Аида Ким – Кровавый учебный план (страница 3)

Я замерла. Каин пересекал зал, направляясь прямо к нам. Его свиты не было. Он был один. Моё сердце тут же начало бешено колотиться, и я была уверена, что он слышит этот барабанный бой.

— Эвелина, — кивнул он, не глядя на мою соседку. Его внимание было всецело поглощено мной. — Полагаю, ты покажешь Алисе библиотеку? Она, как я слышал, ценит хорошую литературу.

Я никогда никому здесь не говорила о своей любви к книгам.

— Библиотека закрывается в час, — холодно ответила Эвелина. — Сейчас уже половина первого.

— Для меня — нет, — мягко парировал он. В его голосе не было угрозы, лишь непреложная уверенность. — Я получил особое разрешение от директора. Для индивидуальных занятий. — Он протянул руку мне, ладонью вверх. Это был не жест приказа, а скорее… приглашения. Опасного, как пропасть. — Пройдёмся? Я обещаю, ты узнаешь много интересного о нашей Академии. Из первых рук.

Я смотрела на его руку. Длинные пальцы, идеальные ногти, бледная, почти прозрачная кожа, под которой угадывалась сеть синеватых жилок. Рука, которая могла быть нежнейшей или смертоносной.

— Алиса не обязана, — сказала Эвелина, но её голос звучал как формальность. Мы все понимали, что отказ не был реальной опцией. Не здесь. Не с ним.

Инстинкт самосохранения кричал «нет». Но было и другое. Любопытство, задетое тщеславие (он выбрал меня!), и тот самый тёплый, стыдный пульс между ног, который лишь усиливался от его близости. Я медленно, будто в гипнозе, подняла свою руку и положила её на его ладонь.

Прикосновение было как удар током. Его кожа была прохладной, почти холодной, но в месте контакта тут же вспыхнуло жгучее тепло. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, крепко, но не больно. Властно. Он потянул меня на шаг вперед, к себе.

— Отлично, — прошептал он, и его губы снова тронула та хищная улыбка. — Возвращайся в комнату, Эвелина. Я позабочусь о твоей соседке.

Он не стал ждать ответа, развернулся и повел меня за собой, не отпуская руки. Я оглянулась и увидела лицо Эвелины — оно было каменным, но в глазах читалось что-то вроде… смирения. Она знала, как развивается этот сценарий.

Мы вышли из столовой в высокий, пустынный коридор. Звук наших шагов по каменным плитам эхом отражался от сводов. Факелы горели реже, здесь царил полумрак. Холод от его руки, казалось, проникал в мою плоть, но внутри меня всё горело.

Глава 2

Дверь библиотеки закрылась за ними с глухим, окончательным стуком. Алиса замерла на пороге, пытаясь осознать масштаб помещения. Это была не просто библиотека; это был собор, посвященный знаниям и тьме. Высокие сводчатые потолки терялись в тенях, которые не рассеивали даже мерцающие пламена в настенных бра. Стеллажи из черного дерева уходили в бесконечность, уставленные томами в кожаных переплетах с тиснеными золотом символами. Воздух пах старым пергаментом, воском и чем-то еще — холодным, металлическим, словно запах застоявшейся крови и магии.

«Идиотка», — прошептал внутренний голос, пока она наблюдала, как Каин отходит в центр зала, его плащ бесшумно скользя по каменному полу. — «Ты одна с ним. Со старшим вампиром. В самом сердце его логова». Но другой голос, тихий и предательский, напоминал: а разве не этого ты хотела? Не этого ли жаждала, когда соглашалась приехать в Ноктюрнал? Опасность вибрировала в воздухе, осязаемая, как шелк его голоса.

— Нравится? — Он обернулся, и его глаза, цвета старого коньяка, поймали отблеск пламени. В них не было ни капли человеческого тепла, только любопытство хищника, изучающего новую диковинку. — Это одно из немногих мест в Академии, где время действительно остановилось. Знания здесь… не терпят суеты.

— Оно огромное, — выдавила Алиса, заставляя себя сделать шаг вперед. Ее каблуки отдавались эхом в тишине, слишком громко. — Вы здесь один… работаете?

Каин усмехнулся, обнажив белые, слишком ровные зубы. Клыки были пока скрыты.

— «Работаю» — слишком скучное слово. Я здесь правлю. И иногда нахожу отдохновение. От шума вечно голодной молодежи. — Он сделал широкий жест рукой. — Выбирай любой фолиант. Большинство из них никогда не видели солнечного света. Как и я.

Флирт? Угроза? И то, и другое. Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха. От возбуждения. Черт возьми. Она подошла к ближайшей полке, провела пальцами по корешку массивной книги. Кожа была ледяной.

— А что ищете вы, мисс Алиса? — Его голос прозвучал прямо у ее уха. Она вздрогнула — она не слышала, как он подошел. Он был в сантиметре от ее спины, и все ее тело напряглось, осознавая эту близость. От него исходила прохлада, как от мраморной статуи, и запах — дождя, древесины сандала и чего-то медного, кровного.

