Ai Noctra – Свет погасшей звезды (страница 5)

– Я никогда не встречала его.

– Он иногда приезжает в город, он не местный, – ответил отец, усаживаясь в повозку и протягивая мне руку. Забота с его стороны – редкость, но всё же он был воспитанным человеком.

Отец сказал, что дорога займет несколько дней, и я ожидала, что всё будет спокойно, как обычно. Но в пути возникли проблемы, и нам пришлось делать остановки в деревнях и маленьких городах. Дорога тянулась, и с каждым километром я всё больше ощущала, как мир вокруг меня меняется, становясь всё более чуждым. Большую часть пути я чувствовала на себе чей-то взгляд. Казалось, кто-то невидимо следил за мной, и это ощущение не покидало меня. Я оглядывалась, но не могла никого найти. Всё было слишком тихо, и именно это тревожило больше всего.

Однажды, проснувшись среди ночи, я заметила за окном тень. Мгновенно меня охватил страх, такой сильный, что сердце стало биться быстрее, а дыхание сдавило в груди. Тень была неясной, но я точно ощущала её присутствие. Я замерла, не смея пошевелиться. Это было мучительно. Я не могла ни закричать, ни даже двинуться, ведь в моей голове закричал внутренний голос: не привлекай внимание. Вся моя сущность как бы сжалась в одном месте, где не было места ни для разума, ни для смелости. Я зажмурила глаза, надеясь, что тень исчезнет сама собой, что всё это лишь плод моих усталых и тревожных мыслей. Я ждала, но тень не исчезала. Минуты тянулись, и мне казалось, что всё вокруг меня стало слишком плотным, слишком тяжёлым.

К моему удивлению, когда я открыла глаза, спустя какое-то время, тень исчезла. Я не чувствовала её больше. Я даже начала сомневаться, не было ли это всего лишь игрой моего воображения. Страх понемногу начал отступать, но ощущение тревоги всё равно оставалось, как незримое облако, висевшее в воздухе, готовое снова напомнить о себе.

Мы проезжали мимо разных красот природы, которые когда-то наполняли меня восхищением: бескрайние поля, за горизонтом которых величественно поднимались горы, а далее вдалеке простирались густые леса. Всё это казалось такими знакомыми, такими родными, но теперь – всё выглядело чужим. Мы пересекли мост через реку Агнесс, чье бурное течение прокладывало путь через весь континент, разделяя его на две части. Река была прекрасна, как всегда, но я не могла ощутить этого. Всё вокруг не приносило ни радости, ни восторга. Всё было слишком пустым, как будто сама природа чувствовала мою грусть. Я ощущала, как с каждым километром уходит из сердца частичка дома, частичка того, что было моим миром. Мне было так грустно покидать родные края, прощаться с каждым знакомым уголком. Я не могла представить, что будет впереди. Мы уезжали в незнакомое, чуждое место, которое я никак не могла назвать домом. Мой взгляд скользил по просторам, но нигде я не находила утешения. Внутри меня всё кричало, что я не готова к этому, что всё, что я оставляю, навсегда останется в прошлом.

Мысли уносят меня в детство, в те дни, когда беззаботно играли на зелёных просторах, а наш смех разносился по всей округе, наполняя воздух лёгким счастьем. В те моменты, когда отец подхватывал меня на руки, и я, казалось, летела к небесам, ближе к звёздам, ощущая себя частью чего-то бескрайнего и загадочного. Звёзды – мои любимые, тихие и в то же время такие величественные, как и сама ночь. В их холодном свете я всегда находила утешение и восхищение. Каждая из них скрывает свою тайну, а ночное небо манило, словно обещание разгадки. Я всегда мечтала разгадать хотя бы одну из этих тайн, узнать, что прячется за их ярким светом.

Мы с Никко родились в день лунного затмения, редкое событие, которое случается раз в несколько лет. Мама говорила, что моя любовь к звёздам пошла именно от этого момента – от того, как луна скрывала свет, а мир вокруг нас становился необычным и волшебным. Я смотрю на звезду, которую мне подарил Никко, и тоска заполняет моё сердце, сжимая его в груди. Вопросы и сомнения начинают наполнять мысли. Как он будет без нас? Никко всегда был таким сильным, таким уверенным. Он большую часть своей жизни провёл вдали от нас и справлялся. Но теперь расстояние будет куда больше, чем раньше. Мы будем так далеко друг от друга, что мне страшно даже думать об этом. Он – моя опора, мой старший брат, который всегда защищал меня, поддерживал. А теперь я не знаю, как будет дальше.

Грусть сжимает горло, но я не даю себе расплакаться. Этот момент кажется таким же бесконечным, как звёздное небо, под которым я так часто загадывала желания. Только теперь моё единственное желание – чтобы мы снова были вместе.

