Ai Noctra – Свет погасшей звезды (страница 8)
Мои руки сжались в кулаки, когда я представил себе эту дорогу. Лесные тропы, опасные перевалы, неизвестность, поджидающая на каждом шагу… Но ещё больше меня пугала мысль о том, что я могу опоздать. Что, когда я наконец окажусь рядом с ними, уже будет слишком поздно.
Вернувшись в комнату, я подошёл к своему столу и достал карту, которая была исписана заметками и метками. Линии, нарисованные карандашом, пересекали континент, соединяя моё нынешнее местоположение с Бордо. Каждая точка на пути – это деревни, города, перевалы, где я мог передохнуть или, наоборот, столкнуться с неприятностями.
Сердце бешено стучало, пока я продумывал каждый шаг. Я посмотрел в окно. Снаружи сгущались сумерки, окутывая всё серым, угрюмым светом.
"Это будет нелегко", – подумал я, чувствуя, как напряжение в груди только нарастает.
Я собрал свои вещи: немного еды, нож, который мне однажды подарил учитель Ан, и небольшой амулет, который остался от матери. Амулет был круглым, золотистого цвета, чем-то напоминал луну. В центре красовался камень, напоминающий сияющее солнце. Он казался живым – словно солнечные лучи играли внутри него, отражаясь на золотой оправе. Этот амулет был для меня не просто украшением. Он принадлежал матери, которая всегда говорила, что он приносит защиту и свет даже в самые мрачные времена. Когда я держал его в руках, мне казалось, что она рядом, что её тепло всё ещё оберегает меня.
Внезапно дверь в мою комнату приоткрылась, и на пороге появился Энцо.
– Ты в порядке? – спросил он, нахмурившись. Его голос был тихим, но в нём звучала тревога.
Я спрятал амулет в карман и обернулся к нему.
– Да, всё нормально, – сказал я, стараясь говорить уверенно.
Но мой голос дрогнул, и Энцо заметил это.
– Ты не выглядишь нормально, – он сделал шаг ко мне, сложив руки на груди. – Что-то случилось?
Я не знал, что ответить. Если бы он знал о моём плане, он наверняка попытался бы меня остановить или отправиться со мной. Но в его глазах читалась искренняя забота, и это заставило меня почувствовать себя виноватым.
– Просто думаю обо всём этом, – наконец сказал я, махнув рукой в сторону окна. – О тревоге, о слухах…
Энцо помолчал, оценивающе глядя на меня.
– Ладно, – сказал он наконец. – Но, если что-то случится, ты ведь скажешь мне, да?
Я кивнул, даже зная, что это ложь.
Когда дверь за ним закрылась, я снова повернулся к окну. Наступила ночь, и темнота медленно поглощала всё вокруг. Это был мой шанс. Мой единственный шанс.
"Я должен успеть", – сказал я себе, поднимая с пола рюкзак. Сердце колотилось в груди, но внутри разгоралось странное, почти пугающее чувство решимости.
Поздним вечером, когда все отправились на ужин, я остался в комнате. Собрав рюкзак с самыми необходимыми вещами, я спрятал его на одном из балконов, выходившем ближе к лабиринтам в восточной части академии. Этот угол был почти заброшен, и я надеялся, что никто туда не заглянет. Но даже это не избавило меня от беспокойства.
Моё сердце тяжело билось, словно предупреждая о надвигающейся опасности. Тревожные мысли не давали покоя: а что, если мой план побега провалится? Что, если меня поймают? В голове всплывали картины самого худшего исхода. Я представлял, как меня хватают охранники, как меня ведут в подвал – холодный, сырой и тёмный, – где я окажусь заточённым на недели.
Я знал, насколько строгие правила царят в школе. Любая попытка ослушаться каралась беспощадно, а для таких, как я, они применяли особенно жёсткие меры. Невозможность предсказать, что ждёт меня впереди, словно ледяными когтями сжимала мою грудь. Но, несмотря на страх, я был твёрдо намерен идти до конца.
Время тянется медленно, слишком медленно. Ночь уже полностью вступила в свои права, поглощая всё вокруг тьмой. На улице пасмурно – тучи заволокли луну и звёзды, будто не давая им ни малейшего шанса пробиться сквозь мрак. Тишина в комнате давит, будто она сама стала тяжёлым грузом, а я не могу с этим справиться.
Многие уже уснули, но в коридоре всё ещё слышен тихий разговор и приглушённый смех нескольких парней. Это не даёт мне покоя. Внутри меня что-то бурлит, я чувствую, как раздражение накапливается, словно на краю взрыва. Мне хочется вскочить, закричать на них, чтобы заткнулись и наконец легли спать, но я знаю – это только усилит мой страх быть пойманным. У меня есть свой план, и единственное, что мне нужно – это тишина и время. Я спокойно лежу, стараясь не издавать ни звука, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Тело напряглось, а внутри всё сжалось – я ощущаю, как каждый мой вздох становится громким, как если бы этот простой акт дыхания мог выдать меня. Мне кажется, что все вокруг знают о моем побеге и внимательно следят за каждым моим движением. Мне не даёт покоя мысль, что за мной могут наблюдать, что в любой момент кто-то войдет в комнату и поймает меня. Это глупая мысль – никто не знает, даже Энцо.