— Я… я хочу понять правила игры, — честно сказала она, не оборачиваясь. Ее сердце колотилось так, что, казалось, он должен был слышать его. — Мне сказали, что вы здесь устанавливаете законы.

— Законы, — повторил он задумчиво. Его пальцы, длинные и утонченные, протянулись поверх ее руки и коснулись того же корешка. Контакт был мимолетным, но он обжег. — Законы созданы для того, чтобы их нарушали. Особенно такие… хрупкие создания, как вы.

Он отступил, и Алиса смогла наконец перевести дух. Она повернулась к нему, встречая его пристальный взгляд. Бесстыдный. Голодный.

— Вы говорите, как будто я уже обречена.

— О, нет, — он покачал головой, и темные пряди волн упали ему на лоб. — Обреченность предполагает отсутствие выбора. У тебя он есть. Всегда. Просто некоторые варианты значительно приятнее других.

Он повел ее глубже, между рядами стеллажей, превращавшихся в лабиринт. Алиса следовала, ощущая, как нарастает странная, опьяняющая истома. Воздух здесь был гуще, слаще. Она заметила, как зрачки Каина расширились, вбирая жалкий свет.

— Твоя кровь, — тихо произнес он, остановившись у небольшого дубового стола, заваленного картами и астролябиями. — Она пахнет иначе, чем у других людей. Ты знала об этом?

Вопрос застал ее врасплох. Она знала, что ее кровь… особенная. Врачи говорили о редкой группе, уникальных ферментах. Но чтобы запах…

— Нет.

— Для нас, — он облокотился о стол, скрестив руки, — запах крови — это все. Это музыка, поэма, искушение. Обычная человеческая кровь пахнет… хлебом. Мясом. Жизнью. Но твоя… — Он прикрыл глаза, вдыхая, будто улавливая аромат дорогого вина. — Твоя пахнет амаретто и темным шоколадом. И грозой. Это самый сильный афродизиак, который я когда-либо встречал. С тех пор как я умер.

Слово «умер» он произнес с такой неприкрытой, почти сладострастной нежностью, что по коже Алисы побежали мурашки. Она инстинктивно отступила на шаг, наткнувшись на край стола. Дерево впилось в ее бедра.

— Это должно меня пугать? — спросила она, и голос ее звучал хрипло. Она пыталась сохранить маску равнодушия, но внутри все сжималось в тугой, горячий комок страха и чего-то еще, стыдного и влажного.

— Должно, — согласился он, открыв глаза. В них теперь плясали искры настоящего, не скрываемого голода. — Но я вижу, что нет. Ты любопытна. Как ребенок, который тянет руку к огню, чтобы узнать, какова на вкус боль. — Он выпрямился и медленно, с кошачьей грацией, закрыл расстояние между ними. — Или наслаждение.

Он был так близко, что она видела каждый ресничный луч вокруг его зрачков, расширенных до черных бездн. Его прохлада окутывала ее, контрастируя с жаром, поднимающимся изнутри. Алиса чувствовала, как ее собственный пульс бьется в висках, в горле, в самых нежных местах. Его взгляд скользнул по ее шее, задержался на яремной вене, пульсирующей под тонкой кожей.

— Ты не представляешь, какое усилие требуется, чтобы просто стоять здесь и разговаривать, — прошептал он. Его дыхание не было теплым. Оно было похоже на шелест зимнего ветра по ее щеке. — Запах… он пьянит. Ослабляет все барьеры. Все те вековые правила, которые я сам для себя установил.

— Может, тогда вам стоит отойти подальше, — выдохнула Алиса, но не сделала ни малейшей попытки отстраниться. Ее тело, предательское тело, тянулось к этому холоду, к этой смертельной опасности.

— Слишком поздно, — просто сказал Каин.

Его рука поднялась, и тыльная сторона пальцев коснулась ее щеки. Прикосновение было ледяным и невероятно нежным. Алиса замерла, затаив дыхание. Мозг кричал о бегстве, но ноги были как свинцовые, а между бедер вспыхнул знакомый, постыдный жар. Он водил пальцами по линии ее скулы, затем опустился к уголку губ.

— Такая теплая, — пробормотал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на изумление. — Такая живая.

— А вы… холодный, — прошептала она, ее губы едва шевельнулись под его прикосновением.

— Я знаю. Я могу согреться только одним способом.

Его взгляд снова приковался к ее шее. Алиса видела, как его клыки, до этого скрытые, медленно удлинились, выдвинувшись из-под верхней губы. Остроконечные, идеальные, смертоносные. Страх пронзил ее, острый и чистый. Но вместе с ним пришла и волна такого сильного, такого запретного возбуждения, что у нее потемнело в глазах. Она никогда ничего подобного не чувствовала.

— Боишься? — спросил он, его губы были в сантиметре от ее уха.

— Да, — честно призналась она.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Пауза повисла густая, как смола. Она слышала биение своего сердца, громкое, как барабанная дробь. Видела отражение пламени в его глазах. Чувствовала, как ее кровь бежит по венам, зовущая, манящая.