Резкое торможение повозки выдернуло меня из раздумий, словно кто-то резко оборвал мою нить мыслей. За окном сгущались сумерки – был уже поздний вечер. Отец, сидящий напротив, тихо дремал, но внезапный толчок разбудил его. Он резко открыл глаза, нахмурился и выглянул наружу. Вслед за этим послышались встревоженные ржания лошадей и грубые голоса снаружи. Кучер, перекрикивая шум, что-то приказывал лошадям, но они, не слушаясь, громче и громче ржали, упираясь на месте. Повозка начала покачиваться, и я почувствовала, как напряжение усиливается.

Отец, быстро набросив плащ, вышел наружу. Я слышала, как под его тяжёлыми шагами заскрипел гравий, а потом из темноты донеслись голоса. Мужчины говорили грубо и агрессивно, перебивая друг друга, и в их словах ощущалась угроза. Через секунду крики становились всё громче. Мне показалось, что завязалась драка – звуки ударов и рваных движений заставили меня напрячься.

Я не могла сидеть в повозке, как зритель в сторонке. Что-то внутри меня требовало действовать. Я распахнула дверь и выбежала на улицу, чувствуя, как вечерний воздух хлестнул по лицу своей холодной остротой. У входа в лесопосадку, в неярком свете фонаря, развернулась сцена, которая никак не укладывалась в моей голове.

Отец… он бился с двумя мужчинами. Они были крупнее его, одеты в тёмные одежды, скрывающие лица. Их движения были резкими, а удары беспощадными. Один из них замахнулся длинным кинжалом, и только опыт отца позволил ему уйти от удара. Кучер лежал неподалёку, ссутулившись у колеса повозки. Лошади ржали, вырываясь из упряжи, словно чувствовали опасность, исходящую от нападавших.

Моё сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Дыхание перехватило, и мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что я стою посреди этого хаоса, полностью безоружная. Я сделала шаг вперёд, не в силах просто наблюдать, но вдруг резкая, пронзительная боль пронзила мою голову.

Мир вокруг меня начал кружиться, словно кто-то сорвал полотно реальности и замотал его вокруг меня. Голоса становились всё тише, звуки драки растворялись, как в тумане. Я пыталась ухватиться за что-то, но ноги будто утратили опору. Мрак начал окутывать меня, и последнее, что я видела перед тем, как погрузиться в темноту, был силуэт отца, уверенно сражающегося за нас.

Я очнулась в кромешной тьме. Голова раскалывалась, а в ушах стоял глухой шум. Пространство вокруг было наполнено чужими, сдавленными рыданиями – жалобными, надломленными. Где я?

Я дернулась, но запястья и лодыжки были скованы холодным металлом. Цепи? Паника сжала грудь ледяными пальцами. Я снова дернулась, на этот раз сильнее, но звякнули лишь беспощадные оковы.

Воспоминания ударили по мне, как ледяная волна. Последнее, что я видела… Отец. Он дрался, отчаянно отбиваясь от мужчин, их лица скрывались в тенях. Что с ним? Он выжил? Или… Нет. Я не могла думать об этом. Потом удар – резкая вспышка боли в затылке – и темнота.

– Где мы?.. – мой голос прозвучал глухо, срываясь на хрип. Глаза медленно привыкали к тусклому мраку.

Рядом кто-то шевельнулся. Женщина с ребенком. Девочка – совсем маленькая, лет пяти. Она прижималась к матери, спрятав лицо в её груди, словно надеялась стать невидимой. Женщина всхлипнула, попыталась говорить, но голос предательски дрожал:

– Мы… мы на корабле…

Волна. Качка. Я почувствовала её лишь теперь, когда слова обрели смысл. Меня замутило. Нас увозят. Куда? Никто не знал.

Скрипнула дверь. В темноту ворвался дневной свет, болезненно обжигая глаза. Я зажмурилась, затем приоткрыла их, пытаясь разглядеть остальных пленников. Нас было много – пятнадцать, может, двадцать человек, только женщины и дети. Все сбились в кучу, прижимаясь друг к другу. От холода? От страха? Или от обречённости?

Я сжала зубы, стараясь не поддаваться панике. Надо что-то делать… Но что?

– Готовьтесь, скоро причалим, – прогремел грубый голос.

Я вздрогнула. Звук был низким, резким, будто треск старого дерева на ветру. В проеме двери вырисовывалась массивная фигура. Свет падал на его лицо, выхватывая грубые, словно вырубленные топором, черты. Густая борода скрывала часть подбородка, но даже так его оскал был хорошо виден.

Он был огромным – широкие плечи, тяжёлые руки, словно кувалды. Взгляд его скользнул по нам безразлично, как по товару, а затем задержался, оценивая.

Меня прошиб холодный пот. Что нас ждет? Что значит «готовьтесь»?

По углам зашевелились женщины, кто-то закрыл лицо руками, кто-то вцепился в ребенка, сжав его в панике. В воздухе повисло напряжение, тяжелое, удушающее, как липкая морская сырость.

Корабль снова качнуло, дверь захлопнулась, унося с собой полоску света. Мы остались в темноте, но теперь внутри поселился страх.