Ai Noctra – Свет погасшей звезды (страница 13)

Самый главный вопрос, который сразу возник в моей голове – как черт возьми она оказалась в моем городе? Где её отец, Кейр? Он был один из самых лучших военно-начальником, человек, за которым я следил так долго, чтобы гарантировать, что с его дочерью всё будет в порядке. Кейр не мог бы просто оставить её без защиты. Я чувствовал, как тревога растёт внутри, сжимая грудную клетку.

Мика… её имя не сходило с моих губ, когда я смотрел на её беспомощное тело в своих руках. Где её отец? Почему она оказалась здесь, без его сопровождения? Сколько времени прошло с того момента, как он исчез, и как она оказалась в таком опасном положении?

Они с отцом должны были переехать в Бордо, начать новую жизнь – так было договорено. В последний день, когда они собирались в путь, мне посчастливилось попрощаться с ними. Это была встреча, на которой я ничего не сказал ей, но каждый взгляд на Мику, её лицо, её глаза, запечатлелся в моей памяти. Были дни, когда я тайком следил за ними, оправдывая себя мыслью, что это для её же блага, что я должен убедиться, что с ней всё в порядке. Как так получилось, что она оказалась здесь, в самом сердце моего города, без защиты, в окружении собак?

Наше знакомство с отцом Мики произошло в ту злополучную ночь, когда я не смог помочь всей семье. Та ночь была туманной, как и всё, что ей предшествовало. Микаэль отправил свою армию на город Лангрессо. Мы ранее проверяли записи, и в том городе не было тех, кого мы искали. Но, как оказалось, Микаэль не собирался идти по привычному маршруту. Лангрессо находился под покровительством Рамиля, и отношения с ним в тот момент были далеко не самыми хорошими. Поэтому Микаэль отдал приказ на набег – жестокий и безжалостный.

Я всегда знал, что такие решения – это не просто так. Но в тот момент мне было трудно оценить, насколько глубоко мы погрузились в тёмную сторону этой войны. Принятый порядок был всегда таким: мирные жители не страдают, лишь те, кто каким-то образом пересекается с нашими путями. Но вот в ту ночь всё пошло не так, как ожидалось. Я не мог предусмотреть, что в этом городе будет семья, которая потом сильно повлияет на мою судьбу.

О своих планах по набегу на город Микаэль мне ничего не говорил. Всё стало известно случайно, когда Ринго, один из главнокомандующих армией, сообщил мне о том, что готовится операция. Я сразу отправился в замок, чтобы встретиться с Микаэлем и попытаться понять, почему он решил атаковать этот город. Но его не было там, и, оставшись без информации, я оказался в безвыходной ситуации. Я был вынужден действовать наугад и пытаться как-то остановить это безумие.

Когда я прибыл в город, большая его часть уже была разгромлена. Дома горели, улицы были усеяны обломками, а люди кричали и молились о пощаде. Их крики звучали, как эхом, отражающиеся в пустых и разрушенных стенах. Всё, что я мог сделать, это наблюдать, как жизнь этого города медленно угасает. Я увидел женщину с двумя детьми, бежавшую в укрытие, и безжалостные глаза одного из вампиров, следившего за ней. Он не собирался отступать.

В одно мгновение вампир оказался рядом с женщиной, и я увидел, как он вцепился в её шею. Взрыв крика, когда я вонзил клинок в его сердце. Всё произошло так быстро, что я даже не успел ощутить в себе ни малейшего сожаления. Он был мёртв, и я не сомневался, что поступил правильно. В этот момент вся тяжесть разрушенного мира вновь навалилась на мои плечи.

Два маленьких ребёнка, не старше 11-12 лет, смотрели на меня с такими глазами, полными ужаса, что я почувствовал, как сердце сжалось. Они зажались в углу, спрятавшись между бочками. Мальчик с темными волосами отчаянно защищал свою сестру – маленькую девочку с золотистыми волосами, которая прижималась к нему, будто он был её последней надеждой на спасение. Я видел, как она тряслась от страха, но мальчик стоял твёрдо, как мог, защищая её.

Когда всё немного утихло, и я убедился, что опасность миновала, я передал детей их отцу. Но в тот момент мне стало ясно, что что-то в этих детях глубоко зацепило меня. Я стал часто навещать их дом. Кейр, их отец, вёл себя настороженно, как и любой человек, оказавшийся в такой ситуации, но это не помешало мне следить за детьми и наблюдать, как растёт маленькая девочка с золотистыми волосами. Это было странное чувство, особенно учитывая моё существование. Я не привык заботиться о других, но что-то в этих детях – в их невинности, в их страхе – тронуло меня. Возможно, я не был готов признаться себе в этом, но то, что я наблюдал за их жизнью, было не просто обязанностью. Это стало для меня чем-то большим.

