Ai Noctra – Свет погасшей звезды (страница 11)

В таверне, где я просидел полдня, становится всё более людно. Шум, вызванный изрядно пьяными людьми, раздаётся всё чаще и громче, в воздухе витает запах дешёвого алкоголя и хмельных разговоров. Таверна была наполнена полумраком, её стены из темного дерева поглощали весь свет, создавая атмосферу старого, затхлого подземелья. Мрак был только частично разогнан тусклым светом, что исходил от несколько потрёпанных свечей на длинных деревянных столах. Пол, покрытый грязным слоем пыли, казался неприветливым, а запах затхлого пива и табачного дыма тяжело висел в воздухе. За столами сидели несколько местных жителей, их разговоры были сдержанными, как будто боялись нарушить покой. Единственный шум – это глухие шаги официантки, что сновала между столами, и редкие звонки бокалов, нарушающие хмурую тишину. Всё в этом месте было знакомо, но вместе с тем невыносимо угнетающе.

Пора выбираться отсюда, подальше от этих глупых грехов и пустых душ. Но, прежде чем уйти, я должен встретиться с самым непредсказуемым существом, чьё одно лишь присутствие способно разжигать хаос. Это Рамиль – один из самых могущественных вампиров своего времени, чья репутация овеяна страхом. Его бессердечность, корысть и лицемерие стали легендой, и мне не раз приходилось слышать о его делах. Почему я всё-таки принял его приглашение на встречу, я не могу объяснить. Возможно, это любопытство, а может, желание узнать, что скрывается за его холодной улыбкой и злыми глазами.

Атмосфера в таверне изменилась – шум стих, и в воздухе повисла тревожная тишина, нарушаемая лишь еле слышным шёпотом людей. Казалось, вся жизнь в этом месте замерла, ожидая чего-то. Я почувствовал хвойный запах, столь знакомый и одновременно чуждый в этом запахе пива и пота. Он не был резким, но в нём была какая-то тяжесть, как если бы сама природа давала о себе знать. Я повернулся, и увидел его. Не спеша, словно хозяин ситуации, ко мне двигался Рамиль. Его шаги были уверенными, почти ленивыми, а его ухмылка – холодной и самодовольной. Он как будто не сомневался, что его присутствие здесь – единственная вещь, которая имеет значение. Его взгляд не отрывался от меня, и я мог почувствовать, как в его глазах скользит какая-то игра, какое-то зловещее предвкушение. Он был всегда таким – сдержанный, но при этом держащий в себе что-то опасное. Я знал, что он задумал что-то, и, честно говоря, не был уверен, что готов к этому

– Рад встрече, мой дорогой друг! – произнёс мужчина с улыбкой, которая не доходила до глаз, словно его уста двигались в такт давно выученному жесту. Его хитрый лисий взгляд и желто-зелёные глаза изучали меня. Я лишь одарил его поверхностным взглядом и снова повернулся к своему напитку, продолжая пить, будто не замечая его присутствия. Его взгляд был знаком, но всё же в нём было нечто, что заставляло меня чувствовать себя неуютно. Мужчина громко цокнул языком, как будто недоволен моим равнодушием, и стул рядом скрипнул, разрывая тишину. Когда он сел рядом, воздух в таверне стал ещё плотнее. Все разговоры затихли, и люди из зала, кажется, исчезли. В этот момент было видно, что каждый человек в помещении словно стал частью декора, сдерживая дыхание, избегая даже взгляда Рамиля. Он был как тень, что поглощала свет, и, кажется, сам воздух перестал двигаться в его присутствии.

Его боялись. О нём ходили легенды – одни воспевали его как героя, другие предостерегали, как от врага. В одних рассказах он был доблестным защитником, в других – страшным разрушителем. Но все они начинались одинаково: с его имени, которое тихо и с ужасом произносили в тени.

– Что тебе нужно? – спросил я, стараясь не затягивать нашу встречу. Его присутствие в таверне отравляло воздух, и я не мог не ощущать, как всё вокруг наполняется напряжением. Микаэль не любил этого парня, и я точно знал, что мне стоит держаться подальше от него. Когда Рамиль оказался рядом, даже тень, падающая от его фигуры, казалась более угрожающей, чем обычно. Я чувствовал, как взгляд его ледяных глаз скользит по мне, оценивая, но я не поддавался его манипуляциям. Мы оба знали, что разговор будет коротким, но важным. И тем не менее, я не мог избавиться от чувства, что вся эта встреча – лишь начало чего-то гораздо более мрачного.

– Никакого приветствия? Даже спустя столько лет?! – произнёс он с наигранной обидой, его голос был едва слышен, но в нём проскальзывала язвительная игра. Будто мы были давними приятелями, а не врагами, и он точно знал, как меня раздражает эта манера. Худощавое тело было затянуто в зелёный плащ, который словно подчеркивал его неестественную лёгкость, хищную грацию. Перекинув длинные ноги одну на другую, он с небрежностью положил руки на бедро, восседая как самозваный властелин этого места. Его взгляд был холодным, но что-то в его мрачной ухмылке заставляло меня ощущать странную тревогу.