Когда в комнате воцарилась тишина, слышно было только сопение спящих людей и невнятная болтовня сквозь сон. Каждый звук казался обострённым, словно усиливался в этой полной безмолвии. Все вокруг будто затихло, и я ощутил, как тишина начинает давить, наполняя воздух тяжестью, будто она тоже пыталась найти выход, как и я. Вроде бы ничего не происходило, но ощущение нарастающего напряжения было почти осязаемым. Я мог слышать, как собственное сердце бьётся слишком громко, и его стук в груди начинал сливается с ритмами дыхания соседей. Тени на стенах казались слишком длинными, слишком ползущими, будто сам мир готов был поглотить меня, только я этого не осознавал.
Тихо встав с кровати, я осторожно приподнял ноги, пытаясь избежать даже малейшего шороха. Ощущая, как каждое движение отдается в ушах, я будто бы оказался в мире, где даже дыхание становится громким. В комнате было темно, но свет из коридора создавал странные тени, которые танцевали по стенам, заставляя меня ещё больше напрячься. Кровать издала легкий скрип, и я мгновенно замер, замирая в воздухе, как охотник, на секунду застигнутый собственной добычей. Внимательно осматриваясь по сторонам, я проверял, не проснулся ли кто, не нарушен ли хрупкий покой этой ночи. Каждый шорох, каждый малейший звук казался мне слишком громким. Моё сердце колотилось быстрее, чем я хотел, казалось, его удары раздаются по всей комнате, почти ощущаемые в каждой клетке тела. Я сжал челюсти, стараясь не думать о том, как легко могу спугнуть тишину, в которую погружен весь мир. Всё вокруг будто замерло, и даже дыхание было слышно слишком отчетливо, как если бы оно принадлежало не мне, а самой темноте. Убедившись, что все спят, я, не делая лишних движений, двинулся к двери. Каждый шаг был как последний, тихий, сдержанный, и я невольно мысленно отсчитывал секунды, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. Сильно сжатыми руками я схватился за ручку, почувствовав её холод под пальцами, и, затаив дыхание, медленно потянул, но остановился.
Возле двери я обернулся в сторону кровати Энцо. Он спал глубоким, безмятежным сном, не заметив ничего. Его дыхание было ровным и спокойным, и на его лице не было ни тени беспокойства. В ту тишину ночи, когда всё вокруг было застыло в безмолвной покое, он казался невозмутимым, как будто даже в самые темные моменты оставался в своей крепости. Этот парень – настоящий любитель поспать. Он мог бы продолжать спать, пока не наступит рассвет, даже не задумываясь о том, что происходит вокруг. Если бы я предложил ему пойти со мной, он бы без вопросов пошёл следом, даже не задавая лишних вопросов. Я знал, что он бы не мог оставить меня одного, что бы ни случилось. Это был его способ заботиться – не оставлять друга в одиночестве, не оставлять его на растерзание мира. Но сейчас я не мог позволить ему стать частью этого. Я понимаю, насколько моё путешествие может быть опасным и трудным. И хотя я был готов рисковать, мне не хотелось, чтобы он был втянут в это. У него есть семья, любящие братья, на которых он иногда жалуется, те, кто всегда рядом. Они ценят его, он нужен им, и они нуждаются в нём. И я не мог заставить его оставить их ради меня. Не мог обременить его этой ношей, тем более зная, как тяжело ему будет, если всё пойдёт не так, как мы ожидаем. Он заслуживает быть в безопасности, а не бежать вместе со мной в неизвестность, где каждое решение может стоить жизни. Мысленно прошу у него прощения, за то, что даже не сказал ему всего этого вслух, что оставил его в неведении. Ведь знал, что, если бы он знал, он бы всё равно пошёл бы со мной, не спрашивая зачем, не думая о последствиях. Я просто не мог позволить ему попасть в эту бурю.
Тихо, на носках, я вышел из комнаты. В последний раз обернувшись, я знал, что, возможно, это был момент, когда я окончательно ушёл от всех, кого когда-либо знал.
4 глава. Никко
Я уверенно шёл по коридору, который, как обычно, был окутан полумраком. Мягкий свет от настенных подсвечников освещал мой путь, но в этом тусклом свете всё казалось каким-то неестественным. Портреты, висевшие на стенах, казалось, прожигали меня насквозь своим взглядом, будто следили за каждым моим шагом. Даже днём они вызывали странное чувство тревоги, а в темноте, когда свет от свечей отбрасывал искажённые тени, эта тревога перерастала в настоящий холодок по спине. Каждое лицо на портретах казалось живым, а их глаза не отпускали меня, словно пытались заглянуть в самую душу. В такие моменты я ощущал, как по коже бегают мурашки, и чувствовал, как мрак вокруг становится почти осязаемым.