Ai Noctra – Свет погасшей звезды (страница 4)
Гул учеников стих, когда в центре зала появился наш главный руководитель. Пожилой мужчина лет шестидесяти, с внушительной осанкой, поправил очки на переносице и окинул нас внимательным взглядом. Он молча осмотрел каждого, а затем, с нотками напряжения в голосе, начал говорить.
– Город Сота, на восточной стороне, прошлой ночью подвергся нападению… – он замолчал, и в зале сразу начался перешёптывание. Словно все выждали, сдерживая дыхание, но я ждал продолжения, не отрываясь от него. В голове было одно только беспокойство, и я мысленно рисовал карту нашего континента, пытаясь вспомнить, как далеко находится город от моей семьи. Уже знал, кто напал на Соту – это могли быть только они. Эти твари, о которых шепчутся в самых тёмных уголках мира. Их нельзя назвать живыми. Они – нечто большее и ужаснее. Эти твари питаются кровью, жаждут разрушения и убивают невинных. Я даже не сомневался – эти твари убили мою мать. Вампиры. И тот факт, что, возможно, в том кабинете находился один из них, только усиливал настороженность. Как наши учителя могли быть связаны с такими существами? Какие цели они преследовали, и что вообще происходит? Слишком много вопросов возникло в голове, но ни одного ответа. Какая-то часть меня горела желанием всё выяснить, дойти до конца и узнать правду. Но забота о более важных для меня людях, их безопасность и благополучие, были гораздо важнее. Я не мог позволить себе отвлечься на эти вопросы, пока не знал, что с ними всё в порядке.
– Мы не знаем, когда нападут на наш город. Но чтобы избежать повторения прошлых событий, руководство велело, чтобы старшие курсы были в боевой готовности… – сквозь вихрь собственных мыслей я едва уловил голос старика. Его слова проникали сквозь напряжённую тишину, как будто каждая из них обрушивалась на меня, заставляя сердце биться чаще. В голове всё ещё звучали вопросы, не давая покоя, а его речь лишь подливала масла в огонь тревоги.
– Мои предложения оказались верны. Что теперь будет? – прошептал Энцо, не отводя взгляда от старика. По его лицу было видно, что он погряз в своих мыслях, обдумывая каждое слово учителя. Я не рассказал ему о том, что видел в кабинете. В большей степени я не хотел, чтобы он переживал и зацикливался на этом. Да и сам не имел ответов, чтобы дать их ему. Молчание казалось безопаснее, чем любые слова, в которые он мог бы найти только ещё больше причин для беспокойства.
2 глава Мика
Я стою посреди гостиной в доме, где провела всю свою жизнь. Родные стены всегда дарили уют, покой и чувство безопасности, как тихая гавань в бурном море. Но сегодня мы покидаем этот дом, этот город, чтобы начать новую жизнь в другом месте. Говорят, что боль утраты уходит с годами, но это неправда. Прошло много лет с тех пор, как мы потеряли маму – великую художницу всех времён, чьи картины были больше, чем просто искусство, они были частью нас. Ни я, ни отец, ни, тем более, Никко так и не смогли справиться с этой болью. Нам её очень не хватает, и, несмотря на годы, пустота, оставшаяся в наших сердцах, лишь увеличивается с каждым годом.
Отец говорит, что мы уезжаем из-за его перевода по службе. Но однажды ночью, когда я не могла уснуть, я услышала, как он в полумраке говорил с фотографией матери. Его голос был тихим, почти неслышным, но в нём звучала такая тоска, что я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Мне кажется, на самом деле он сам предложил свою кандидатуру для службы в городе Бордо. Город, о котором я раньше ничего не слышала.
Я смотрела на карту, пытаясь разобраться, где же находится этот загадочный Бордо. Но, так как у меня плохо развита ориентация, я лишь поняла, что он где-то на северо-востоке, ближе к границе нашего континента. Это означало, что мы будем далеко от Никко. Мы не сможем часто его навещать. Мысли об этом болезненно резали моё сердце – ему будет одиноко. Он так сильно зависит от нас, и я боюсь, что это расстояние только усилит его чувство покинутости. Отец всё ещё надеется, что брат пойдет по его стопам, но я знаю, что у Никко нет этого стремления – служить своему народу. Я чувствую, как его мечты, его жизнь – всё это идет вразрез с желаниями отца, но он молчит, не решается противостоять. А я, в свою очередь, не знаю, как ему помочь, как защитить его от давления, которое нависает над ним. И, возможно, я сама чувствую этот груз ещё больше, чем он.