– Переходи ближе к делу, – отрезал я, отпивая из бокала, пытаясь скрыть внутреннюю напряжённость. Его присутствие в моем городе всегда меня напрягало – это точно ни к чему хорошему не приведёт. Он смотрел на меня, его взгляд будто прожигал меня насквозь, и я чувствовал, как в его глазах скрывается что-то опасное. Если бы я был человеком, мурашки побежали бы по моей коже, и страх сковал бы сердце. Но мы с ним были из одного теста, и это давало мне уверенность. Взгляд был твёрд, а нервозность вытолкнул из меня ещё более холодное спокойствие. Я уступал ему в силе – он был одним из первых вампиров, как и Микаэль, а значит, в случае чего мне не выдержать схватки с ним. Было бы глупо с моей стороны даже пытаться устроить конфликт, зная, на что он способен. В этих играх силы и опасности он был слишком опытен, и я знал, что лучше не провоцировать его.

Но и Рамил был не глуп. Он знал, что открыто нападать на одного из подчинённых Микаэля – это как открыть врата войны. Он был слишком расчетлив, чтобы не понимать, какие последствия это повлечёт. Я мог бы ощущать облегчение от этого факта, если бы не знал, насколько опасным он может быть, даже играя в тени.

– У меня кое-что есть для тебя, – сказал он, доставая конверт и осторожно кладя его рядом с моей рукой. Я не успел ничего спросить, как он продолжил, не скрывая лёгкой ухмылки: – Небольшой, так скажем, подарок… Его лицо стало задумчивым, словно он ожидал, что я сразу открою его и выражу благодарность. Он ждал. Я чувствовал, как его взгляд сосредоточен на мне, как он излучает уверенность, что я приму этот «подарок». Но в этом и заключалась суть: он был последним человеком на Земле, от которого я хотел бы что-то получить. Всё, что он давал, всегда имело скрытые мотивы, и я точно знал, что этот конверт – не исключение. В его глазах не было искренности, только расчёт. Я не тронул его.

– В каком мире мы живём?! – с глубоким вдохом произнёс мой гость, облокотившись на стол, не дождавшись ни слов, ни действий с моей стороны. Его голос был полон разочарования, но всё равно звучал словно игра – его любимая роль, когда он пытался обострить момент до предела. Я заметил, как его пальцы слегка дрожат от эмоций, но на его лице не было настоящего беспокойства, только привычная язвительность.

– Кругом обман, лицемерие и алчность. Все используют друг друга в своих целях, не раскрывая истинных намерений, и что самое главное… – Он замолчал, давая паузу, внимательно изучая мою реакцию. Я не видел смысла реагировать. Его слова не касались меня, они всего лишь подогревали ту старую, многолетнюю игру, в которую он и Микаэль играли с давних времен. Я слушал его, но в голове моё внимание было сосредоточено лишь на его манере говорить, на том, как он выстраивает фразы, как пытается ловить меня в эти обрывки фраз.

Я знал, что это было только начало. Он любил эти моменты, когда всё кажется важным и серьёзным, но это была его игра – раздражать, провоцировать, заставлять думать. И я, конечно, не мог не заметить, как его тон менялся, когда он говорил о том, что для него было по-настоящему важно.

– …и что самое главное, – продолжил он, словно не замечая моего безразличия, – ты даже не понимаешь, что всё, что происходит, – это и есть наша природа. Мы всегда манипулируем, всегда играем. И ты тоже – ты не исключение.

Его слова были как старая, заезженная пластинка, но они всё равно вызывали у меня холодную отстранённость. Я знал, что он был неотъемлемой частью этого мира, в котором все маскировались и использовали друг друга. Рамиль обожал своё бессмертие, наслаждаясь каждым моментом, не думая о последствиях, ведь он был одним из первых вампиров. Он жил здесь и сейчас, и его вечная жизнь была для него оправданием всех его поступков.

В отличие от него, Микаэль… Микаэль был тем, кто мечтал о другом. Он не мог больше существовать в этом мире, полном лицемерия и пустоты. Его цель была ясна: найти ребёнка, рождённого в лунное затмение, который был ключом к разгадке, к решению нашей проблемы. Микаэль говорил, что первый ключ уже найден, но, как всегда, ничего не уточнял. Мы объединили силы, не зная, что нас ждёт, но все мы понимали: этот путь не будет лёгким. Мы все играли свою роль в этой тёмной игре, и ни один из нас не знал, чем она закончится.

– Напомни-ка мне, какая у вас цель с Микаэлем? – спросил он, положив указательный палец к губам. Его лицо мгновенно приняло задумчивое выражение, словно он пытался найти нужные слова, а потом он косо посмотрел в мою сторону, его взгляд был как у хищника, играющего с жертвой. – Ах, точно! Найти ключи и положить конец нашему существованию, – закончил он, его губы расползлись в ехидной улыбке, в которой не было ни малейшего намека на искренность. На слове «ключи» он сделал явное движение пальцем, изобразив кавычки в воздухе, будто это слово было всего лишь шуткой, каким-то абсурдным термином, над которым не стоило бы и задумываться. Его манера говорить, его тон – всё это злило меня. Он пытался свести всё к игре, к пустым словам, игнорируя реальность, и я знал, что это была его привычка – недооценивать всё, что на самом деле имело значение.