Идя по пустой улице с грузом на руках, я остановился у своего маленького дома. Когда-то здесь жил старик, за которым я приглядывал, и после его смерти дом остался мне. Вроде бы ничем не примечательное место, но оно стало чем-то важным для меня. Старик выращивал здесь свою маленькую плантацию винограда, а его руки, иссохшие от времени, обрабатывали землю, создавая вино, которым гордился. Теперь этот дом, где звуки жизни будто остались в тени, был моим. Мне никогда не было необходимости обживаться в этом месте, но я не мог его продать или просто забыть. Несмотря на всё, что произошло, я оставил этот дом как частицу былого – ещё одного воспоминания о временах, когда я был человеком. Когда моё сердце не было таким холодным, а чувства – такими чуждыми. Здесь, в этих стенах, как бы странно это ни звучало, оставалась какая-то часть меня, которая пыталась найти утешение в простых вещах. Я думал, что это место, этот дом, мог бы стать чем-то большим для меня. Может быть, здесь во мне ещё жива та человечность, что была давно потеряна.

Дом был маленьким, скромным, будто специально построенным для того, чтобы спрятаться от суеты мира. Из простых каменных блоков, его стены были покрыты патиной времени, местами изогнувшиеся и потрескавшиеся от старости. Крыша, покрытая потемневшими черепицами, покосилась, но всё ещё стойко держалась, защищая от дождей и снегопадов. Прикосновение к деревянной двери, слегка покосившейся от времени, оставляло ощущение старого дерева, которое помнит каждое прикосновение, каждый взгляд. Крепкие деревянные ставни на окнах были уже почти изношены, но за ними всё ещё скрывалась мягкая тень, будто замерившая от ветра, что раньше гулял по этому дому. Перед домом простиралась небольшая огороженная плантация винограда, где когда-то с трудом вырастали плоды. Сейчас виноградные лозы переплелись и заполонили землю, лишь несколько уходящих вглубь участков ещё оставались чистыми. Когда-то старик много трудился, заботясь о растениях, но теперь виноград как бы снова завоевывал пространство, напоминая о времени, которое неумолимо уходит. Внутри дома царила тишина, лишь лёгкий запах старых книг и дерева. Пол был скрипучим, а потолок низким, с обветшалыми балками. Простое, но уютное пространство с одним-единственным камином, который когда-то согревал стены, теперь уже не мог утолить холод одиночества. Стол и несколько стульев вокруг него – символ того, что в этом доме была жизнь, даже если сейчас он пустовал. Дом был не большим, но в нем было что-то тёплое, что тянуло возвращаться, оставляя за собой следы прошлого и воспоминания.

Пройдя в дом, я аккуратно укладываю свою гостью на кровать, стараясь не потревожить её. Её тело кажется лёгким, почти хрупким, и я сдерживаю вспышку защитного инстинкта, который обычно просыпается, когда вижу ее уязвимом положении. Вид девушки говорит о том, что она прошла через немалые трудности. Её лицо, покрытое грязью и пылью, кажется уставшим. Одежда испачкана, порвана в нескольких местах, и видно, что она не раз падала или цеплялась за что-то. На коже, особенно на руках, видны мелкие порезы и ссадины – следы того, как она сражалась или пыталась вырваться из ловушки. Руки, покрытые тёмными пятнами, выглядят как будто их мучительно терзали. Её светлые волосы, когда-то такие золотистые, теперь тусклые и спутанные.

Она что-то бормочет, похоже на имя, но разобрать не удаётся. Звуки её бессознательных слов звучат приглушенно, как если бы они исходили издалека. Я внимательно следую за её дыханием, чтобы убедиться, что всё в порядке. Её лицо спокойное, но глаза закрыты. Светлые волосы, немного взлохмаченные, ниспадают на подушку, и на её бледной коже видны следы усталости и страха

Взгляд на её бессознательное тело заставил меня почувствовать внутреннюю борьбу. Что-то внутри меня резко обострилось, как зверь, которого долго сдерживали. Тело напряглось, и я едва сдерживался от того, чтобы не поддаться своей природе. Эта девушка, с её сладким запахом крови, так близко – это испытание, которому я не был готов. Я знал, что, если останусь рядом, это может стать моим падением.

С чувством беспокойства и желания уйти как можно дальше, я резко отвернулся и быстрым шагом направился в подвал, будто с каждым шагом отдаляясь от искушения. Здесь, среди запасов вина старика, я надеялся найти хоть немного спокойствия. Вино всегда помогало мне сдерживать этот голод, напоминая о человеческой стороне. Но я не знал, смогу ли я ещё удержать себя, если эти порывы будут продолжать одолевать меня.

Я стоял в подвале, ощупывая пыльные бутылки, и моё внимание привлекла одна, покрытая временем и пылью, но всё ещё сохранившая свою ценность. Бутылка старинного вина, стоявшая на полке среди других, напомнила мне о старике, его доброте и вине, которое он умел делать. Вкус его труда был запечатлён не только в вине, но и в каждом воспоминании о нём.