял с пола ее юбку и протянул ей.

— Одевайся. Через полчаса начнется факультатив по Гемомантии для новичков. И твое отсутствие заметят.

Его слова прозвучали как холодный душ, возвращая ее к реальности, которая теперь казалась хрупкой и ненастоящей. Факультатив. Гемомантия. Расписание. Все эти обыденные вещи ворвались в заколдованное пространство библиотеки, где минуту назад не существовало ничего, кроме его тела, его зубов и всепоглощающего огня.

Алиса молча взяла из его рук юбку. Ткань была мягкой, знакомой, но прикосновение к ней вызывало странное отторжение – будто она надевала на себя чужую кожу, кожу той девушки, которая час назад вошла сюда, чтобы найти книгу. Та девушка исчезла. Осталась она – та, чья кровь пахнет амаретто для вампира, чье тело до сих пор сладко ныло в самых сокровенных местах.

Она спрыгнула со стола, и ноги едва удержали ее. Мышцы бедер дрожали от напряжения, низ живота был теплым и тяжелым. Она отвернулась от Каина, чувствуя, как ее щеки горят, и надела юбку. Застегнуть молнию оказалось сложной задачей – пальцы не слушались, были ватными. Она слышала, как он движется за ее спиной, бесшумно, как тень. Слышала его дыхание, которого, как она теперь понимала, ему не нужно было, но которое он использовал – чтобы дразнить ее, чтобы напоминать о своем присутствии.

– Не торопись, – произнес он, и его голос был прямо у ее уха. Он не касался ее, но она ощущала холодок, исходивший от его кожи. – Они подождут.

– Я не хочу, чтобы ждали, – прошептала она, наконец справившись с молнией. Она обернулась, чтобы найти блузку, и увидела, что он держит ее в руках, разглядывая порванное место у ворота – там, где он, вероятно, стаскивал ее с нее.

– Извини, – сказал он без тени сожаления, протягивая вещь. – Не сдержался.

Алиса взяла блузку. Надевать ее было унизительно. Ткань, пахнущая им, книжной пылью и ею самой, скользнула по ее коже, и каждый шов, каждое прикосновение материи к соскам, все еще чувствительным и набухшим, заставляло ее вздрагивать. Она попыталась застегнуть хотя бы одну пуговицу, но пальцы снова подвели.

– Дай, – Каин отстранил ее руки. Его пальцы, длинные и удивительно ловкие для таких больших, взялись за маленькие пуговицы. Он стоял так близко, что его грудь почти касалась ее лица. Алиса замерла, глядя на основание его шеи, на биение пульса под бледной кожей – медленное, мертвенное, но все же существующее. Она вдруг дико захотела прижаться губами к этому месту, почувствовать эту вибрацию на языке. Эта мысль была настолько ясной и настолько пугающей, что она отшатнулась.

– Стой смирно, – приказал он тихо, но в голосе прозвучала сталь. Он закончил с пуговицами, его руки легли ей на плечи, повернули ее к витражному окну, используя лунный свет как зеркало. – Посмотри.

В тусклом отражении она увидела себя: растрепанные волосы, распухшие губы, огромные глаза. И на шее, чуть ниже линии челюсти, два темно-багровых пятна, уже не кровоточащих, но четких и неоспоримых. Печать. Клеймо.

– Это пройдет? – спросила она, и голос ее дрогнул.

– Следы – да, через день-два. Связь – нет. – Его пальцы коснулись отметин, обвели их. Холод прикосновения контрастировал с внутренним жаром, который они вызывали. – Любой наш сородич, взглянув на тебя, почувствует мой запах на твоей крови. Поймет, что ты занята. Это защитит тебя от… внимания других.

– А от твоего внимания это меня защитит? – выпалила она, глядя на его отражение в стекле. Его лицо было невозмутимым, почти каменным, только в глубине глаз тлел тот самый огонь, который уже успел спалить ее дотла.

Он наклонился, прижал губы к ее уху. – Нет. От моего внимания тебе защиты не нужно. Ты сама его жаждешь. Я чувствую, как твой пульс учащается, когда я к тебе прикасаюсь. Как тепло разливается по твоим венам. Ты уже не принадлежишь себе, Алиса. Твое тело говорит на моем языке.

Он был прав. Каждое его слово било точно в цель, растравляя ту самую постыдную правду, которую она пыталась загнать в дальний угол сознания. Желание не утихало. Оно тлело под кожей, низкое, навязчивое, готовое вспыхнуть от малейшей искры.

– Это ненормально, – прошептала она, больше себе, чем ему.

– Это естественно, – поправил он, отстраняясь. – Для нас. Теперь и для тебя. Иди. – Он указал подбородком на дверь. – Класс в западном крыле, третий этаж. Я приду позже.

– Ты не идешь? – Удивилась она, и в ее вопросе прозвучала нотка паники при мысли, что ей придется идти одной, нести на себе этот только что обретенный, пылающий стыдом секрет.

– У меня дела поважнее, чем вдалбливать азы обращения с кровью в головы недорослей, – бросил он, уже отворачиваясь и поднимая с пола свою темную рубашку. – И нам не стоит появляться вместе. Вызовем ненужные вопросы.

Алиса кивнула, понимая логику, но чувствуя острое разочарование. Она хотела, чтобы он пошел с ней. Хотела, чтобы его присутствие оградило ее от чужих взглядов, даже если именно он был источником всей этой бури внутри. Сделав последний неуверенный шаг к двери, она обернулась.

– Каин?

Он натягивал рубашку через голову. Ткань скользнула по торсу, скрывая шрамы и мускулы, превращая его обратно в одного из студентов, хоть и самого опасного. Он повернул голову, взгляд, все еще несущий в себе отблеск ночной охоты, упал на нее. – Что?

Алиса замерла. Что она хотела сказать? Спросить, увидит ли он ее после? Узнать, что теперь будет? Попросить его… Боже, попросить его снова коснуться ее, чтобы этот невыносимый зуд под кожей прекратился? Слова застряли комом в горле.