Никко всегда был таким добрым, таким заботливым. Он защищал меня, словно я была его самым ценным сокровищем, относился ко мне как к принцессе. С каждым годом мы становились всё дальше друг от друга, и теперь видимся редко, но для меня он всё равно остаётся самым важным человеком. Я не могу даже представить, как было бы без него. Иногда, когда я думаю о том, как он мне не хватает, сердце словно сжимаются от боли. В последние годы папа стал отстранённым, почти чужим. Он всё так же ставил нас на первое место, но я чувствую, что это уже не было проявлением любви. Он это делал, потому что просто должен был. Он стал уходить в свои мысли, всё чаще и чаще, как будто прятался от нас в своём собственном мире. Я не могу сказать об этом Никко – он сразу начнёт переживать, и я не хочу, чтобы он снова чувствовал себя виноватым или беспомощным. Для него отец всё ещё тот, кем был в детстве – тем человеком, который нас защищал и любил. Но я вижу, как он меняется, и это всё сильнее тревожит меня.
Выпустив тяжёлый вздох, я огляделась по сторонам, словно в последний раз прощаясь с этим местом, с этим домом, который был для меня домом всей жизни. Сердце сжалось от тоски, но я заставила себя шагнуть вперёд. Мысленно попрощавшись с каждым уголком, я вышла к отцу на улицу. Он уже загрузил наши вещи в повозку, его фигура стояла тихо и уверенно на фоне затемнённого горизонта. Его лицо было спокойным, но в глазах, кажется, была скрыта какая-то печаль, которой он не хотел показывать. Он ждал меня, как всегда, терпеливо и без слов, готовый к следующему шагу, но что-то в его молчании вызывало у меня странное чувство беспокойства.
На улице сразу ощущалась осень – холодный, сырой ветер, который пронизывал до костей, не давая забыться о наступающих переменах. От его прикосновения по коже пробежали мурашки, словно весь мир напоминал мне о том, что я больше не могу оставаться здесь. Осенняя прохлада трепала мои длинные волосы, и они разлетались в разные стороны, впиваясь в глаза и касаясь лица, но я не обращала на это внимания. В голове словно всё замедлилось, и каждое движение, каждая деталь становились важнее. Я просто шла вперёд, поглощённая мыслями, но всё моё внимание было приковано к отцу, который стоял рядом с повозкой, и к парню, стоявшему рядом с ним. Он был чужим, незнакомым, и его присутствие вызывало во мне странное чувство. Я никогда раньше не видела этого человека, но что-то в его фигуре заставляло сердце сжаться. Почему он здесь? Почему рядом с отцом? Мои глаза не могли оторваться от его фигуры, пытаясь уловить хоть какую-то деталь, которая могла бы объяснить его присутствие.
Парень был выше и крупнее моего отца, его фигура вырисовывалась даже сквозь туман осеннего дня, как нечто мощное и внушительное. Его лицо было скрыто капюшоном, и я не могла разглядеть даже части черт, что ещё больше усиливало ощущение загадочности, как будто передо мной стоял кто-то не из этого мира. Внутри меня что-то затрепетало от неопределённого беспокойства – почему этот человек здесь? Почему он с отцом? Но, кажется, для моего отца этот парень не был чужим. Они разговаривали так, словно знали друг друга давно, как старые друзья или партнёры, и это меня насторожило. Я не могла понять, что именно это за связь, но интуиция подсказывала мне, что не всё так просто, как хотелось бы.
Я сделала шаг навстречу, и в тот момент карие глаза парня поднялись на меня. Эти глаза, цвета тёмного янтаря, были необычайно проницательными, будто он видел меня насквозь. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине, когда его взгляд встретился с моим. Это был момент, когда я вдруг осознала, что он что-то знает, что-то скрывает. Я не могла отвести глаз, и тогда смогла разглядеть его черты: овальное лицо, прямой нос, острые скулы – всё было в нём таким резким и чётким, словно вырезано из камня. Его взгляд оставил на мне какой-то отпечаток. В следующий момент он тихо прошептал что-то моему отцу, и, сделав быстрый шаг, ушёл, растворяясь в осеннем воздухе. И вот, когда его фигура исчезла, пустота вокруг меня стала гораздо глубже.
– Кто это? – спросила я, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры парня, который оставил в воздухе странную напряжённость. Его присутствие словно не давало мне покоя.
– Давний знакомый, – отрешённо ответил отец, его голос был холодным и кратким, как всегда, когда он не хотел развивать тему. Я сразу поняла, что больше не получу от него ответа.
Но мне было любопытно. Давний знакомый? С каких это пор у отца в знакомых появляются такие молодые парни? Что-то было не так, и я не могла отогнать это чувство. Я знала всех военных, с которыми он работал, я помнила их лица, их голоса, но этот парень был совершенно чужим. Из-за сложной политической ситуации между континентами набор в вооружённые силы давно не проводили, и значит, он не мог быть новым сослуживцем. Кто он такой и почему отец не хотел говорить об этом? И эта тишина, которая царила, между нами, лишь усиливала тревогу.